Моя слабость

— Это ужасно, Алья! Так неловко мне не было еще никогда в жизни, я думала, просто провалюсь на месте со стыда! — Маринетт шла по коридору колледжа и с легкой обидой смотрела на ухохатывающуюся подругу. — И ничего смешного! — пристыдила она Сезер и почувствовала, как собственные губы расползаются в улыбке. Дело в том, что вчера родители Маринетт решили, что она достаточно взрослая для того, чтобы провести с ней профилактическую беседу на предмет опасности подросткового секса в целом и предохранения от нежелательной беременности в частности. Хуже всего, что чета Дюпэн-Чен смущалась еще больше своей дочери, a апофеозом этого разговора стала торжественно врученная упаковка презервативов, которую после ухода родителей девушка спешно запихнула подальше в ящик прикроватной тумбочки. — Представляешь, они сказали, что если я сама стесняюсь покупать контрацептивы, то всегда могу обращаться к ним, — трагическим шепотом поведала Маринетт. — Как это им вообще в голову пришло? И почему так поздно? — Аля утерла рукой выступившие на глазах слезы и уселась на свое место. Маринетт не знала. Заголовками о безопасном сексе пестрели даже те, сравнительно приличные журналы, которые иногда листала она, не говоря уже о том пошлом глянце, который читала Хлоя. Да и Интернет никто не отменял. — Т-с-с-с. — шикнула она на подругу и уставилась на зашедшего в аудиторию Адриана Агреста. Предмета ее воздыханий и причины нелепого поведения. — Привет, — поздоровался парень и улыбнулся своей теплой лучезарной улыбкой. — Как дела? — спросил он, повернувшись к барышням. Даже такой, казалось бы, банальный вопрос заставил ладошки Дюпэн-Чен взмокнуть. — Привасно. В смысле, красно. Ой, п-привет. Все. Хорошо, — кое-как выдавила из себя девушка, отчаянно краснея. Парень улыбнулся, вероятно, находя реакцию девушки очень милой, и принялся болтать с подошедшим Нино. Аля возвела очи горе и покачала головой. Маринетт вздохнула.

***

Битва была изматывающей. На этот раз акума вселилась в тело обычного офисного работника. Его бывший коллега рискнул пойти на талант-шоу и покорил страну своим пением. А его друга накрыло такой волной всепоглощающей зависти к успеху, что для Бражника он стал более чем легкой добычей. Разорвав фотографию, с которой смотрели два заклятых друга, и, очистив акуму, Ледибаг задумалась о том, с какой легкостью мы создаем своих собственных демонов и отдаем свою душу во власть деструктивных эмоций. — Осторожно! — услышала она крик и сама не поняла, как через мгновение оказалась прижата к асфальту подтянутым и гибким телом Кота в трех метрах от строительных лесов, рухнувших на то место, где всего секунду назад стояла она. Девушка судорожно вцепилась в плечи парня (и когда они успели стать такими широкими?) и судорожно протолкнула воздух в легкие. — С-спасибо, Кот Нуар… — пролепетала Ледибаг, с кристальной ясностью осознавая, что даже супергерои смертны, а от летящих на голову досок и арматуры костюм не спасет. От звука собственного имени на губах своей Леди по телу Кота побежали мурашки. Если бы она знала, как действует на него ее чарующий голос. Особенно в таком двусмысленном положении. Парень улыбнулся своей дерзкой, так выводящей девушку из себя улыбкой и, посмотрев ей прямо в глаза, произнес неожиданно низким хриплым голосом: — Спасать тебя — мой сладкий долг, Принцесса. Но не кажется ли тебе, что за это нелегкое дело я заслуживаю благодарность посерьезней? — с этими словами он, прикрыв глаза, начал приближаться к губам обалдевшей от такого поворота событий девушки. Маринетт внезапно осознала, что заигрывания Кота не раздражают ее, как раньше. Черт, когда она успела стать такой легкомысленной? Ей практически пришлось заставить себя вспомнить об Адриане, и, досадуя на себя за это, она отвернулась и выставила вперед руку, преграждая путь мягким губам своего напарника. Почему-то даже это мимолетное, едва ощутимое касание вызвало предательскую дрожь, и она поспешила отдернуть руку. Кот отстранился от девушки, рывком встал и отвернулся, даже не подав ей руку. Вопрос «Почему?!» застыл в напряженном воздухе. Маринетт быстро, немного неловко поднялась, отчего-то ощущая себя перед ним безумно виноватой. — Прости, Котик. Не обижайся. Мое сердце принадлежит другому парню. Мы просто напарники, и чем быстрее ты это поймешь, тем лучше. Девушка раскрутила свое йо-йо и, зацепившись за барельеф безучастной к происходящему кариатиды, умчалась по крышам утопающего в лучах закатного солнца Парижа, оставив сжавшего кулаки парня сгорать от злости и отчаяния.

***

— Тикки, я так запуталась, это катастрофа! — Маринетт наматывала круги по комнате и пыталась хоть как-то собрать разбредающиеся мысли в кучу. — Чего ты так разнервничалась? Испытывать чувства к тому, с кем бок о бок сражаешься со злом — это более, чем нормально. — маленькая квами обеспокоенно наблюдала за мечущейся хранительницей и пыталась не стоять у нее на пути. — Нормально?! Но я люблю Адриана! А сама чуть не позволила Коту поцеловать себя! Более того — мне показалось, что я хотела, чтобы он меня поцеловал. Ужас какой! — девушка упала на кровать и накрыла голову подушкой, пытаясь спрятаться от назойливых мыслей о широких плечах и колдовских кошачьих глазах. — Маринетт, но вы даже не встречаетесь. Адриан не знает о твоих чувствах, а значит, ты не сделала ничего предосудительного. Да и как ты можешь быть уверенной, что парень твоей мечты такой, каким кажется на самом деле, ведь вы даже не общаетесь настолько близко, чтобы узнать друг друга. — Решено, Тикки! — девушка резко встала, едва не пришибив замешкавшуюся квами откинутой подушкой. — Я должна признаться ему, и как можно скорее. Пока не натворила чего-то, о чем могу пожалеть. Тикки ободряюще потерлась о щеку девушки и улетела искать свое любимое печенье.