Иллюзия ненависти

      Погрузившись в ступор настолько, что не могла подобрать слов, принцесса опомнилась лишь тогда, когда самурай лишился оставшихся сил. Оказавшись не в состоянии сопротивляться собственной слабости, мужчина схватился за деревянную опору, которая чудом оказалась рядом. Но наполненные тяжестью руки подвели его так же, как и ноги.       ― Присядьте, ― вовремя подоспев к нему, принцесса обхватила его плечи. ― Вам не стоило вставать.       Несмотря на то, что была удивлена и напугана его внезапным появлением, наследница переборола себя и помогла ему сесть. И как только мужчина опустился на веранду, оставшиеся в нем силы иссякли. Бросая попытки вернуть над собой контроль, Итачи вновь погрузился в бессилие. Он хоть и осознавал, что находится на территории императорского госпиталя, однако все равно не мог не проявить бдительность. Но чем больше он боролся со своей слабостью, тем ничтожней становились эти попытки.       Помимо того, что бросал вызовы своему утомленному телу, он испытывал нестерпимую жажду. Боль от раны не беспокоила его так, как сухость во рту, из-за которой невозможно было дышать. Поэтому, не в состоянии наполнить легкие воздухом, Итачи ощущал головокружение. Рассудок вновь начал погружаться в туман, не позволяя и на мгновение за него ухватиться. Но стоило беспросветной пелене окутать весь его взор, как она была рассеяна раздавшимся голосом:       ― Я принесла Вам воды.       Подняв взгляд, который начал проясняться лишь благодаря этому голосу, Учиха наконец-то смог увидеть лицо дерзившей ему девчонки. И уже спустя пару мгновений он вспомнил, с какой наглостью она вынудила его выпить тот омерзительный отвар. Былое возмущение вновь напомнило о себе, однако стоило к нему прислушаться, как внезапно оно сменилось на легкий ступор и оцепенение. Его ожидание благополучно развеялось реальностью, к которой он не был готов.       Вопреки своему предчувствию Итачи смотрел вовсе не на ту наглую особу, которая посмела ослушаться его и напоить каким-то снадобьем. Перед собой он видел напуганную девушку, на лице которой царило искреннее беспокойство и волнение. Но едва он заметил в ней эти эмоции, как случайно перевел все свое внимание на ее глаза.       Темно-голубой простор, напоминающий гладь моря, с первых же мгновений поразил своей глубиной. Не припоминая момента, при котором мог бы наблюдать подобный цвет в чьих-то глазах, Итачи наткнулся на очередную странность: золотистый узор вокруг ее зрачков. Теперь же морская гладь стала похожа на ясное небо, на котором ярко и ласково светит солнце.       «Ярко и… ласково?» ― с недоумением повторил его внутренний голос.       Поймав себя на очень глупой и нелепой мысли, Итачи постарался опомниться. Какой бы невинной и хрупкой ни выглядела эта девушка, он не должен забывать о ее наглости и намерениях. Кто знает, чем бы для него все закончилось, не проявил он над собой усилие? Стоило бы ему закрыть глаза и провалиться в сон, как спустя считанные мгновения его жизнь запросто могла прерваться. И всему виной стало бы снадобье, которым она своевольно его опоила.       Но даже и не предполагая, что уже оказалась под его подозрением, наследница напомнила о воде, которую ему подавала:       ― Жажда и горечь во рту пройдут, как только Вы попьете.       ― Ты…       Столкнувшись с немыслимой настойчивостью, которую она продолжала проявлять, Итачи нахмурил брови. Однако, едва он бросился подбирать правильные слова, как услышал от своего внутреннего голоса лишь молчание. Впервые в жизни у него не поворачивался язык, чтобы отчитать прислугу за проявленную наглость. Возмущение, которое его по-прежнему переполняло, оказалось бессильным и ничем ему не помогло. Несмотря на то, что сомневался в ее намерениях, Итачи осознавал, что сейчас не в состоянии ей отказать. И причина этого заключалась не только в том, что его действительно беспокоила жажда. Он просто не мог ей возразить и в чем-то обвинить, так как не хотел увидеть в ее глазах слёзы.       ― Господин?       Не понимая его затянувшегося молчания и ступора, наследница нервно сглотнула. Невольно подпустив к себе очередное волнение, в которое прокралось слишком безумное предположение, она тут же попыталась себя успокоить. Воин Дома Ходзё, который однозначно видит ее впервые, ни за что бы не признал в ней принцессу. Потому причина, по которой он продолжал всматриваться в ее лицо, явно заключалась не в ее тайне. И благодаря тому, что сохранила спокойствие и не поддалась панике, девушка выстояла под мраком изучающих ее глаз.       ― Возможно… ― тихо начала наследница, вновь нарушив их молчание, ― Вы опасаетесь, что вода отравлена? Я уверяю Вас, что это не так. Вот…       Она пригубила чашу и сделала глоток, наглядно показав ему, что вода абсолютно безвредна. Но к этому моменту Итачи уже мало беспокоился об этом, так как необъяснимым для себя образом смог ей поверить. Поэтому еще до того, как она решила доказать правдивость своих слов, он знал, что от поданной ему воды не станет хуже. И мысленно упрекая себя за мнительность и бестактное поведение, которым явно мог смутить эту девушку, он взял из ее рук чашу.       Спустя несколько глотков родниковой воды, которая наконец-то избавила его от жажды и горечи во рту, Итачи смог спокойно вздохнуть. Хоть слабость в теле и боль от раны никуда не исчезли, они уже не беспокоили его так, как пару мгновений назад. И вместе с тем, как осушил чашу, он смог избавиться от противоречивых и мнительных мыслей.       ― Вам нужно пить больше воды и соблюдать постельный режим, ― вновь осмелившись заговорить с ним первой, наследница взяла из его руки уже пустую чашу. ― Ваш лекарь вряд ли обрадуется, если увидит Вас здесь. Вам следует вернуться в покои и попытаться заснуть.       Вернув взгляд на девушку, которая по-прежнему не соблюдала формальностей и продолжала своевольничать, Итачи в очередной раз поразился ее храбрости. Она хоть и была взволнованной, однако все равно не скрывала назидательный тон в своем голосе. Казалось, она и вовсе не старалась подавить в себе настойчивость, с которой говорила. Но несмотря на то, что она осмелилась раздавать советы, являясь всего лишь служанкой, Учиха был готов простить ее из-за поданной ему воды. К тому же, бросив взгляд на ее руку, на запястье которой виднелся светло-розовый след, он понял, что лишился права в чем-либо ее упрекать. Пребывая в бреду и до последнего проявляя бдительность, тогда он и одуматься не успел, как с силой сжал ее запястье, чтобы остановить.       ― Кажется, я не рассчитал силы.       ― Что? ― не ожидая, что он все-таки с ней заговорит, принцесса задержала на нем растерянный взгляд. ― Вы что-то…       ― Твое запястье.       ― Запястье? ― девушка проследила за его взглядом, после чего увидела тот самый след на своей руке. ― О… Ничего. Мое запястье ничто по сравнению с тем, какие раны получили Вы и другие.       Повернувшись в сторону холма, за которым и произошла сегодняшняя битва, наследница не сдержала тяжелого вздоха. Масштаб столкновения двух войск выражался не только в количестве прибывших раненых, но и в бескрайнем облаке дыма, которым заволокло горизонт. И понимая, что полем боя был не только лес, но и селение по соседству, девушка не могла не задаться вопросом:       — Почему вместо мира люди предпочитают войну и смерть?       ― Война продолжается даже после заключения мира.       Озвучив свою мысль, которой сбил девушку с толку, Итачи уже спустя мгновение увидел ее недоумевающие глаза. Искренне поразившись тому, что услышала, наследница незамедлительно нашла этому ответ.       ― Но как же мир, который держится между Эдо и Хэйаном? ― она тихо и с осторожностью затронула тему, которую не принято было обсуждать. ― Уже больше полувека мы не воюем друг с другом.       ― Мы ввязались в продолжительную войну с общим врагом. Наш мир был вынужденным и настал благодаря другой войне.       Снова получив в ответ аргумент, с которым по-прежнему не могла согласиться, принцесса все-таки задумалась. Сидящий перед ней мужчина с такой легкостью и хладнокровием рассуждал о перемирие, которое многие люди ждали веками. Однако напомнив себе о том, что этот человек является представителем противоположной стороны, она нашла объяснение его словам. Ни для кого не являлось секретом, как именно к этому перемирию отнесся сегунат, для которого подавление императорского влияния было делом чести.       «Кажется, он знает, о чем говорит…» ― с нежеланием и досадой мысленно заключила девушка.       Задумавшись о причине, по которой этот мужчина не считает наступившее перемирие окончанием войны, она невольно приблизилась к очередному неутешительному выводу:       ― Значит, когда эта война закончится, причин для мира между Эдо и Хэйаном… не будет?       Столкнувшись со ступором, в который на этот раз погрузился сам, Итачи задержал недоумевающий взгляд на девушке. Простые размышления о мире и войне привели ее к тому, что она огласила намерения, заточенные в стенах дворца Ходзё. Род сёгуна не успокоится, пока не лишит императора народной поддержки и собственной армии. Поэтому, сколько бы стараний не было брошено на прекращение междоусобной войны, рано или поздно она продолжится. Как только наступление общего врага со стороны континента будет подавлено, сёгун вернется к вопросу борьбы за власть над империей. И несмотря на то, что две столицы действительно уже очень давно не воюют друг с другом, этому перемирию придет конец.       ― У меня нет ответа на этот вопрос, ― наконец-то нарушив свое молчание, Итачи постарался подавить чувство, от которого стало неуютно. ― Будущее слишком неразборчиво и неясно, поэтому…       ― Лучше озаботиться происходящим в этот момент?       Закончив фразу, которую мужчина озвучил лишь в мыслях, наследница вспомнила о своих занятиях военного искусства. Подобного рода лекции не были обязательными к прослушиванию, однако она все равно согласилась ознакомиться с философией некоторых полководцев. Это не было увлекательнее письма или математики, однако все равно вызывало особый интерес. Подробно ознакомившись с ходом нескольких значимых битв в истории императорской армии, девушка затронула и биографию военачальников. Принимая рискованные и очень опрометчивые решения, они чудом выбирались из самых безвыходных ситуаций. И именно то, что их мало заботили последствия в будущем, помогало им решительно действовать в настоящем. Поэтому услышав о том, что будущее слишком туманно, чтобы пытаться его рассмотреть, наследница вспомнила одну цитату:       ― Будущее зависит от того, как много ты готов отдать настоящему.       ― Сэдеку Асо, ― назвав имя военачальника из прошлого столетия, Итачи заставил девушку вздрогнуть. ― Это были его слова. Значит, ты читала его труды?       ― Я?       Девушка погрузилась в волнение и затаила дыхание. Лишь в последний момент осознав, что сказала лишнее, она попыталась перебороть свою растерянность. И ей пришлось поторопиться, так как возникший ступор и молчание запросто могли выдать ее происхождение.       — О, нет-нет, ― она покачало головой и нервно улыбнулась. ― Пока делала перевязку одному больному, мне довелось услышать очень интересную беседу. Я, к сожалению, не обучена… письму.       И поймав себя на том, что нагло и без сожаления лжет незнакомцу, девушка отвела взгляд в сторону. Хоть она и притворялась целый день служанкой, однако пожалела об этом лишь сейчас. До этого ей еще не приходилось с кем-то говорить и начинать разговор с бессовестной лжи. К тому же взгляд черных глаз был настолько внимательным и прожигающим, что даже одна мысль о новой лжи вызывала панику.       ― Разве императорский двор не планировал открыть школу для простолюдинов?       ― Да… ― тихо ответила наследница, нервно сглотнув. ― Покойная императрица хотела сделать знания доступными для всех. Она мечтала открыть школы для бедных.       Подумав о матери, она не сдержала невольной теплой улыбки. Несмотря на то, что императрица ушла из жизни очень давно, принцесса все равно слишком хорошо ее помнила. Детские воспоминания оказались настолько сильными и яркими, что не позволили ей забыть ни мгновения из своего детства. Каждый день гуляя по императорскому саду, наследница погружалась в те дни, когда мимо этих же цветов и деревьев шла вместе с матерью. Являясь тогда глупым наивным ребенком, она росла и познавала мир, смотря лишь на императрицу. Поэтому с годами ее интересы мало чем отличались от тех, что были у матери. Ее дочь унаследовала не только любовь к цветам и интерес к лекарскому делу, но и озабоченность жизнью своих подданных.       ― Значит, теперь школами решил заняться Император?       ― Нет, ― вновь прервав свои мысли, девушка не без прежнего волнения вернула взгляд на самурая. ― Его дочь. Совет отказал выделять на это средства, поэтому она решила открыть школы в храмах, в которых будут обучать письму прихожан.       ― Времена, когда храмы делали что-то безвозмездно, прошли. Служители не согласятся обучать детей бедняков бесплатно.       Услышав до боли знакомый аргумент, который уже звучал на собраниях во дворце, принцесса постаралась призвать остатки самообладания и спокойствия. Хоть она уже и привыкла спорить с возражающими ей мужчинами, однако с каждым разом в ней становилось все меньше терпения. Сколько бы ответов ни приготовила, она даже не успевала их озвучить, как уже выслушивала поток сомнений. Поэтому, стоило ей в очередной раз наткнуться на мужское недоверие, как сдерживаемое в ней возмущение вышло из-под контроля:       ― Я смогу договориться, ― дав волю эмоциям, она нетерпеливо дала ответ, о котором уже пожалела в следующее мгновение. ― Т-то есть… она. Наследная принцесса сделает все возможное, чтобы их убедить. Она упорна и очень настойчива.       ― И, судя по всему, наивна?       ― Вовсе нет, ― всеми силами стараясь не выдать в своем голосе обиду, принцесса постаралась собраться с мыслями и дать исчерпывающий ответ. ― Не все преследуют одну лишь материальную выгоду. Монахам можно платить зерном и обеспечить их охраной или рабочими.       ― И даже если они согласятся бесплатно обучать прихожан, им все равно придется платить ежегодный денежный сбор в императорскую казну.       Несмотря на то, что испытывала явное недовольство от подобного противостояния, наследница все равно приятно удивилась. Вместо того, чтобы просто назвать ее аргументы полной глупостью, этот человек все равно их выслушивал. То, как последовательно он возражал ей, говорило лишь о его заинтересованности. Казалось, в какой-то степени и он сам озаботился беспокоящим ее вопросом, для решения которого наследница делала все возможное.       ― Это вовсе не проблема, ― заметила она, нарушив свое затянувшееся молчание. ― Сбор для тех, кто обучает, можно понизить на треть. А тем, кто проводит лишь платные службы, повысить на четверть. Это оставит поступления в казну прежними.       ― Даже так? ― задумчиво протянул Учиха, посчитав ее предложение весьма интересным. ― Если не читать, то ты точно умеешь считать. И довольно неплохо.       ― Что? Разве служанки не умеют считать?       ― Насколько я знаю, не все. Особенно, если мы говорим о поступлениях в императорскую казну.       ― О, ― с трудом заставив себя улыбнуться, наследница скрыла возникшее волнение. ― Значит… мне повезло?       Мысленно ругая себя за невнимательность и необдуманные слова, она вновь отвела взгляд в сторону. От волнения, в котором пребывала уже продолжительное время, принцесса вполне ожидаемо начала забывать о важных деталях. Зайдя настолько далеко, в простом разговоре она едва не выдала себя и свою личность. Оставалось лишь надеяться, что ее собеседник не увидит в ее умениях ничего подозрительного и не станет задавать ей никаких вопросов.       И, к счастью, ее надежды были полностью оправданы. В том, что говорит со служанкой, которая разбирается в тонкостях пополнения императорской казны, Итачи не увидел ничего странного. Возможно, всему причиной стало его самочувствие, но сейчас он действительно не хотел никого подозревать и выводить на чистую воду. Напротив, оказавшись в такой неожиданной и непривычной компании, он испытывал одно лишь спокойствие. Все подозрения, который его посещали, пропали, когда она подала ему воду и помогла утолить жажду. Поэтому, если и подозревать кого-то, то Учихе стоило бы начать с себя. Единственный человек, который здесь и отличался странным поведением ― он сам.       Наблюдая за тем, как незнакомка обреченно качает головой и что-то бормочет себе под нос, Итачи вновь коснулся взглядом чаши, из которой отпил. Если бы ему еще вчера кто-то сказал, что однажды он примет от женщины воду, то он рассмеялся бы от нелепости услышанных слов. Как человек, который пару дней назад своим взглядом довел одну служанку до слез, осмелится принять что-то от другой? Он уже на собственном опыте убедился, что за женским добрым взглядом и милой улыбкой, может скрываться жажда смерти и месть. Поэтому, обдумывая случившееся за последние несколько минут, он мог подозревать только себя. Если в первый раз у него не было возможности ей возразить и позволить ей напоить себя каким-то снадобьем, то во второй раз он пошел на это осознанно.       ― Солнце уже садится, ― заметила девушка, вытянув самурая из его мыслей в реальность. ― Завтра во время утренней службы я помолюсь за Ваше здоровье.       ― Что?       ― Уверена, что к такому человеку как Вы боги всегда благосклонны, ― повернувшись к нему, она бросила на него взгляд напоследок. ― Прощайте.       ― Стой… ― сбитый с толку ее внезапным уходом, Итачи постарался встать. ― Разве ты не служишь в этом лазарете?       ― Вовсе нет. Я пришла сюда лишь помочь.       ― Откуда? ― прижав ладонь к ране, Учиха с трудом смог подняться на ноги. ― От какой семьи ты пришла?       ― Я…       Не скрыв растерянности, в которую погрузилась, девушка явно не была готова к подобным вопросам. Поэтому, убедив себя в том, что больше ничего не должна о себе говорить и выдумывать, она поспешила покинуть территорию лазарета:       ― Извините, мне уже пора, ― направившись за угол здания, наследница прибавила шаг. ― Поправляйтесь.       ― Назови хотя бы свое…       ― Как Вы здесь оказались?       Раздавшийся мужской голос позади заставил Итачи обернуться. Лекарь, который вышел на поиски своего больного, не ожидал увидеть его в таком бодром состоянии и на ногах. И пока он боролся со своим удивлением и поражался тому, что видит, Учиха вернул взгляд на место, где секунду назад стояла незнакомка. Как оказалось, той хватило считанных мгновений для того, чтобы бесследно исчезнуть и оставить его одного.       ― Вам стало лучше? ― тихо протянул служитель лазарета, все еще пребывая в ступоре. ― Как…       ― Здесь была девушка. В сером кимоно.       ― Девушка? Так это она приготовила Вам отвар? ― лекарь поднес к лицу чашу, которую нашел в покоях самурая, и сделал глубокий вдох. ― Как я сам не догадался… Корень инулы. Весьма неплохо.       ― Кто она?       Заинтересованный больше личностью незнакомки, а не отваром, который она приготовила, Учиха вернул взгляд на обескураженного лекаря. Но в каком бы удивлении ни пребывал последний, ему все-таки пришлось взять себя в руки. Благодаря тому, что стоящий перед ним человек был абсолютно серьезен и ждал его ответа, лекарь поборол в себе оставшийся ступор.       ― Если та девушка была в сером, значит, это придворная служанка.       ― Служанка из Дворца? ― вновь поразившись услышанному, Итачи озадаченно нахмурил брови. ― Его Величество отправляет прислугу для помощи в лазаретах?       ― Да, сегодня здесь были собраны все слуги и лекари со двора, ― прекрасно понимая причину наблюдаемого им удивления, лекарь решил вернуться к главному. ― Вам стоило бы сказать ей спасибо. Она спасла Вам жизнь, приготовив это противоядие. Подобрала пропорции так, что в буквальном смысле подняла Вас на ноги.       Итачи не успел даже обдумать услышанные слова, как пожалел о том, что уже дважды успел заподозрить ту девушку. Он не только поставил под сомнения ее намерения, но и причинил ей боль, когда вцепился в ее запястье. И, как оказалось, вся та настороженность и беспокойство не имели никакого смысла. Он, как подданный сёгуна Ходзё, лишь на территории его врага избежал смертельную опасность.       ― Она знала, кто я такой, но все равно приготовила мне противоядие?       ― Кажется, Вы кое-чего не понимаете, Учиха-сан, ― с неловкостью сделав это замечание, лекарь уже столкнулся с тяжелым взглядом черных глаз. ― Не имеет значения, кто Вы и откуда. Императорский двор несет ответственность за жизнь каждого подданного. Поэтому здесь была не только дворцовая прислуга, но и личные служанки Ее Светлости.       Несмотря на то, что все еще испытывал жар и с трудом стоял на ногах, Учиха подавил в теле дрожь от доверенной ему роли «подданный». Но если к должности императорского капитана он уже был готов, то вот смириться с тем, что ему придется прислуживать Ее Светлости, было непросто. Зная, что эта девчонка является угрозой планам господина Ходзё, Итачи испытывал лишь неприязнь. Поэтому напоминание о том, что он станет подданным не только Императора, но и его дочери, вызвало в нем неприкрытое недовольство.       Но напомнив себе о том, что сейчас пребывает не в том состоянии, чтобы контролировать эмоции на своем лице, Учиха отвел взгляд в сторону. Теперь во всей этой ситуации его успокаивала не только надежда на то, что вскоре все закончится, но и приятное впечатление от недавней беседы с незнакомкой. Поэтому, вместо мыслей о том, что ему придется давать унизительную присягу наследной принцессе, Итачи решил озаботиться поиском ее служанки. И он был не единственным, кого интересовало ее местонахождение.       Стараясь незаметно пройти мимо императорской охраны, наследница уже мысленно заготавливала ответы на обвинения, которые последуют от Иё. Главная служанка, которая не только заправляла хозяйством во дворце, но и с детства воспитывала принцессу, наверняка приготовила ей поучительные лекции. И несмотря на то, что сама помогала наследнице скрыть цвет волос и переодеться, она постоянно пыталась ее отговорить. Но природное упрямство, которым принцесса не была обделена, не оставило Иё выбора. Не успела женщина дать этой негоднице наставления, как та уже скрылась среди деревьев императорского сада. Однако одно условие принцесса все-таки услышала: вернуться до того, как сядет солнце.       ― Я все-таки опоздала.       Взглянув на горизонт, за которым скрылся последний солнечный луч, девушка тяжело вздохнула. Пройдя мимо стражи, которая в это время проводила обход территории, она скрылась за деревьями. Но даже если она и явилась чуть позже обговоренного времени, не было никаких сомнений в том, что по другую стену крепости ее ждут.       ― Иё-сан? ― подобравшись к стене, за которой начинался императорский сад, девушка прислушалась к тишине в ответ. ― Иё-сан! Это я.       Но услышав лишь молчание, принцесса затаила дыхание. Все, что ей оставалось ― ждать момента, когда Иё перебросит через стену веревочную лестницу. И несмотря на то, что все-таки задержалась и не пришла сюда вовремя, по другую сторону крепости раздались шаги.       ― Хвала богам…       Принцесса облегченно вздохнула, увидев перед собой лестницу. В очередной раз убедившись в том, что может положиться на Иё, она схватилась за веревки и поспешила подняться вверх.       ― Прости, что задержалась, ― взобравшись на стену, наследница принялась собирать лестницу, чтобы перебросить ее на другую сторону. ― Во дворце тихо? Отец меня не искал?       ― Искал.       Услышав мужской голос, который точно не должен был ей отвечать, девушка застыла. Так и не взглянув вниз, она была уверена, что рядом стоит служанка, а не капитан дворцовой охраны. И лишь представив, что теперь ее секрет стал ему известен, наследница не могла найти в себе силы, чтобы побороть ступор. От волнения и страха, которыми она не воспротивилась, даже было трудно дышать. Внезапно среди потока пугающих мыслей возникла одна ничтожная и до боли наивная: ей показалось.       И чтобы наконец-то убедиться в своей чрезмерной впечатлительности, девушка глубоко вздохнула. Нервно сглотнув, она набралась смелости и опустила взгляд вниз. Спустя мгновение остатки ее надежды безжалостно разбились об реальность. В свете зажженных огней она увидела суровое и очень недовольное лицо.       ― Шисуи-сан…       ― Спускайтесь.       ― Нет, ― тут же возразила принцесса, прижав собранную лестницу к груди. ― Наверняка Вы очень злы и будете… ругаться.       ― Разве я когда-то ругал Вас?       «Лучше бы ругал…» ― в мыслях заключила наследница, вспомнив о том, как нередко он зачитывал ей лекции об опасностях за пределами дворца.       Учиха Шисуи как капитан дворцовой охраны отвечал за безопасность всех членов императорской семьи. Его Величество, в силу своего опыта и возраста, осознавал важность своей жизни и никогда не рисковал. И несмотря на то, что была его дочерью, наследная принцесса поступала наоборот: не проявляла осторожность там, где необходимо, и не воспринимала угрозы всерьез. Поэтому каждый раз, когда она отличалась своей безответственностью, Шисуи отчитывал ее за безрассудство и опрометчивость. Он никогда не поднимал на нее голос, однако своим назидательным и суровым тоном пугал не меньше, чем пребывающий в гневе Император.       ― Сейчас же спускайтесь, ― повторил мужчина, прервав ход мыслей наследницы. ― Вас может увидеть охрана.       Вернувшись не в самую приятную реальность, в которой возник новый риск, наследница услышала голоса. Охранники, сменившие своих напарников по службе, направлялись вдоль крепости. И осознав, что действительно может быть замечена солдатами отца, наследница все-таки сбросила веревочную лестницу. Если с капитаном дворцовой охраны все еще есть шанс договориться, то объяснить что-то императору будет просто невозможно. Поэтому, не сомневаясь в том, что господин Шисуи проявит понимание и придержит свой гнев, девушка поспешила вниз.       И наблюдая в это время за тем, как умело и ловко принцесса спускается по веревочной лестнице, Шисуи все больше осознавал, каким несоизмеримым было безумство, творящееся за его спиной. Осознание того, что этот побег явно не был первым, вызывало в нем недовольство и вину. Ведь каким бы сильным ни было его возмущение, он понимал, что этой ситуации не произошло бы, будь он более внимательным. Однако даже признавая свою вину, он не мог упустить из внимания безрассудство, которое проявила наследная принцесса.       ― Вы поступили очень безответственно, Ваше Высочество.       ― Знаю, ― ступив на землю, принцесса выпустила лестницу и повернулась к капитану. ― Но разве я могла…       ― Могли, ― заметил тот, встретившись с ее виноватым взглядом. ― Помимо Вас там были и другие.       Вздрогнув от замечания, на который уже ничем не могла ответить, принцесса столкнулась с очередной проблемой. С нежеланием приняв тот факт, что Шисуи уже известны все детали, она все равно постаралась найти хоть какой-то аргумент. Однозначно, оправдаться в этой ситуации и в таком наряде будет непросто, однако можно назвать причины, по которым она не могла оставаться в стенах дворца:       ― Я обучалась у наших лекарей не для того, чтобы вместо себя отправлять других. Мои знания помогли в приготовлении лекарства. Я…       ― Не лекарь и не служанка, ― жестко заметил мужчина, ничуть не смягчив свой тон. ― Вы наследная принцесса нашей Империи. Единственная и драгоценная дочь Его Величества. Своим безрассудным и глупым поступком Вы могли оставить династию без наследника.       ― Без наследника?       Услышав в голосе принцессы боль, которая проявилась сильнее вины, Шисуи уже пожалел о своих словах. Затронув то, о чем стоило бы говорить с особой осторожностью, он невольно потревожил воспоминания Ее Светлости. И несмотря на то, что обстоятельства все еще были не на ее стороне, она упрекнула мужчину в ответ:       ― Разве династия не осталась без наследника еще в день смерти моего жениха?       ― Простите. Я не хотел…       ― Всё в порядке, ― минуя мысли о своем трауре, который соблюдала целых три года, девушка шумно вздохнула. ― Вы правы. Я единственная дочь императора и наследная принцесса, которой, судя по всему, останусь навсегда.       ― Навсегда? ― тихо протянул Шисуи, не скрыв своего искреннего удивления. ― Ваше Высочество, Вы же знаете, что принять императорский титул ― Ваш долг.       ― Да. Но если для этого надо выйти замуж и родить наследника, я вряд ли его исполню. Стоит отцу объявить о моей новой помолвке, как…       Не без неприязни вспомнив угрозы того человека, которого никогда не признает своим братом, девушка нервно сглотнула. Его наглое поведение и домогательства не беспокоили ее так, как его умыслы и будущие планы. Какими бы безумными ни были его слова, которые он позволил себе в их последнюю встречу, к ним стоит отнестись серьезно. Поэтому, как только император объявит о новой помолвке своей дочери, жизнь ее будущего мужа может оказаться под угрозой.       ― Как что?       ― Ничего, ― тихо ответила девушка, неловко улыбнувшись. ― Это всего лишь мысли вслух. Глупые и ненужные.       ― В самом деле? ― наблюдая на ее лице явное беспокойство, Шисуи не сдержал своего подозрения. ― Вас что-то беспокоит? Расскажите мне, и я постараюсь Вам помочь. Сделаю все, что в моих силах.       ― Знаю. И я Вам очень за это благодарна. Но всё правда в порядке. Простите за то, что произошло сегодня. Впредь я не буду вести себя так безрассудно. Обещаю.       Решив своим ответом закончить беседу и больше не возвращаться к мыслям о новой помолвке, наследница принялась бороться с новым волнением. Пусть Шисуи и не знал всего, что происходит за его спиной, но рано или поздно он всегда добирался до правды. Но, так как дело касалось семьи сёгуна, принцесса понимала, что своим откровением может лишь все усложнить и навредить капитану дворцовой охраны. Вопреки тому, что нередко проявлял строгость и чрезмерную формальность, он всегда был очень отзывчивым и добрым человеком. Поэтому, как только ему станет известно о поведении сына Ходзё, это приведет не только к политическому скандалу, но и к серьезным проблемам в его жизни.       «Господин Шисуи и вовсе может ее лишиться…» ― с досадой заключила принцесса, следуя за ним по саду.       Направляясь вместе с ним во дворец, она до последнего противилась нежелательным мыслям, однако все равно возвращалась к наглому поведению своего родственника. Но в этих мрачных размышлениях все же было место кое-чему светлому и приятному: воспоминаниям о самурае, беседа с которым скрасила этот непростой день. Ей по-прежнему казалось невероятным то, насколько разными могут быть сёгун Ходзе и его воины. Впервые представитель администрации Эдо не вызывал в ней панику и страх. Вполне возможно, что причиной тому были его состояние и слабость, однако этого оказалось достаточно, чтобы вызвать у нее интерес.       ― Охрана будет сопровождать Вас на территории дворца.       ― Что? ― вернувшись из своих мыслей в реальность, принцесса бросила на Шисуи недоумевающий взгляд. ― Охрана?       ― Да, она будет следовать за Вами, куда бы Вы ни пошли.       ― Но ведь меня сопровождают мои служанки и компаньонки.       ― Я больше не могу доверять им. Если Вы уже оставляли дворец, то наверняка попытаетесь покинуть его снова. Я должен сделать все, чтобы воспрепятствовать Вам.       ― Но я ведь сказала, что больше не буду рисковать.       ― Боюсь, у нас с Вами разное представление о рисках, ― закончив на этом разговор, мужчина открыл двери в ее покои и поклонился. ― Надеюсь, что я больше не увижу Вас в этом… образе.       Не скрывая своего отношения к ее наряду, Шисуи все же старался подбирать слова. Однако нелепость, которую он наблюдал, вызывала в нем лишь одну несдержанную реакцию. К счастью, во всей этой сложившейся ситуации был плюс, о котором мужчина подумал с облегчением. Его спас тот факт, что наследную принцессу увидел именно он, а не сам император. Узнай тот, что его дочь покрасила волосы и оделась в наряд прислуги, разразившийся скандал затронул бы все ближайшие администрации и города.       Это осознавала и сама принцесса, однако все равно осознанно пошла на риск. Но так как едва не подставила капитана охраны и своих слуг, она решила не оправдывать свой поступок. Тихо поблагодарив Шисуи и пожелав ему спокойных снов, девушка скрылась за дверьми своих покоев. И как только она сделала пару шагов по коридору, перед ней возникла напуганная Иё:       ― Вы вернулись! ― схватив принцессу за плечи, женщина вздохнула. ― Хвала богам… Я уже думала, что Господин Шисуи лично отправится Вас искать.       ― Все обошлось. Он ждал меня там, где мы договорились с тобой встретиться.       ― Простите, мне пришлось ему все рассказать. Господин Шисуи также приказал всем служанкам отчитываться ему о каждом Вашем шаге.       ― И еще он приставит ко мне охрану, которая будет следовать за мной по дворцу.       ― Кажется, Вам его решение не по нраву? ― выпустив плечи девушки, Иё покачала головой. ― Вы же знаете, что это в целях Вашей безопасности. Не покидай Вы дворец сегодня, он не предпринял бы такие меры.       Не имея никаких аргументов против такого замечания, наследница промолчала. Решение, которое принял капитан охраны, было вполне логичным и ожидаемым. И, даже если ей это не нравится, ей придется смириться с присутствием дополнительной охраны.       ― Ванна уже готова, ― Иё отступила в сторону, пропуская девушку вперед. ― Нужно успеть отмыть Ваши волосы до возвращения слуг.       Вновь без каких-либо возражений принцесса согласилась с Иё. К тому же горячая ванна была не только способом вернуть свой облик, но и возможностью отдохнуть после трудного дня. Решив оставить все возникшие проблемы на завтра, наследница направилась вперед по коридору. И чем ближе она подходила к комнате для омовений, тем меньше сил у нее оставалось. Однако, ощутив знакомый аромат любимых цветов и хвойного дерева, она знала, что уже спустя несколько минут смоет всю усталость с головы и плеч.       И все ее ожидания оправдались, стоило ей скинуть всю одежду и опуститься в горячую ванну. Приглушенный свет огней и зажжённые благовония помогли ей расслабиться и полностью отвлечься от ужаса, увиденного сегодня. Не сдержав шумного облегченного вздоха, девушка прислонилась спиной к краю деревянной ванны и прикрыла глаза. Голова, наполненная беспорядком из мыслей и воспоминаний, сразу же потянулась назад.       ― Кажется, я никогда не уставала так… как сегодня.       ― И я ни за что себе этого не прощу, ― с самоосуждением заметила Иё, прикоснувшись к волосам девушки. ― Больше никаких побегов в лазарет.       ― Это было в первый и в последний раз. Обещ…       ― Вы уже обещали мне, что вернетесь до заката, ― женщина взяла кувшин с водой и бросила взгляд на веранду. ― Но я увидела Вас лишь тогда, когда село солнце. Вы вернулись ночью.       ― Прости, что заставила волноваться. Я и подумать не могла, что будет столько раненых. Их доставляли одного за другим. Неудивительно почему там было столько людей.       ― Надеюсь, Вас никто не узнал, ― вновь зачерпнув кувшином воду, Иё полила ее на волосы принцессы. ― Вы ведь ни с кем не говорили?       Вспомнив настоятельную просьбу не привлекать к себе внимание и ни с кем не говорить, наследница застыла. Раскрыв глаза, она беспомощно уткнулась взглядом в потолок, на котором не оказалось ничего, что могло бы ей помочь. Вместо того, чтобы усмирить волнение и привести в порядок свои мысли, она вспомнила того самурая и беседу с ним. Но так как ее молчание уже начало затягиваться, ей все-таки пришлось определиться с ответом:       ― Нет, — протянула она с едва скрываемым волнением. — Я с ним не говорила.       ― С ним? — повторила Иё, подняв недоумевающий взгляд на макушку принцессы. — О ком Вы говорите?       ― Ни о ком. Я ни с кем не разговаривала, — девушка схватилась за борт ваны и подалась вперед, чтобы поднять голову. — Молча выполняла работу, как ты и сказала.       ― Госпожа, я ведь слышу, что Вы обманываете.       И, упрекнув себя за то, что действительно начинает лгать женщине, которая воспитывала ее как свою дочь, принцесса тяжело вздохнула. Уже устав от собственной лжи за этот день, сейчас она хотела бы проявить честность и рассказать, как все было на самом деле. И, напомнив себе о том, что никогда не держала секретов от Иё, наследница набралась смелости и повернулась к ней:       ― Ты права. Я все же заговорила с одним самураем.       ― Что? ― от возникшего волнения женщина вздрогнула и прижала руку к сердцу. ― Он узнал Вас? Узнал кто Вы на самом…       ― Нет-нет, — возразила девушка, ничуть не удивившись бурной реакции от Иё. — Он видел меня впервые. Это воин Господина Ходзё. Судя по всему, он ввязался в бой, когда направлялся к нам из Эдо, и был ранен. В таком состоянии любой другой точно не смог бы остаться в сознании, но он… Невероятно стойкий и…       ― Красивый?       Услышав знакомый женский голос со стороны двери, наследница бросила на нее взгляд и увидела выглядывающую голову своей личной служанки. Не сдержав своего любопытства, Мая приоткрыла сёдзи и заглянула в комнату, в которой были лишь принцесса и управляющая. И не успела она выдать свое присутствие, как вызвала недовольство у последней:       ― Снова подслушивает, — протянула Иё, повернувшись к двери. — Ты почему не спишь?       ― Я не могла уснуть, не дождавшись возвращения госпожи, ― Мая вернула взгляд на принцессу, намереваясь вновь задать свой вопрос. ― Самурай, о котором Вы говорили, красив и молод?       ― Что за глупые вопросы? — По-прежнему не усмирив свое возмущение, Иё обреченно покачала головой. — Куруми-сама весь день отсутствовала, а тебя волнует только это?       ― Но я ведь просто спросила…       Задумчиво улыбнувшись в ответ на то, как Иё безнадежно пытается пристыдить Маю за чрезмерное любопытство, наследница задумалась. Вопрос, который она получила, хоть и был нестандартным и смущающим, однако на него быстро появился ответ:       ― Да, ― прервав нравоучения Иё, Куруми вернула на себя заинтересованный взгляд Маи. ― Он весьма привлекателен. Думаю, невзирая на его непростой характер и чрезмерную серьезность, он пользуется популярностью у женщин. Я в этом уверена.       ― Правда? ― вскинув от удивления брови, Мая постаралась представить образ незнакомца. ― И наверняка он высокий и очень сильный.       ― Да. Он силен настолько, что оставался в сознании, будучи отравленным. У него невероятная сила духа и стойкость.       ― Ох… ― протянула девушка, вновь поразившись ответу принцессы. ― Интересно… А он сравнится по силе и красоте с господином Шисуи?       ― Да что же это такое? ― не в силах больше слушать подобные разговоры, Иё направилась к дверям. ― Живо вернись в комнату, негодница. И как не стыдно тебе на ночь глядя думать о мужчинах?       Не сдержав тихий смешок, наследница наблюдала за тем, как Иё выталкивает из комнаты Маю и закрывает двери. Подобная перепалка, без которой не обходился ни один день во дворце, окончательно вернул ее в прежнее настроение. Окруженная близкими людьми, по которым уже успела соскучиться, она почувствовала особое тепло. И помимо этого тепла и домашнего уюта, ее душа наполнилась кое-чем другим: робостью и неловким смущением. Окунувшись в мысли, в которые ее подтолкнула служанка, она нарочно в них задержалась.       Самурай из Эдо хоть и казался ей слишком серьезным, однако все равно вызывал задумчивую улыбку. Его сила и выносливость, невзирая на их внушительные масштабы, все же разбавлялись его забавным упрямством. Он злился от того, что его заставляют пить горький отвар, однако ничего не мог с этим поделать. И то, что он выследил ее только для того, чтобы потребовать объяснений, выглядело слишком мило. Вполне возможно, что увидев ее в следующий раз, он…       Прервав поток своих мыслей на одной слишком странной и необъяснимой, девушка затаила дыхание. С осторожностью повторив про себя то, о чем подумала, она кое-что осознала: ею определённо овладело желание вновь его увидеть. То, насколько непривычным и недопустимым это было, вызвало в ней дрожь и легкое оцепенение.       ― Вы замерзли? ― заметив, что наследница обхватила себя за плечи, Иё окунула руку в воду. ― Все еще теплая. Подлить горячей, Ваше Высочество?       Та задумчиво помотала головой, выпуская из хватки свои плечи. Эти размышления привели ее к тому, что она больше не могла контролировать собственные поступки. Но наблюдая за всем этим со стороны, Иё не заметила ничего странного. Убедившись в том, что наследница не нуждается в дополнительном тепле, она подошла к стопке чистой одежды.       К этому времени принцесса справилась с дрожью в теле и смогла перевести дыхание. Решив не пугаться своих мыслей, а спокойно в них разобраться, она обратилась к ним снова. Причина, по которой ей хотелось бы снова его увидеть, вероятнее всего, заключается в том, что он говорил с ней на равных. Не зная, кто перед ним на самом деле, он хоть и видел служанку, однако позволил высказаться и выслушал ее. И ее совершенно не пугал его взгляд, который излучал холод и опасность. Оставшись с ним наедине, она испытывала лишь умиротворенность и покой. Именно в его присутствии за весь этот день ей довелось вспомнить о матери, что наполнило ее сердце бескрайней нежностью и теплотой.       Наследница в непонимании нахмурила брови, подведя себя к очередному выводу. Тот мужчина, даже имея серьезную рану, все равно излучал опасность. Однако взгляд его глаз, который не смягчился ни на секунду, так и не смог ее напугать или вызвать волнение.       ― Это так странно…       ― Странно? ― повторила Иё, повесив на ширму кимоно для принцессы. ― Что именно?       ― Его глаза, ― задумчиво ответила принцесса, отчетливо представив их перед собой. ― Они похожи на очень морозную и мрачную ночь, но, когда смотрела в них, мне не было холодно. Скорее наоборот… очень нежно и тепло.       Застыв на месте от услышанных слов, Иё задержала взгляд на одежде, которую подготавливала для наследницы. Девичий голос, наполненный робостью и смущением, лишил ее всех мыслей и ввел в ступор. С нежеланием осознав, что именно сейчас испытывает принцесса, Иё все-таки заставила себя опомниться. Лишь допустив мысль о том, к чему может привести упомянутая встреча, она призвала все оставшиеся в ней силы и поспешила возразить:       ― О, нет-нет, Ваше Высочество, ― качая головой, Иё повернулась к наследнице. ― Забудьте его! Выбросьте из головы!       ― Что…       ― Мне не следовало Вас отпускать, ― с обречением вздохнула женщина, протерев ладонями лицо. ― Я буду молиться, чтобы ваши с ним пути более не пересекались. Императорской наследнице не пристало думать о воине Ходзё и вести о нем такие речи. Ни в коем случае, слышите?       ― Н-но… почему? ― искренне не понимая такой категоричности от Иё, принцесса не скрыла своей досады. ― Он не сделал мне ничего плохого. Был добр и учтив, несмотря на то…       ― Боги… ― получив в ответ именно ту реакцию, которой опасалась, Иё с ужасом пришла к новому выводу. ― Да ведь он вскружил Вам голову.       Сбитая с толку наследница наблюдала уже не просто волнение, а настоящую панику, которой поддалась Иё. Увидев в этом простом знакомстве что-то, что ее так озаботило и даже напугало, она в считанные мгновения пересекла комнату и вернулась к наследнице.       ― Пожалуйста, отнеситесь к моим словам серьёзно, ― схватившись за край ванны, Иё склонилась к девушке. ― Если судьба сыграет с Вами злую шутку и снова вас с ним сведет, прошу Вас, бегите от этого мужчины. И, даже если это кажется Вам невозможным, постарайтесь забыть и не думать о нем. Умоляю Вас, Куруми-сама.       ― Хорошо… ― осторожно ответила принцесса, стараясь не провоцировать у Иё нового волнения. ― Я уверена, что наша с ним встреча была первой и последней. Не волнуйся.       Но так как уже основательно успела понервничать и обеспокоиться проблемами, которые еще не возникли, женщина лишь беспомощно покачала головой. Она хоть и могла довериться слову принцессы, однако понимала, что девичье сердце не станет подчиняться чужой воли и каким-то приказам. Поэтому надежда осталась лишь на благосклонность небес, которые не позволят судьбам императорской дочери и воина Ходзё переплестись.       ― Только бы все обошлось, ― тихо заключила Иё, решив сконцентрироваться на делах. ― Одежда уже готова. После того, как закончим с омовением, Вам подадут ужин в покоях.       Смирившись с тем, что сегодняшний день для Иё запомнится плохим и тревожным, принцесса кивнула. Как бы сильно ей ни хотелось возразить или оправдаться, молчание оставалось самым разумным решением. И даже если наставления, которые она получила, вызывали одни лишь сомнения и непонимание, все равно будет не лишним к ним прислушаться.       Однако, вопреки этому решению, которое приняла после разговора с Иё, наследница все-таки не удержала контроль над своими мыслями. Как только ночь сменилась на утро, начались странности, с которыми не было сил и возможности справиться. Но несмотря на то, что сегодня чувствовала себя не так, как вчера, она решила не изменять своим привычкам.       Проснувшись с мыслями о человеке, которого собиралась упомянуть в своих молитвах, девушка направилась в храм на службу. Испытывая при этом вину и неловкость за то, что после своего траура допустила в мысли другого мужчину, она старалась найти этому хоть какое-то объяснение. Но вместо ответов на вопросы, которыми без конца задавалась, она получала лишь молчание от своего внутреннего голоса. И, как бы ни старалась, она не могла добиться от себя даже оправданий. Волнение, которое следовало бы унять, все равно продолжало ее беспокоить. И в конце концов спустя несколько провальных попыток сосредоточиться на предстоящем дне принцесса столкнулась с осознанием. Наперекор всем ее стараниям судьба незнакомого мужчины все-таки стала ей небезразлична и заполучила все ее внимание. Чем дольше она погружалась в размышления о нем, тем больше удивлялась их настойчивости.       ― Куруми-сама? С Вами все в порядке?       Услышав голос Маи, которая заставила ее вернуться в реальность, принцесса повернулась к ней. Заметив, что служанка протягивает чашу с подношением для богов, она с неловкостью осознала, что игнорировала ее какое-то время.       ― А… да, ― прогнав свое непонимание и ступор, наследница взяла чашу и поставила ее на алтарь. ― Всё хорошо.       ― Уверены? ― поинтересовалась Мая, не сдержав своего беспокойства. ― Сегодня Вы слишком задумчивы. Я бы даже сказала, что рассеяны.       ― Рассеяна?       ― Именно так. Вас определенно что-то тревожит. Это связано с тем, что вчера…       ― Да, ― тихо и осторожно ответила Куруми, сложив перед собой ладони. ― Чем больше думаю об этом, тем сильнее мне кажется, что я безумна. Настолько неугомонные мысли.       Наблюдая за тем, как наследница отдает почтение богам и направляется к выходу, Мая последовала за ней. И, как только молитвенный зал остался позади, она позволила своему беспокойству смениться на любопытство:       ― О каких мыслях Вы говорите? Если это касается охраны и господина Шисуи, то…       ― Вовсе нет, ― возразила принцесса, не сдержав тяжелого вздоха. ― Охрана, которая ждет нас у храма, меня совершенно не беспокоит.       Подойдя к ступеням, ведущим вниз, Куруми увидела солдат, которые уже с самого утра сопровождали ее повсюду. Но, как оказалось, в таком сопровождении она не видела ничего плохого. Смириться с решением Капитана охраны было легко благодаря проблеме, что тревожила ее еще со вчерашнего вечера.       ― Тогда что же Вас беспокоит?       ― Он, ― не без смущения призналась наследница, вернув неловкий взгляд на служанку. ― Несмотря на то, что Иё-сан наказала мне забыть, я все равно волнуюсь о самочувствии человека, которого встретила вчера.       ― Ох…       ― И помимо того, что постоянно думаю о его здоровье, я без конца задаюсь одним вопросом, ― увидев на лице Маи удивление, в котором мелькнуло ожидание, Куруми перевела дыхание и тише продолжила. ― Вспомнит ли он обо мне, когда проснется?       И если о последнем она могла лишь гадать, то о самочувствии раненого самурая уже не было причин волноваться. Приготовленный ею отвар не только нейтрализовал яд, но и позволил отравленному организму отдохнуть и восстановиться. Оставшись тем вечером наедине со своими мыслями, Итачи успел дать пару поручений прибывшему Хитори, после чего уже больше не мог сопротивляться подступающей слабости. Едва он оказался в постели, с которой чудом до этого поднялся, как незамедлительно отправился в мир снов.       Для него это казалось мелькнувшим мгновением, однако на деле же в бессознательном состоянии он провел пару дней. Привыкнув к тому, что в последнее время его сны наполнялись лишь смертью, кровью и мраком, он с недоумением ощущал умиротворение и покой. Даже боль от раны не могла проникнуть в сновидения, пребывание в которых было слишком уютным. Впервые за последние несколько лет он был полностью расслаблен и не напряжен. Атмосфера, которая его окружала, казалась надежной и вызывала доверие. И, оказавшись в наполненном светом месте, он чувствовал, что находятся здесь не один.       Куда бы ни бросил взгляд, Итачи замечал ускользающий от него силуэт. Кто-то слишком ловко и спешно скрывался от него, стоило ему краем глаза зацепиться за мелькнувшую тень. Но чем старательнее от него прятались, тем сильнее становилось желание найти.       Незаметно все окружение начало принимать конкретные очертания. Прошло несколько мгновений, как Учиха уже шел по дневному, солнечному лесу, уверенно следуя за чьим-то силуэтом. Но, невзирая на попытки быть достаточно быстрым и наблюдательным, Итачи все-таки не смог ухватиться за образ впереди. Однако путь, который он преодолел, пройдя через лес, привел его к не менее интересному и прекрасному месту.       Спрятавшись среди высоких гор и лесов, озеро одиноко наслаждалось царящим вокруг умиротворением и тишиной. Прозрачная вода, на которой не было и малейшей ряби, отражала небо и впитала в себя весь его цвет. Настолько идеально ровная гладь, что своей чистотой и просторами напоминала настоящее природное зеркало.       Не имея привычки восхищаться какими-либо просторами, в этот раз Итачи все же испытал удивление. От яркости и глубины красок, которые он наблюдал, перехватило дыхание. Это место казалось наполненным не только спокойствием и тишиной, но и самой красотой. Небо, горы и деревья безусловно были невероятны, однако все они проигрывали озеру, вода которого подсвечивалась лазурью изнутри.       «Я слышал, что ее глаза напоминают озеро Тоя…»       ― Что? ― услышав знакомый голос, который прервал его мысли, Итачи обернулся. ― Саске?       Но, окинув берег взглядом, Учиха так и не увидел брата. Однако по причине того, что голос того звучал отчетливо и довольно близко, он начал всматриваться в лес, из которого пришел. Казалось, что пройдет несколько мгновений, и среди деревьев появится знакомый силуэт. И, так как никуда не спешил, Итачи терпеливо ждал, когда наконец-то увидит Саске. Но стоило ему вслушаться в тишину, которая должна была нарушиться шелестом листвы и шагов, как вновь раздался голос позади:       «Посмотрев в них однажды, можно утонуть…»       ― Утонуть? ― тихо повторил Итачи, повернувшись к озеру.       Озадаченно нахмурив брови, он вновь постарался найти хоть какой-то след младшего брата. Но от того остался только голос, который произнес слишком знакомые слова. Стараясь их вспомнить, Учиха вернулся к последней встрече с Саске. Обсуждая службу в императорском дворце, они затронули что-то еще. Это не просто интересовало младшего брата, а по-настоящему беспокоило его. Вот только в состоянии, в котором сейчас пребывал Итачи, было трудно полностью воспроизвести тот разговор. К тому же стоило ему приблизиться к тем самым словам, как они терялись в других воспоминаниях. И попытки что-то вспомнить могли бы длиться вечно, если бы не реальность, которая все-таки вытянула его из сна.       Беззаботность, к которой он уже успел привыкнуть, исчезла сразу же, стоило ему открыть глаза. Восстановленные за последнее время силы не смогли дать отпор усталости и оставили тело. Воспользовавшись моментом, о себе решила напомнить и рана, которую зажгло под туго затянутой повязкой. От внезапно навалившихся перемен перехватило дыхание, а по телу прошлась ледяная дрожь. Но так как уже не в первый раз в своей жизни просыпался с подобными ощущениями, Итачи прекрасно знал, как с этим совладать.       ― Вы наконец-то проснулись, ― увидев, что наставник открыл глаза, Хитори вошел в его комнату. ― Вы спали так крепко, что ни разу не двинулись. Неловко признавать это, но я уже начал беспокоиться.       Проявив упорство и приказав своему телу слушать его команды, Итачи попытался подняться, но голову пронзила острая боль. Тихо прошипев ответ на то, что не смог заставить себя терпеть, мужчина вновь повалился на спину.       ― Вам стоит избегать резких движений, ― опустившись возле футона Итачи, Хитори принялся разливать по чакам воду и лекарства. ― Вы проспали два дня, поэтому…       ― То, о чем я просил… ― хрипло начал Учиха, вновь предприняв попытку подняться. ― Ты узнал?       Не скрыв своего удивления, Хитори бросил на Итачи недоумевающий взгляд. Впервые за последние два дня услышав голос наставника, он и подумать не мог, что речь сразу же зайдет о той странной просьбе. Но быстро одернув себя, Хитори преодолел свой ступор и продолжил заниматься лекарствами:       ― Да, ― ответил он, выливая содержимое ампулы в чашу с водой. ― Служанки, которые помогали в тот день в госпитале, прибыли из дворца. Все без исключения. Посторонней прислуги здесь не было.       Все еще не веря в то, что они обсуждают какую-то служанку, Хитори вновь бросил взгляд на Итачи. Судя по тому, с какой сосредоточенностью тот начал обдумывать услышанное, можно было сказать: ответ его совсем не удивил.       ― Вот, для начала выпейте воды, ― заметив, что Итачи все-таки смог оторвать голову от подушки и сесть, Хитори протянул ему воду. ― Лекарь предупреждал, что у Вас будет болеть голова и мучить жажда.       Стараясь удержать отяжелевшую голову, Итачи протянул руку Хитори и уже спустя пару мгновений пригубил чашу с водой. Жажда, как и в день ранения, действительно мучила его не меньше, чем головная боль.       ― А здесь отвар из корней инулы с водой, ― взяв у наставника опустошенную чашу, Хитори подал ему другую. ― Лекарь сказал, что в разбавленном виде он не вызовет сонливость. Отвар горький, но Вам обязательно нужно его выпить.       И о его вкусе Итачи знал не понаслышке. Хоть тогда он и пребывал в бреду, находясь на грани жизни и смерти, он до сих пор помнил горечь того отвара. Но сделав глоток этого разведенного водой лекарства, Учиха едва не выронил чашу. На этот раз вкус оказался настолько горьким и несносным, что перехватило дыхание.       ― Вы должны это выпить, ― заметил Хитори, увидев вполне ожидаемую реакцию наставника. ― Знаю, что отвратительно, но постарайтесь. Это нейтрализует оставшийся яд и избавит Вас от лихорадки.       ― Я уже это слышал… ― тихо протянул Учиха, с нежеланием вернув чашу к губам. ― Только тогда эта мерзость была вкуснее.       И это с учетом того, что в тот раз он не был разбавлен водой. Вполне возможно, что всему причина решительная настойчивость, с которой служанка напоила его той гадостью. Итачи едва успел возразить, как опустошил чашу и выпил противоядие до единой капли. Или, может, дело и вовсе заключается в том, что его приготовила именно она?       «Кажется, даже яд с ее рук покажется медом…» ― мысленно предположил Учиха, после чего сразу же замер.       Посетившая его мысль оказалась настолько непривычной, что он невольно вскинул брови. Подобное сравнение оказалось явно неуместным и непозволительным, так как однажды он уже принял яд с рук женщины и чуть не умер. Поэтому то, что он с наивной легкостью подумал о такой глупости, заставило его опомниться:       ― Невероятно, ― не сдержав обреченного вздоха, мужчина сделал оставшийся глоток. ― Кажется, я сошел с ума…       ― Что? Вы что-то сказали?       ― Ничего, ― с облегчением взглянув на чашу, которую все-таки опустошил, Итачи вернул ее Хитори. ― Как Гиару?       ― Отдыхает. Ваш конь настолько привязан к Вам, что отказывался от еды и рвался сюда. Конюхам чудом удалось его успокоить и накормить.       И вновь услышав новость, которая его не удивила, Итачи представил, сколько проблем его конь доставил работникам конюшни. Каждый раз, если был ранен в бою, первым, кто его находил, был именно он: черный конь с горячим нравом и отзывчивым сердцем. Учиха уже не был в состоянии сосчитать, сколько раз Гиару необъяснимым образом вовремя приходил ему на помощь. Поэтому неудивительно, что вместо еды и отдыха он хотел увидеть хозяина, о котором беспокоился.       ― Он не видел меня два дня, ― тихо начал Учиха, не сдержав задумчивой улыбки. ― Наверняка не в духе.       ― Вчера я узнал кое-что интересное, ― начал Хитори, складывая ампулы и чашки на поднос. ― Траур, который соблюдала наследная принцесса, окончен. Через пару дней император огласит кандидатов в ее мужья. Но среди чиновников поговаривают, что…       — Значит вместо того, чтобы найти ту самую служанку, ты собирал сплетни о дворцовой девчонке и ее женихах?       Услышав недовольство и упрек, сквозящие в голосе Итачи, Хитори поднял на него взгляд. В очередной раз столкнувшись со странностью в поведении своего наставника, мужчина погрузился в новый ступор. От теплоты, с которой Учиха только что думал о своем коне, не осталось и следа. Его презрение, испытываемое к наследной принцессе, в считанные мгновения пропитало атмосферу напряжением и холодом.       ― Итачи-сама, ― осторожно начал Хитори, надеясь, что его ответ будет убедительным. ― Я ведь даже не знаю, как выглядела та служанка. Тогда все девушки были в сером. Вы единственный, кто видел ее и говорил с ней.       Заметив на лице Хитори мелькнувшую растерянность и непонимание, Итачи опомнился. Намерение узнать хоть что-то о той незнакомке ослепило его и не позволило мыслить рационально. Он осознал, что действительно потребовал от подопечного слишком много. Та девушка появилась внезапно из ниоткуда, затем так же торопливо и незаметно ушла. Даже при всем своем желании Хитори вряд ли смог бы ее найти, узнав лишь пару незначительных примет.       ― Извини, ― нарушив свое молчание, Учиха прижал ладонь к лицу. ― Кажется, я просто привык, что ты всегда рядом. Я сам ее найду. Если она действительно придворная служанка, ее можно будет встретить во дворце.       ― Проведя двое суток без сознания, Вы первым же делом озаботились ей, ― Хитори не сдержал своего недоумения, которое испытывал уже давно. ― Для чего Вам понадобилась та служанка, если до этого Вы…       ― Она спасла мне жизнь. Приготовила для меня противоядие, зная кто я и откуда.       Опустив взгляд на емкость, в которой и был тот самый отвар, Хитори вполне ожидаемо испытал новое удивление. И сам даже не понимал, что именно его удивило. То, что обычная служанка смогла приготовить противоядие или то, что она спасла воина Ходзё. Но, какими бы невероятными ни были эти подробности, они все-таки позволили понять причину, по которой Учиха так странно себя вел.       ― Так Вы хотели ее отблагодарить, ― задумался Хитори, вернув на Итачи взгляд. ― Тогда это многое объясняет.       ― То, о чем ты говорил, ― начал Учиха, решив вернуться к той новости о принцессе. ― Что за кандидат, о котором собирается объявить император?       ― Император планировал в ближайшее время посетить феодала Гифу. Есть большая вероятность, что будущим мужем принцессы станет его старший сын.       ― Что?       Отреагировав на подобную новость тем же недовольством, Итачи нахмурил брови. Его лицо вновь помрачнело, что вполне открыто и ясно показывало его отношение к услышанному. Подобный расклад, который в будущем может помешать планам семьи сёгуна, являлся не просто нежелательным, он был недопустим.       ― Это не входило в наши планы, ― заключил Учиха, прервав свои размышления. ― Если она выйдет замуж за представителя соседней администрации, то станет неприкасаемой.       ― Верно, ей будет обеспечена политическая неприкосновенность и ее шансы взойти на трон возрастут. Предпринять что-то против нее ― все равно что объявить войну правительству Гифу.       ― Говоря иными словами: ее смерть ― наша смерть, — с нежеланием сделав такой вывод, Итачи тяжело вздохнул. — Если император не передумает и не выберет ей кого-то из своего окружения, она умрет.       ― Что? ― тихо переспросил Хитори, не ожидая услышать подобное заявление. ― Неужели…       ― Да. Мне придется убить наследную принцессу еще до объявления о ее помолвке.