Hell Effect

      Кхар'Шан, пригород столицы. Семнадцатый день войны.       Хмурый, как туча, капитан Ка'Хаирал Балак поднялся по лестнице ведущей ко входу в чудом уцелевшее здание школы, приспособленной под штаб, мрачным взглядом обводя открывшийся ему вид. До сюда мятежники еще не добрались, но это было делом времени. Дежурно козырнув охраннику на входе, Балак ворвался внутрь бывшей учительской и, не спрашивая разрешения, подошел к сидевшему рядом с окном командиру полка.       - Где подкрепления, полковник? - навис батарианец над командующим дивизией, - почему не было артиллерии или авиаудара?       - Капитан, держите себя в руках, - попытался остановить солдата какой-то лейтенант, но только что вышедшего из боя Балака уже "несло". Отмахнувшись от штабного хлыща, Ка'Хаирал продолжил:       - Мы не можем больше отступать, - Балак быстро подошел к голографическому столу и вывел карту Гегемонии, - если мы побежим сейчас, то куда? В Раснеп? А потом? В системы Терминуса?! Мы не можем отходить вечно!       - Хватит! - рявкнул полковник, - перестань! Я сам знаю. Но у меня больше нет солдат. Ты знаешь, что на сторону бунтовщиков перешли более сорока процентов гарнизона? И это в столичной системе - что творится на других планетах, я сказать не берусь. А поддержки не было, потому что восемь часов назад последнюю батарею вырезали солдаты противника. Сейчас с севера и запада подходят превосходящие силы мятежников, и все силы бросают туда, в том числе и наши. Вот так вот обстоят дела, - вздохнул командир, - мы не можем отстоять планету. В наших силах лишь оттянуть наступление, забрав с собой в могилу как можно больше врагов.       Пораженный Балак рухнул в подставленное кресло, оставив на нем грязные следы.       - Но у меня есть один способ обезопасить это направление, - повернулся к капитану полковник, - у нас в резерве есть добровольческое формирование. Свежее и необстрелянное. На северо-западе от них толку не будет - мятежники расправятся с ними и не заметят. Но вот здесь... здесь они не только могут продержаться, но и подадут сигнал, если противник решит обойти нас на этом участке. Балак, я так понимаю, от твоей части осталось трое, включая тебя?       - Да, господин, - кивнул капитан, уже понимая, к чему ведет командир.       - Тогда возглавишь их, - решил полковник, - у них только один с боевым опытом, так что командиры им понадобятся. Приступай, у тебя два часа на то, чтобы вооружить их.        - Понял, - поднялся Ка'Хаирал, - разрешите выполнять?        - Разрешаю, - махнул рукой полковник, отпуская капитана. ***       Балак стоял в одной из уцелевших комнат, внимательно оглядывая тех, с кем ему предстоит пойти в бой. И результат его, мягко говоря, не радовал.       - "Дети", - обреченно выдохнул капитан, - "мне в подмогу выдали детей".       Перед Балаком стояла сотня слегка напуганных изменением обстановки юношей и девушек. Хотя по меркам Гегемонии взрослым считалось лицо старше семнадцати лет, Ка'Хаирал скучковавшихся перед ним подростков иначе, как детьми, назвать не мог. Никакой дисциплины, понятия о строе и прочего. Да, каждый из призывников был одет в бронекостюм, пусть и различной степени сохранности, у каждого в руках была винтовка, но этим их сходство с настоящими военными и заканчивалось.       - Я - ваш командир, - начал батарианец, - капитан Ка'Хаирал Балак. Ко мне обращаться капитан или господин Балак. Вам все ясно, сопляки?       - Да, господин Балак, - военный недовольно поморщился от нестройного хора мужских и женских голосов.       - Я вас не слышу, - испытующие обвел капитан детей.       - Да, капитан! - голоса все еще были нестройными.       - Громче.       - Да, капитан!       - ЕЩЕ ГРОМЧЕ!!!!       - ДА, КАПИТАН!!!!!       - Отвратительно, - наклонил голову вправо Балак, - работайте над этим!       - Слушаемся, капитан!!!       - Зачем вы здесь, салаги?! - удивительно, но этот вопрос поставил всех в тупик.       - Имя, солдат?! - подойдя к ближайшему батарианцу, выглядевшему самым спокойным, рявкнул Ка'Хаирал.       - Чарн, господин Балак! - крикнул в ответ парень.       - И зачем ты здесь, Чарн?! - приблизился на полшага капитан.       - Чтобы убивать мятежников, капитан!!! - на слове "капитан" голос Чарна дал петуха. Впрочем, Балак предпочел этого не заметить.       - Как ты будешь его убивать, сопляк?!       - Из винтовки, господин Балак!! - на лице подростка проступило удивление, но парень все же не растерялся.       - А если винтовки не будет?! - задал каверзный вопрос Балак.       - Тогда руками, капитан! - подумав секунды две, ответил Чарн.       - Отлично! - Балак про себя улыбнулся - стресс-тест парень прошел, - хоть один из вас знает, что надо делать! С этого момента рядовой Чарн - командир отделения. Вам все ясно, салаги?!       - Да, Капитан!!       - Великолепно, - перешел на обычный тон Ка'Хаирал, - раз все поняли, что они здесь делают, слушаем боевую задачу. Нашей роте приказано занять здесь оборону, прикрывая, таким образом, участок фронта к востоку от столицы. Основные бои будут происходить на северо-западе, но если бунтовщики окажутся достаточно умными, они постараются прорваться и здесь. Наша задача - не дать мятежникам сделать это скрытно, и, в случае обнаружения противника, задержать его до подхода подкреплений. Вам все ясно?       - ДА, КАПИТАН!!!       - Вольно, - заметив недоумение на лицах подчиненных, Балак пояснил, - не орите и расслабьтесь.       По помещению словно прошла волна - плечи подростков опустились, некоторые даже опустили оружие стволами к земле. Капитан поморщился, но акцентировать внимание на неправильном толковании команды не стал - у него еще будет время на нормальную подготовку нормальных солдат. Если, конечно, они останутся в живых.       - А раз все понятно, приказываю разбиться на взводы, и занять оборону. Первый взвод, - капитан посмотрел на собравшихся, - тридцать солдат, командир - сержант Ло'Мендос Чжон, - названный батарианец вышел вперед, - ваша зона - северное крыло. Второй взвод - тридцать солдат, командир - первый сержант Ка'Нген Ханджо. Вы займете южную сторону. Третий взвод - сорок солдат, командовать буду я. Распределиться по взводам!       Комнату сразу наполнил шум - подростки, недавно оторванные от скамьи в школе, яростно делились, что порой приводило к небольшим заминкам и даже потасовкам. Последние, впрочем, быстро пресекались командирами. Сам Балак не вмешивался - ему было интересно, кто из собравшихся являются негласными лидерами. Таких можно поставить командирами отделения. Наконец, распределение закончилось, и перед капитаном предстало три группы, даже сформировавшие некое подобие строя. Удовлетворенно кивнув, Балак слегка кашлянул и приказал:       - Рота, слушай мою команду! Поотделенно, за мной, на пополнение аммуниции, шагом МАРШ! ***       Четыре часа спустя.       - Противник, - доложил один из постов, - двенадцать солдат, идут к нам с севера.       - Всем спрятаться, - тут же отреагировал Балак, - без команды огонь не открывать.       Капитан стоял на крыше, обозревая будущее поле боя. А в том, что бой будет, он не сомневался - мятежники никогда не ходят малыми группами, кроме двух случаев: если это отбившиеся от своих или разведка. Для потерявшихся двенадцать обнаруженных разумных выглядят слишком уверенно, так что выбор невелик. А где разведка, там и полноценное подразделение.       Бунтовщики тем временем, настороженно озираясь, целенаправленно шли к занятому зданию. Ка'Хаирал вздохнул - да, похоже, противник решил обойти обороняющихся с тыла, пока основные силы штурмуют столицу с другого конца. Отсидеться теперь уже точно не получится. Балак трусом не был - ему было, откровенно говоря, жалко своих бойцов. Им еще жить и жить, но увы, у судьбы и богов на этих юношей и девушек, очевидно, свои планы. Впрочем, предаваться философии сейчас не время.       - Значит так, - приказал капитан, - подпустите их как можно ближе, после чего открывайте огонь на поражение. Ваша задача, сделать так, чтобы они не успели выйти на связь и сообщить нашу численность. В остальном, Чжон, я полагаюсь на тебя.       - Понял, капитан, - отозвался "старик". Балак усмехнулся - шел только первый месяц войны, а их уже можно считать ветеранами.       Семь минут спустя, первый взвод.       - Ждите, - напряженно произнес сержант, мельком оглядывая своих подчиненных.       Осмотр его, надо сказать, опечалил. Большинство из собравшихся были необстрелянными, первый раз попавшими в настоящий бой подростками. Да, они умели стрелять, и, судя по практическим стрельбам, довольно неплохо, но в батарианском обществе это было нормой - ни разу не стрелявший батарианец по своей редкости стоял в одном ряду с кроганом-пацифистом. Но одно дело - несколько раз попасть в мишень, и совсем другое - оказаться в настоящем бою, где мало того, что "мишени" стреляют в ответ, так еще есть шанс потерять своего друга в считанные секунды. А для неподготовленных разумных это порой было очень большим деморализующим фактором - Чжон знал это слишком хорошо.       Наконец, на дороге, идущей по направлению к бывшему штабу, показались разведчики. Их было, как Чжон и сказал, двенадцать - в основном батароподобные, так что броня мешала установить точно, кто именно на них нападает, однако в отряде также была пара турианцев и даже один саларианец.       - Ждать, ждать, ждать, - как заведенный, повторял сержант, опасаясь, что один из бойцов все же откроет огонь не по команде.       - Командир, долго еще? - не выдержал один из парней.       - Пока я не скажу, - отрубил Чжон, - подпустим их ближе.       И в этот момент один из рекрутов решил, что было бы неплохо пошевелиться. От долгого сидения и напряжения у бойца банально затекли конечности, и юноша решил их хоть как-то размять. Неуклюже дернувшись, боец гулко стукнулся шлемом о забор, выполнявший в мирное время скорее декоративные функции. Гулкий звук удара разнесся на всю округу и, естественно, привлек внимание разведчиков. Мятежники мгновенно насторожились, и, взяв на изготовку оружие, двинулись для осмотра источника звука. Чжон выругался - ждать больше было нельзя.       - Твою мать, огонь!       Солдаты, высунувшись по пояс из-за забора, тут же открыли интенсивный огонь. Разведчики, похоже, явно не ждали такого развития событий, и потому от вида тридцати батарианцев, выскочивших из-за казавшегося неопасным забора, застыли. Что их и погубило - двадцать штурмовых винтовок, пять дробовиков, три снайперских винтовки и два пулемета в секунды собрали кровавую жатву с бунтовщиков, в считанные секунды ополовинив отряд. Остальные, к досаде сержанта, додумались залечь, но это для них было лишь отсрочкой.       - Гранаты! - пятеро солдат Гегемонии, сорвав с пояса дискообразную "карманную артиллерию" турианского производства, метнули бомбы в залегших мятежников. К радости сержанта, гранаты легли удачно - пятью взрывами в воздух подбросило троих солдат, и, судя по болезненным воплям, еще нескольких посекло осколками. Тем не менее, разведчики продолжили яростно отстреливаться. То один, то другой солдат прятался за забор, выигрывая время для охлаждения оружия и перезарядки щитов. Чжон нахмурился - ситуация явно выходила из под контроля. Противник уже знал, что данное место охраняется, и вопрос был в том, успеют ли разведчики донести, сколько солдат Гегемонии заняли это здание.       - Всем огонь на подавление! Бойцам с дробовиками - приготовиться к броску! Указанные бойцы молча подобрались, готовясь к смертельному бою накоротке. Остальные запальчиво поливали разведчиков вольфрамом, не позволяя поднять голов. И вот когда, мятежники, не имея больше возможности стрелять в ответ без риска получить пулю, окончательно замолчали, Ло'Мендос бросил команду:       - Вперед!       Шестеро бойцов, включая самого сержанта, перемахнули через забор и ринулись вперед, на ходу стреляя из дробовиков. Сам Чжон тоже постреливал из винтовки, но на фоне бухающих звуков оружия штурмовиков треск его винтовки откровенно терялся. Не ожидавшие такого поворота боя разведчики в очередной раз растерялись, что и стало последним гвоздем в крышку гроба мятежников.       Бой пошел накоротке. Чжон, словно варрен, выскочил перед ошалевшим врагом и, не давая тому опомниться, дал очередь от бедра. Щит бунтовщика расцвел голубым от попаданий пуль, и тот инстинктивно закрылся от источника света.       - "Дилетант", - мелькнуло в голове у сержанта. Не давая рабу опомниться, батарианец подскочил вплотную и ударом приклада винтовки повалил того на землю, чтобы затем, приставив ствол к голове врага, нажать на спуск, вышибая неудачнику мозги.       Краем глаза уловив движение, сержант увидел, как один из турианцев, подняв винтовку, прицеливается в слишком увлекшегося солдата Гегемонии. Чжон поднял винтовку, стремясь если не поразить мятежника, то хотя бы сбить прицел. Но было уже поздно - штурмовая винтовка чужого выплюнула смертоносный вольфрам, и град пуль обрушился на вчерашнего школьника, продавливая щиты и впиваясь в бронекостюм. Юноша упал, схватившись за живот, а сержант, озверевший от вида раненого подчиненного, взревел, как кроган, и с перекошенным лицом вдавил спусковой механизм. Турианец упал рядом с раненым, поливая того синей кровью, но помочь юноше это уже не могло.       Бой тем временем окончился - от разведгруппы осталось куда меньше боеспособных солдат, чем думал сержант, в свете чего ранение одного из его подчиненных выглядело еще более печально. Чжон подбежал к юноше и бегло просмотрел показания медкомплекса брони. Дело было не просто плохо, а очень плохо - четыре попадания в брюшную полость разворотили парню часть желудочно-кишечного тракта, а одна из пуль, извернувшись в теле, очень неудачно зацепила левое легкое. Последствия этого были налицо - посеревшее от боли лицо солдата, раненого в первом же бою, надсадный хрип, и харкание кровью при каждом втором вдохе.       - Командир... - повернувшийся Чжон увидел, как один из его подчиненных, снявший шлем, сравнялся по цвету лица с раненным. Пробормотав слова извинения, подросток отбежал в сторону, откуда вскоре донеслись рвотные звуки - блевал солдат долго и самозабвенно.       - Про... кха-кха, - попытавшийся сказать что-то раненый очередной раз закашлялся, пятная воротник брони кровавыми пятнами.       - Не говори, - прервал бойца Чжон, - у тебя легкое пробито.       - Я... кха... ничего не чувствую, кха-кха-кха, - лежащий нашел в себе силы повернуть голову на бок, чтобы не захлебнуться, - я... я подвел вас, простите. Кха-кха-кха...       - Ты не виноват, боец, - успокоил его Ло'Мендос.       - Сержант, что там у вас? - вызвал Чжона Балак.       - Разведотряд мятежников уничтожен, - доложил батарианец, - у нас один тяжелораненый.       - Проклятье, - ругнулся командир, - насколько все плохо?       - Пять пуль, - коротко сказал сержант, уже составивший про себя картину и сделавший соответствующие выводы, - четыре в животе и одна - в легком. Держится в сознании исключительно на обезболивающих.       - Не жилец, - сделал те же выводы, что и сержант, Ка'Хаирал, - не в наших условиях. Ладно, Мендос, ты знаешь, что делать.       - Да, Хаирал, знаю, - мрачно произнес сержант, и, закончив разговор, повернулся к раненому, - как зовут, солдат?       - Ла'Саг... - очередное слово прервалось кашлем, - Ла'Саг Зием.       - Ладно, Зием, успокойся, - Чжон положил руку раненому на наплечник, - вскоре все закончится. Ты вернешься домой, к родственникам, и тебя встретят, как настоящего героя.       - Нет... - прохрипел Зием, - нет у меня родственников... Ублюдочные рабы всех перебили... Жаль... Жаль я не... Не смог... Убить больше...       - Ты очень храбрый, рядовой, - улыбнулся Чжон, хотя самому было противно от того, что он собирается сделать, - боец, если сможешь, поверни-ка голову в другую сторону, мне надо кое-что осмотреть.       Ничего не подозревающий боец послушно развернул голову, и Чжон, проклиная себя последними словами, бесшумно снял с пояса пистолет, и, разложив его, приставил ствол к затылку раненого.       - Прости...       Выстрел.       Сержант поднялся с колен и огляделся. Весь взвод смотрел на него дикими глазами - школьники, вряд ли понимали сам факт того, что они смертны. В их возрасте смерть воспринимается как нечто мифическое, находящееся бесконечно далеко. И тем хуже видеть ее во всей красе, тем более такую, от руки собственного командира.       - Я надеюсь, - обвел Ло'Мендос холодным взглядом оставшихся бойцов, - что любой из вас в похожей ситуации сделает то же самое для меня. А теперь соберите оружие и боеприпасы. Ты, ты и ты, - ткнул пальцем сержант в наиболее крепких солдат, - мы понесем воина.       Ла'Саг Зием стал первым погибшим среди сводной роты призванных на войну подростков. Первой, но далеко не последней. ***       Час спустя.       - Командир, там рабы строятся, - подал голос Чарн, привлекая внимание Балака.       - Сколько их? - мгновенно отреагировал командир.       - Точно не скажу, но навскидку около двух сотен голов, - опасливо выглянув за забор, сообщил подросток, - техники не видно - только пехота.       - Ясно, - протянул Ка'Хаирал, - тяжелое вооружение видно?       - Нет, капитан, только винтовки.       - Значит, очередная разведка боем, - сделал вывод капитан, - странно что они пришли не ночью.       - Господин Балак, а почему именно ночью? - повернулся к капитану один из солдат.       - Обычно они нападают в темное время суток, - пояснил Балак, - или на рассвете. Обычно это происходит так - берут от пятидесяти до двух сотен мятежников и кидают на позиции, где соотношение обороняющихся к атакующим - один к пяти минимум. Если первая волна не прошла, за ней следует вторая, и так далее, пока всех не перебьют.       - Но ведь потери в таком случае будут огромны, - заметил Чарн.       - Вряд ли их командиров это волнует, - пожал плечами Балак, - особенно если учесть, что на место одного убитого в случае успеха встанут пятеро новых.       - То есть нас хотят закидать трупами? - раздался испуганный голос одной из девушек.       - Именно, боец, - подтвердил Ка'Хаирал, - если, конечно, за этими, - махнул он рукой в сторону мятежников, - не придут их элитные части.       - А если придут? - вопрос был, вероятно, риторическим, но Балак ответил.       - Тогда мы здесь все ляжем до того, как придет подкрепление. То же самое произойдет, если к нам не прибудет подмога в течении суток.       - Почему именно суток? - решил полюбопытствовать Чарн.       - Если за сутки их линейные части не возьмут наши позиции, они подтянут штурмовиков, рядовой, - ответил Балак, - а они поголовно состоят из имеющих боевой опыт разумных. Против таких частей нам не устоять. Впрочем, - капитан решил слегка подбодрить подчиненных, - сигнал о том, что мы атакованы, уже отправлен, так что нам осталось лишь не умереть в ближайшие одиннадцать часов.       Мятежники, тем временем, совершенно не скрываясь, пошли вперед, шагая по небольшому полю рассыпным строем.       - Смотрите! - через несколько секунд после того, как раздался крик, на позиции раздались рвотные звуки. Балак понимал своих бойцов - от открывшегося зрелища проняло даже его.       Часть бывших рабов, помимо оружия, несла в руках небольшие шесты с чем-то вроде знамен. Присмотревшись, капитан понял, что "штандарты" были ни чем иным, как содранной кожей, колыхавшейся на легком ветру, как тряпки, а на конец знамен были насажены головы батарианцев, вероятно, попавших в плен.       - АААА! - один из подростков не выдержал и, высунувшись из-за укрытия, открыл огонь по наступающим.       - Твою мать, отставить! - крикнул Балак, но было уже поздно - весь взвод, поддавшись стадному инстинкту, присоединился к паникеру. На поле боя застрекотали винтовки, которым вторили два басовитых "голоса" пулеметов. Наступающих рабов накрыло ливнем вольфрама, и в их рядах появились убитые - весь первый ряд наступающих лег под концентрированным огнем.       Но остальных, казалось, потери лишь раззадорили - разъяренно взревев, рабы побежали вперед, стреляя прямо на ходу. Некоторые, впрочем, догадались залечь, и теперь вели огонь из положения лежа.       - УИИИ! - взвизгнула одна из девушек, получив попадание пули. Балак обернулся - все в порядке, ранение болезненное, но не опасное.       - Медчасть! - рявкнул капитан, не переставая стрелять, - оттащите ее!       На шлем Ка'Хаирала плеснуло чем-то жидким - обернувшись, Балак увидел лежащего солдата. Шальная пуля попала подростку в шлем и, пробив его, вышла из затылка, окатив капитана смесью крови и мозгов.       - Бойцы, в рот вас всех е***ть! Помните о перезарядке щитов! Вы, бл*ть, не бессмертные!       Балак, честно говоря, не думал, что кто-либо услышит его слова, но дети, видимо, еще не утратили окончательно рассудок - некоторые солдаты тут же нырнули за забор, ожидая перезарядки экранов. А тем временем наступление рабов захлебывалось - потеряв около пятидесяти разумных, мятежники залегли и, отстреливаясь, стали медленно откатываться назад. А через несколько минут рабы окончательно отошли за дистанцию прицельного огня, оставляя поле боя за обороняющимися. Балак облегченно выдохнул - на этот раз они победили. Но расслабляться было рано.       - Прекратить огонь! - крикнул Ка'Хаирал, осаживая наиболее ретивых, - Противника не преследовать! Отходим в здание!       - Командир, но они отступают! - возразил один из подростков, - мы можем их добить!       - Они только этого и ждут, полудурок! - Балак с трудом сдержался от того, чтобы не врезать идиоту, вовремя вспомнив, что перед ним - батарианец, не имеющий понятия о какой-либо тактике, - рабы заманивают нас в ловушку. А теперь всем быстро укрыться - сейчас бунтовщики наведут артиллерию!       Слова капитана оказались пророческими - школьники едва успели спрятаться, как раздался знакомый любому военному свист, и с неба на оставленные позиции посыпались снаряды. Хлипкий забор, едва держащий пули, выворачивало из креплений, а от ударов площадь перед бывшим штабом покрывалась воронками от разрывов.       Обстрел продолжался недолго, минут пятнадцать. Выждав для верности еще минуту, Балак повернулся к подчиненным и скомандовал:       - Бойцы, занять позиции во дворе и приготовиться к отражению повторного штурма!       Пока его солдаты, подгоняемые Чарном, вновь занимали укрытия, Балак вышел на связь с командованием и обрисовал ситуацию.       - Вас поняли, - ответило командование, - по данным разведки, противник выставил против вас около семи с половиной сотен бойцов с техникой и продолжает наращивать численность. Ситуация на северо-западе крайне тяжелая, и подкрепления мы вам выделить пока не можем. Артиллерия способна сделать несколько залпов, но нам нужно точное целеуказание. Дроны посылать бесполезно - мятежники организовали плотную ПВО, так что огонь придется наводить с земли.       - Вас понял, конец связи, - Балак переключил канал, выходя на связь со своими, - Ханджо, ты разведчик. У меня есть для тебя задание - возьми несколько солдат в прикрытие и отправляйся на поиски орудий мятежников. Нам надо уничтожить вражескую артиллерию, пока бунтовщики не сообразили, что нас проще смешать с землей, чем вытеснить пехотой. Чжон, отдай нескольких своих солдат в усиление взвода Ханджо - сегодняшний день будет жарким.       - Принято, командир, - отозвались сержанты. ***       Полчаса спустя.       - Боги, да их тут больше, чем рахни в улье, - пораженно прошептал один из школьников, осторожно рассматривая позиции противника.       Ка'Нген Ханджо, хоть и не высказал мысль вслух, был солидарен со своим подчиненным. Поиски мобильной артиллерии бунтовщиков, конечно, увенчались успехом, но радости от этого, мягко говоря, было немного. Орудия были не просто расположены под охраной солидного количества солдат противника - самоходные пушки разместили неподалеку от лагеря для мирного населения, очевидно, согнанного со всей округи. Мятежники банально прикрылись гражданскими, ставя крест на возможности артиллерийского удара. Орудия, стоящие на вооружении Гегемонии, были одними из самых совершенных в галактике, но даже они могут промахиваться. А если снаряды начнут косить мирных, реакцию населения предугадать будет несложно, особенно, если пропагандистская машина мятежников сработает как надо.       - Сержант, смотрите, - прошептал один из подростков.       - Проклятье, - повернув голову в направлении, указанном рядовым, Ханджо выругался, - это же альянсовцы.       И действительно, в расположении бунтовщиков выделялась одна группа, состоящая исключительно из людей. В принципе, по одежде они ничем не отличались, но был ряд мелочей, который заставил батарианца сделать столь неутешительные выводы. От людей разило спокойной уверенностью - вся группа ходила прямо, внимательно осматривая лагерь и иногда покрикивая на остальных мятежников.       - Советники, - прошептал сержант, - нас предупреждали. Это не просто альянсовцы - это кадровые военные.       Ситуация из разряда сложных перешла в категорию очень сложных. Если от обычных рабов можно было бы сравнительно легко ускользнуть, то те же рабы, но подгоняемые военспецами из АСЧ, были куда как опаснее. Ханджо лично с людьми не сталкивался, но вот слухи, которые ходили в определенных кругах, характеризовали людей как крайне опасных противников, гораздых на всякие изобретения и нестандартную тактику ведения боя.       - Так, бойцы, - решил Ка'Нген, - действуем следующим образом. Поскольку у большинства солдат противника нет приборов ночного видения, попробуем пробраться под прикрытием темноты. Дожидаемся заката, проникаем в расположение части, ставим заряды на самоходки и уходим. В лагерь пойдем вчетвером, остальные будут ждать здесь.       - А если вы наткнетесь на противника? - задала вопрос одна из немногих девушек в отряде.       - Постараемся пройти мимо незамеченными или тихо убрать, - ответил сержант, - если по тихому не получится, придется действовать по изначальному плану.       - А как же заложники? - не унималась сердобольная, - там же наши сограждане.       - Наша цель - выполнить боевую задачу, - в нажимом произнес Ханджо, - и если мы не уничтожим артиллерию, то противник прорвет нашу оборону, и бой за Кхар'Шан будет проигран. А потом такое, - махнул рукой сержант в сторону пленных, - будет происходить по всей планете. А теперь ждите - до заката еще час. ***       Час ожидания, казалось, растянулся на сутки. Бойцы уже, практически наплевав на маскировку, нетерпеливо ерзали, ожидая команды сержанта. Но вот солнце, наконец, зашло, и Ханджо, проверив маскировку у рейдовой группы, дал команду на выдвижение. Четверо солдат Гегемонии скрылись в темноте.       Проникнуть в лагерь оказалось достаточно просто. Разумеется, Ка'Нген не повел подчиненных в лоб, где оборона и дозоры были сильнее всего. Вместо этого сержант обошел вокруг лагеря по широкой дуге и, проскочив между часовыми, провел отряд на территорию лагеря. В самом расположении мятежников было достаточно много солдат, сновавших по своим делам даже с наступлением темноты, но тут Ханджо улыбнулась удача. Хотя как удача - сержант изначально просчитал свои действия, и удачей было лишь то, что нужный объект его четверка нашла очень быстро. При таком огромном скоплении народа просто обязаны были быть части обеспечения, занимавшиеся обслугой солдат, в том числе и стиркой белья. Как раз его-то сержант и искал. Сорвав с натянутых между двумя столбами проводов подходящие комплекты одежды, солдаты Гегемонии скинули строевую форму и принялись натягивать украденное обмундирование. Впрочем, по мнению сержанта обмундированием гражданскую одежду с наспех нашитыми знаками различия назвать было сложно.       - Так, бойцы, - шепотом произнес Ханджо, выходя из "сушильни", - теперь мы не доблестные солдаты Батарианской Гегемонии, а гребанные мятежники, так что ведите себя не как солдаты, а как гражданские.       Предупреждение, впрочем, было излишним - вчерашние школьники и так не отличались характерным для армии поведением. Раньше сержанта это порядком раздражало, но теперь это обернулось на пользу. Ка'Нген про себя хмыкнул - судьба не лишена иронии.       Путь до орудий много времени не занял - сержант, составивший в уме план лагеря, прекрасно представлял, куда идти. Другое дело, что с приближением к цели на пути попадалось все больше патрулей, что, откровенно говоря, не радовало. Пока что их никто не останавливал - уж больно уверенно и вместе с тем обыденно для бунтовщиков они выглядели, но, по ощущуениям Ханджо, это было временно.       Наконец, в очередной раз повернув, диверсанты вышли к самоходкам. Как и ожидалось, пушки имели серьезную охрану. Мысленно выдохнув, Ка'Нген с уверенным видом направился к одному из патрульных.       - Эй, боец, какую самоходку чинить надо? - с места в карьер взял сержант.       - Чинить? - недоуменно спросил часовой, - а зачем их чинить?       - Мне-то откуда знать? - огрызнулся батарианец, - меня поднимают посреди ночи и говорят, что на машине полетел прицел. Сам ведь знаешь, что завтра будет.       - Это да, - усмехнулся охранник, - с рассветом мы вынесем, этих поганых работорговцев и захватим, наконец, город. Говорят, тому, кто поймает гегемона, положена сказочная награда...       Часовой, забыв об инструкциях, принялся рассказывать, как хорошо заживет пленитель главы государства и как бы он сам распорядился наградой.       - Послушай, друг, - прервал словесный понос Ханджо, - поймать гегемона - это, конечно, круто, но мне еще технику чинить надо. А то мой начальник с нас шкуру спустит.       - Да, этот может, - помрачнел охранник - видимо, местный глава ремонтников успел стать знаменитым, - ладно, проходи.       Диверсант, уже не особо скрываясь, прошли на охраняемую территорию.       - Знаете, сержант, - произнес шепотом один из подростков, - я и не думал, что это сработает.       - "Я тоже, если честно, до конца в это не верил", - подумал Ка'Нген, но вслух сказал другое, - будь это нормальная часть, этого и не произошло. Для доступа в такие места нужно специальное разрешение. Но революционеры, видимо, об этом не подозревают.       - Идиоты, - презрительно фыркнул солдат.       Группа тем временем подошла к одной из самоходок. Вспомнив наставления в учебной части, Ханджо открыл моторный отсек, и, осмотревшись, сунул в укромное место первый подрывной заряд. Затем крышку закрыли, и диверсанты двинулись к следующей машине. Процедура повторилась. Сержант уже минировал четвертую самоходку, когда его отвлек негромкий возглас рядового, ходившего вокруг техники:       - Обалдеть. Сержант, вам стоит на это взглянуть.       Повернувшись в направлении, указанном рядовом, Ка'Нген обомлел. В неприметных, особенно в темноте, капонирах стояли танки. Пять бронемашин батарианского производства ждали своего часа, под усиленной охраной. Сержант выругался - ситуация стала отвратительной. Даже если они успешно уничтожат самоходки, это, по сути, ничего не даст - мятежники просто подгонят танки, и тогда их рота, не имеющая ничего серьезнее пулеметов, погибнет.       В этот же момент встреченный ими часовой, видимо, вспомнил об инструкциях часового, и, дабы обезопасить себя, вызвал начальника караула и спросил, посылала ли техническая часть своих для ремонта. Через минуту был дан отрицательный ответ, и часовой, наконец, понял, что он только что пропустил неизвестных на охраняемый объект. Но, как это порой бывает, докладывать начальству о собственной оплошности он не стал - командиры в таких случаях очень скоры на расправу. Вместо этого охранник не придумал ничего лучше, как вызвать остальных часовых и вместе произвести осмотр техники, и заодно задать неизвестным парочку вопросов.       - А, вот вы где! - окрик часового оказался стал для Ханджо полной неожиданностью. Обернувшись, сержант увидел, как к его группе быстрым шагом идут четверо бунтовщиков. Диверсанты тут же подобрались, готовясь к силовому варианту решения проблемы.       - Сержант, - произнес часовой, подходя ближе, - я навел справки, и оказывается, что никого на ремонт не присылали. Предъявите предписание на ремонт.       - Да-да, секунду, - Ханджо принялся рыться в сумке, выигрывая секунды своим товарищам. Те же незаметно окружали часовых, медленно кладя руки на спрятанное под одеждой оружие. Наконец, руки нащупали нужный сержанту предмет.       - О, нашел, - радостно воскликнул, - подойдите ближе.       - Ну, что у вас там? - все же часовой, несмотря ни на что, был идиотом. Иначе он никогда бы не подошел к подозрительному лицу на расстояние вытянутой руки. А спустя секунду было уже поздно. Молниеносно выхватив из сумки боевой нож, купленный когда-то у представителя Альянса за круглую сумму, Ханджо плавным движением вогнал его под нижнюю челюсть охранника. Караульный упал на землю, так и не поняв, что его убило.       В ту же секунду остальные солдаты набросились на часовых, стремясь вырвать из рук оружие. Завязалась схватка. Сержант тем временем, подскочив к одному из мятежников, что активно душил его солдата, полоснул рабу ножом по горлу. Мятежник, хрипя, упал на землю, а залитый кровью диверсант, благодарно кивнув, подхватил винтовку и вместе с командиром поспешил на помощь остальным. Фактор неожиданности оказался решающим в схватке - более сильные, но не ожидавшие нападения бунтовщики оказались неспособны оказать сильное сопротивление подросткам с кадровым военным во главе. И лишь последний караульный, сообразив, что сейчас диверсанты убьют и его, врезал напоследок своему оппоненту, отчего подросток отлетел аж к самоходке, ударившись о борт спиной, и бросился наутек, оглашая лагерь паническими воплями. Но это лишь на три секунды оттянуло гибель - подхватившие винтовки солдаты несколькими очередями уложили часового. Но теперь это было неважно - крики охранника, не говоря о самих выстрелах, услышали все, кто только мог. Счет пошел на секунды. ***       Выстрелы в лагере действительно услышали, причем далеко за его пределами. И если для мятежников они были лучше любого сигнала тревоги, то для притаившихся неподалеку от лагеря подростков-солдат очереди были знаком, что что-то пошло не по плану.       - Бойцы, вы меня слышите? - раздался в наушниках голос сержанта.       - Да, господин Ханджо, - отозвался временный командир отделения, - что у вас там? Мы слышали выстрелы.       - Патрульный сверхбдительный попался, - саркастически ответил Ка'Нген, - действуем по резервному плану. Знаком к началу будет подрыв самоходок.       - А как же мирные? - засомневался подросток - резервный план предусматривал артудар по лагерю мятежников.       - У них здесь танки стоят, рядовой! - раздраженно проорал сержант, одновременно отстреливаясь от кого-то, - так что заткнись и выполняй приказ!       - Слушаюсь, господин.       Рядовой, тяжело вздохнув, переключил канал связи, вызывая батарею.       - Гром-2-2, это Всадник-0-1. Огневая задача. Квадрат 9-12-2. Цель площадная, огонь зажигательными и осколочно-фугасными.       - Всадник, подтвердите класс цели, - диспетчер на том конце растерялся, видимо, предполагая наличие заложников.       Подросток задумался. Это был последний шанс отменить чудовищную атаку, которую заложники, скорее всего, не переживут. Но, с другой стороны, меньший по мощности удар нанесет недостаточно урона мятежникам, и в этом случае судьбу заложников повторят все, кто сейчас прячется за их спинами. Наверное, в этот момент батарианец и стал настоящим солдатом, каким его хотели видеть офицеры - безжалостной, но инициативной машиной для убийств, умеющей правильно расставлять приоритеты. Глубоко вздохнув, подросток поднес микрофон поближе ко рту, и сказал:       - Подтверждаю. Цель - площадная, у противника значительное количество пехоты и бронетехники.       - Принято, Всадник, ожидаем команды на удар.       И именно в этот момент на территории базы расцвели огненные цветы - диверсионная группа подорвала самоходки.       - Гром, это Всадник. Открывайте огонь.       - Вас поняли.       Подросток, только что подписавший смертный приговор почти тысяче разумных, переключился на сержанта Ханджо и мертвым голосом произнес:       - Господин сержант, ваш приказ выполнен.       - Великолепно и очень вовремя! - радостно рявкнул командир, перекрикивая выстрелы пулемета, - встречаемся в точке три. И шевелитесь - за нами очень длинный хвост.       Отряд тут же оперативно собрался, и менее чем через полминуты покинул наблюдательный пост. Они уже не видели, как на территории базы мятежников один за другим начали рваться осколочные и зажигательные снаряды, вернувшиеся на поля боя с появлением в галактике человечества. Они вносили настоящее опустошение в ряды полка, порой выкашивая целые отделения бунтовщиков. Несколько снарядов очень удачно легли в капониры, смешав с землей замаскированные танки. Но сильнее всех ощутили на себе мощь "бога войны" взятые в заложники мирные граждане. Если у мятежников была хоть какая-то защита в виде поношенной брони и хлипких щитов, то согнанные за заборы заложники были лишены и этого. И они гибли, десятками и сотнями сгорая в пламени, не тушившимся никакими средствами, разрываемые тяжелыми осколками. Впоследствии будет установлено, что среди более чем тысячи погибших настоящих солдат погибло около четырехсот, включая тех, что лежали ранеными в госпитале. Остальные потери пришлись на гражданских. Официальные каналы мятежников потом снимут видеорепортаж о том, как варварская армия Гегемонии, движимая жаждой крови, сожгла и разорвала на куски собственных граждан, сбежавших от ужасов войны под прикрытие доблестной Освободительной армии. Репортаж в считанные дни облетел весь Экстранет, и стал поводом для многочисленных митингов против войны и поддержки Гегемонии. Его же, уже после войны, Альянс представлял как доказательство военных преступлений лояльных Гегемону войск.       Но все это произойдет позже. Сейчас же подростки-солдаты со всех ног бежали к указанной точке, надеясь, что успеют до того, как за ними прибудут преследователи. К счастью для батарианцев, долго бежать не пришлось, и вскоре дети оказались на точке сбора. Тут же, словно по заказу, послышался рев двигателя, и из-за поворота на полной скорости вылетел грузовик с наспех нарисованными знаками мятежников. Подростки приготовились дать бой, возможно, последний в их жизни, но, как оказалось, напряглись они напрасно - водительская дверь приоткрылась, и выглянувший наружу батарианец подозрительно знакомым голосом проорал:       - Быстрее, мать вашу, если жить хотите!       Подростков дважды упрашивать не пришлось - солдаты быстро попрыгали в гостеприимно раскрытый люк, и грузовик, взвизгнув покрышками, унесся к базе. ***       То же время. Блокпост лоялистов.       Балак обходил здание школы, где вповалку лежали бойцы его роты. Именно бойцы - после того, что они пережили за этот день, у капитана не поворачивался язык называть их иначе. Да, они были детьми, но волей судьбы взваленная на их плечи ответственность была из тех, которую мог выдержать не каждый взрослый. Сейчас солдаты спали - усталость, накопившаяся за день, взяла свое, и Ка'Хаирал, оставив на постах наиболее крепких, отправил остальных отдыхать. Войдя в очередную пустующую аудиторию, Балак увидел сидящего у окна Чарна, смотрящего куда-то вдаль и обнявшего штурмовую винтовку.       - Не спится? - подросток слегка вздрогнул от голоса командира, и, повернувшись, отрицательно покачал головой.       - Зря, - присел рядом капитан, - я бы на твоем месте поспал. Завтра будет тяжелый день.       - Я не могу, господин капитан, - юноша повернулся к капитану, перехватив поудобнее винтовку, - странное у меня ощущение. Словно то, что происходит, нереально. Кажется, что я вот-вот проснусь от звуков будильника или голоса родителей, отчитывающих меня за то, что я проспал. Но... - солдат вздохнул, - я не просыпаюсь. А потом вспоминаю, что семьи у меня больше нет. Все погибли под орбитальным ударом. Скажите, капитан, почему? Почему они воюют?! Чего им не хватало?! - напряжение дня дало о себе знать, и Чарн почти сорвался на крик.       - Хороший вопрос, Чарн. - задумался Балак, - или тебя лучше называть Се'Лиан? - дождавшись кивка подростка, капитан продолжил, - понимаешь, разумные так устроены, что им всего и всегда мало. Дай разумному что-то, и через некоторое время он потребует больше. А если не дашь, начнется бунт. То же самое произойдет, если ты попытаешься отнять то, без чего разумный не мыслит своей жизни.       - Первичные потребности? - предположил Чарн.       - Не только, - возразил Балак, - разумные могут есть, спать и размножаться, но стоит найтись кому-то, кто убедит их в том, что у них отняли все, или собираются отнять, как начинается мятеж.       - А рабы?       - А что рабы? Рабы - лишь инструмент, в том числе и в этой войне, пусть они сами этого не понимают, - пожал плечами капитан, - или ты действительно думаешь, что они просто так взяли и восстали? Нет, это невозможно чисто технически - чипы контроля придумали не идиоты, а на наркотики всех не подсадишь - тогда снижается работоспособность, что недопустимо, особенно если труд предполагает способность трезво мыслить.       - Но разве нельзя создать чипы, которые подавляли бы агрессию? - недоуменно спросил Се'Лиан, - существуют же чипы-подавители биотики...       - Да, существуют, - не стал отрицать Ка'Хаирал, - иначе никто не стал бы держать у себя азари. Да и с подавителями агрессии в свое время баловались. Ровно до того момента, как рабы не начали убивать хозяев.       - Но как? - негромко воскликнул Чарн, - если их агрессия подавлена...       - Это смотря что считать агрессией, - улыбнулся капитан, - природную агрессию, вызываемую страхом или яростью, таким образом задавить можно - чип просто блокирует выделение соответствующих гормонов, на чем и основано его действие. Но что, если чипованный действует с холодной головой? Мысли читать умеют только азари, да и то, говорят, ограниченно. А уж чтобы считать мысли отдельного разумного, требуется стационарная аппаратура. Так что блокировать само намерение убивать не выходит до сих пор. Можно лишь отвлечь организм от них, сделав мысли более путанными, но для работающего раба это неприменимо.       - И все же, господин Балак, как рабы вообще смогли восстать? - перевел тему Чарн, - куда смотрела разведка. Почему ни мы, ни Цитадель не предприняли никаких мер по предотвращению восстания? Капитан вздохнул - у него была одна мысль по этому поводу, но, говоря откровенно, она его не радовала.       - Это мои суждения, Се'Лиан, и ты можешь с ними не согласиться, - Балак собрался с мыслями, - не предприняли, потому что не хотели. Кто мы для Цитадели? Ассоциированный член и пугало, призванное держать в повиновении тех, кто хочет сбежать от контроля Цитадели в системы Терминуса или Аттический Траверс. Поверь, перспектива однажды проснуться рабом в трюме нашего корабля охлаждает многие горячие головы. А стоило нашему правительству начать вести конструктивный диалог с Альянсом, как его тут же сместили, поставив более лояльных. И смотри, что правительство сделало - все действия нового гегемона были не в интересах нашей страны, а в интересах Цитадели. Разумеется, многим из свободных это не понравилось, тем более, что в случае успеха восстания мятежные командиры рассчитывали сами занять кресла в совете Гегемона. Что до Цитадели, то им как раз война выгоднее всего - Альянс вкладывает в восстание триллионы кредитов, обеспечивает их оружием, техникой и специалистами, а в итоге проигрывает, и все деньги улетают в никуда. Отличный способ указать человечеству на их место, умерив амбиции Альянса. А обескровленная Гегемония навеки оказывается привязана к Цитадели, лишаясь даже той мнимой свободы, что была у нашей страны до этого. И триумвират в выигрыше. Вот поэтому восстание и не давили в зародыше - это не отвечало интересам ни нашего "любимого", - саркастически выделил последнее слово Балак, - Гегемона, ни тех, кто за ним стоит. Ибо без поддержки Цитадели этого ублюдка распнут в ту же неделю, как он ее лишится.       - Но что нам-то делать? - обескураженно произнес Чарн - вся его картина мира только что рухнула под безжалостными словами капитана, - за что воевать, если в конечном итоге выиграем не мы? Почему мы воюем?       - Ты должен найти свой смысл в этой войне, Чарн, - поднялся Балак, - сражайся не ради Гегемонии, которой на тебя, по сути, плевать. Не за Цитадель, которая думает лишь о себе и своей выгоде. Найди стимул. Но не сражайся ради мести - иначе однажды поймешь, что закончившаяся война была смыслом твоей жизни, и на гражданке ты сгоришь, как фитиль.       - А за что сражаетесь вы, капитан? - окликнул юноша уходящего командира.       - Я? - повернулся Балак, - видишь ли, рабы, несмотря на то, что кричат о свободе, мечтают отнюдь не о ней. Вряд ли те, кто родился и вырос в рабстве, вообще понимают, что такое свобода и с чем ее едят. Зато они знают, как живут их господа, и знают, что они живут гораздо лучше, чем они. Значит, чтобы жить лучше, им самим надо стать господами. Рабы мечтают не о свободе, а о собственных рабах. И вот за это я и сражаюсь. Я бьюсь за то, чтобы самому не стать ничьим рабом. Ни мятежников, ни Цитадели. Все просто.       - ТРЕВОООГААА!!! - истошный крик часового заставил обоих батарианцев подпрыгнуть от неожиданности.       - Рота, подъем! - мгновенно сориентировался Балак, - занять позиции и приготовиться к бою!       Не теряя времени, заспанные подростки, подхватив оружие, разобрались по отведенным местам - к чести вчерашних школьников, ни один боец не допустил ошибки, оказавшись не там, где надо.       За оградой послышался рев мотора, и вскоре на площадь перед штабом вылетел грузовик с намалеванным на боках знаками мятежников. Не доезжая до входа, машина остановилась, и из кабины грузовика вывалилась диверсионная группа, отправленная Балаком для наведения артудара.       - Не стреляйте! - крикнул один из рейдовой группы, - мы свои!       - Да поняли уже! Выходите! - крикнул в ответ Ка'Хаирал.       Повторять дважды не было нужды - подростки, шустро подхватив немудреное снаряжение, затрусили к перегороженному въезду.       - Где остальные? - поинтересовался капитан.       - Погибли, господин Балак, - с дрожью в голосе произнес один из вернувшихся, - з-задание выполнено. У противника были танки, п-пришлось наносить удар по лагерю. Там... Там были заложники. Они... скорее всего... погибли... тоже.       - Где Ханджо?       - В кузове, - махнул рукой на грузовик солдат, - лежит.       Балак, уже предчувствуя нехорошее, подошел к грузовику и откыл двери. Предчувствие не обмануло - на залитом кровью полу лежал сержант, под которым и растеклась красная лужа.       - Он получил пули, уже залезая в грузовик, - заметил подошедший водитель, - нам пришлось угнать его, чтобы выбраться с базы. Уже тогда двое наших погибло... Господин сержант погиб, пока мы ехали.       - А первую помощь оказать не судьба было? - мрачно спросил Ка'Хаирал.       - У него пули задели жизненно важные органы, - вздохнула одна из девушек, - у меня отец - медик, я знаю, о чем говорю. При таких ранениях нужен стационарный госпиталь. А в полевых условиях первая помощь лишь оттянет гибель, и то ненадолго. Чтобы оправиться в поле при таких ранах, нужно быть кроганом. Или космодесантником Альянса, наверное.       Балак, сплюнув с досады на землю, оглядел кузов повнимательнее.       - А это что? - штабель солидного размера ящиков с армейской маркировкой был неожиданным сюрпризом.       - Не знаю, капитан, - ответил водитель угнанного грузовика, - мы взяли первую попавшуюся машину.       Балак, не задавая больше вопросов, залез внутрь кузова и открыл один из ящиков. Увиденное его обрадовало. Открыв для верности еще один контейнер, Ка'Хаирал обернулся, глядя на собравшуюся около входа толпу.       - Да, если бы не гибель бойцов, я бы сказал, что вас бережет судьба, - капитан позволил себе легкую улыбку, - в этих ящиках гранатометы. Противопехотные и противотанковые. А в тех, дальних - пулеметы. Так что, господа солдаты, наши шансы дожить до прибытия подкреплений только что возросли. ***       Несколько часов спустя, рассвет.       - Идут, - негромко сообщил Чарн по связи.       - Хорошо, рядовой, - ответил Балак, - ждите. Огня без моей команды не открывать.       Перед зданием бывшего штаба, построившись в неровную цепь, медленно продвигались солдаты мятежников. Видимо, потери бунтовщиков от артудара оказались значительными - на этот раз они изменили своей тактике массированного наступления. А может, это были отборные части мятежников - Балак об этом не задумывался. Его больше беспокоила проблема в виде пяти танков, стоявших на другом конце небольшой площади. Если пехоту им было, чем встретить, то вот танки были настоящей проблемой. Да, попавшие в руки защитников гранатометы сильно облегчили им жизнь, но танков было слишком много, чтобы одновременно вывести все из строя. Балак отлично знал данные модели - чтобы поразить эти танки имеющимися средствами, нужно попадание трех-четырех ракет. Всего гранатометов было семь, то есть уничтожить его бойцы могли в лучшем случае два из них, после чего остальные банально подавят огневые точки, и тогда оставшиеся без прикрытия солдаты Гегемонии станут легкой добычей для мятежников. И вряд ли стоило ждать снисхождения от тех, кто по их милости потерял половину личного состава прошлой ночью.       - Бойцы, внимание, - обратился Балак к гранатометчикам, - ваши цели - танки противника. Запомните, вы должны одновременно всадить три или четыре ракеты, иначе экран и броня выдержат удар. После выстрелов ТУТ ЖЕ меняйте позицию - второго выстрела вам сделать не дадут. Вы все поняли?       - Да, господин капитан, - отозвались противотанкисты.       Тем временем мятежники преодолели половину площади, и, наконец, первые ряды мятежников достигли оставленных ориентиров. Мин, разумеется, у роты Балака не было, но под руководством капитана подростки соорудили несколько закладок, начиненных огнесмесью и приводимых в действие дистанционно.       - "Ну, началось, и да помогут нам боги", - подумал Балак, взяв в руки пульт управления минами и нажимая кнопку.       В рядах наступающих мятежников вспыхнуло несколько взрывов. Звуки были негромкими - взрывчатки в закладках не было, но сделанная из подручных средств огнесмесь выполнила задачу сокращения поголовья рабов ничуть не хуже - всепожирающее пламя охватило наступающих, с жадностью пожирая броню и плоть. Над полем боя раздались ужасные вопли заживо сгорающих разумных, сопровождающиеся запахом прожаренного мяса.       - Рота, открыть огонь!       Дружно застрекотали винтовки подростков, выкашивая не успевших укрыться наступающих. А через секунду из здания бывшей школы к танкам протянулось семь дымных хвостов, оставляемых летящими ракетами. Преодолев положенное расстояние, ракетные снаряды закончили свой путь в двух танках. Одна из машин, получив четыре снаряда, сразу взорвалась, а вторая, поймав ракету ходовой частью, пережила товарища секунд на семь - один из расчетов, перезарядившись, добил танк. Это было последним действием гранатометчиков - один из оставшихся танков, повернув башню, послал снаряд в укрытие. Взрывом вынесло кусок стены здания, выживших не было.       - Твою мать, - заорал Балак, - говорил же, менять позиции после выстрела!       Положение с каждой минутой становилось все хуже. Сориентировавшиеся мятежники залегли, шквальным огнем подавляя подростков. Орудия танков без перерыва обстреливали позиции роты, медленно, но верно сокращая число защитников.       - Балак, нас обошли с фланга! - вызвал Чжон капитана, - у них ААААА!!       - Чжон! Чжон! Сержант, ответь, чтоб тебя! - напрасно вызывал Балак товарища по оружию.       - Командир, мы отступаем, - голос одного из подростков отдавал паникой, - тут огнеметчики, фланг прорван!       - Проклятье, - инстинктивно пригнувшись от близкого взрыва, выругался Ка'Хаирал, - всем в здание! Отступаем в два этапа. Нечетные номера - пошли!       Половина защитников, укрывавшихся за побитой оградой тут же рванула к зданию, прикрываемая огнем товарищей. Оставшиеся солдаты, как и те, что уже заняли огневые точки в бывшей школе, накрыли наступавших мятежников яростным огнем из всего, что вообще может стрелять. Многоголосый хор штурмовых винтовок прерывался гулкими хлопками револьверных гранатометов, хлесткими выстрелами снайперских винтовок и рокотом немногочисленных оставшихся в строю пулеметов. Но, несмотря на стену вольфрама, до здания добрались отнюдь не все лоялисты - во дворе школы осталось лежать семеро несчастных подростков, причем четверых отправил к богам меткий выстрел танкового орудия.       - Гранатометчики, *б вашу мать! Вы там что, заснули?! - заорал Балак в гарнитуру шлема, - какого х*я эти танки еще не стерты в порошок?!       - Господин капитан, - раздался в ответ надрывный голос одного из подростков, - они... погибли. Боги... тут кровь везде...       - Так возьми этот е*****й гранатомет и пальни сам в сраный танк! - вызверился Ка'Хаирал на распустившего сопли подростка, - Если ты этого не сделаешь, я лично, гаденыш мелкий, тебе башку оторву и в задницу засуну! Соберись, тряпка!!       Слова Балака возымели действие - из здания школы вылетели ракеты, спустя секунду подбившие один из оставшихся танков. Остальные тут же отреагировали на угрозу, перенеся огонь на бывший штаб. Чего капитан, собственно, и добивался       - Четные номера - отходим!       Бойцы тут же покинули позиции и побежали к спасительному входу. Наверное, их скорости в этот момент позавидовал бы любой спринтер - довольно большой двор вчерашние школьники преодолели за каких-то четыре секунды.       Бунтовщики, явно озверевшие от понесенных потерь, перемахнули через ограду, и тут же попали под плотный огонь оставшихся в живых солдат. Потеряв около десяти бойцов, рабы поняли, что школу нахрапом не взять, и спрятались за оградой школы, изредка высовываясь, чтобы послать неприцельную очередь.       - Все от окон! - Балак понял, на что рассчитывают враги.       - Но командир, мы же их всех сейчас перебьем, - возразил один из подростков.       - Делай, что я сказал, если сдохнуть не хочешь! - рявкнул Ка'Хаирал на юношу, - у них еще есть танки.       Слова капитана оказались пророческими - бронетехника противника, вычислив, где укрылись солдаты Гегемонии, начала вести беглый огонь по окнам здания. Бывшие школьники отпрянули от окон, но помогло это отнюдь не всем - мятежники тоже имели какой-никакой опыт в применении оружия, и стреляли осколочно-фугасными снарядами. Список потерь роты в одно мгновение пополнился еще пятнадцатью именами.       - В коридор! - крикнул Балак, но подростки и без его команды сообразили, где им находиться безопаснее всего. К сожалению, повстанцы, как оказалось, тоже имели план по уничтожению защитников бывшего штаба.       Оказавшиеся в коридоре подростки лицом к лицу столкнулись с ворвавшимися в здание штурмовыми группами бунтовщиков. Явно не ожидавшие такого поворота солдаты растерялись и потеряли инициативу, что обернулось самой настоящей бойней. Штурмовики мятежников открыли ураганный огонь по вылетевшим в казавшийся спасительным коридор, буквально сметя защитников первого этажа потоком вольфрама. Не теряя времени, мятежники забросали гранатами комнаты, после чего, явно перестраховываясь, выпустили в аудитории потоки пламени из огнеметов.       Зачистка первого этажа заняла у восставших от силы секунд пятнадцать, но именно этих пятнадцати секунд хватило оставшимся в живых защитникам, чтобы организовать хилую оборону переходов на верхние этажи. Поднимавшихся по лестницам штурмовиков встретили огнем из винтовок и бросками гранат. Но мятежники в очередной раз показали, что они далеко не так просты, как хотелось бы лоялистам - перегруппировавшись, штурмовики бросили с отскоком от стен гранаты, заставив подростков укрыться, а затем, не теряя времени, буквально влетели вверх по лестнице, перестреляв зазевавшихся защитников.       - Твою налево! Они снова прорвались, - скрежетнул зубами от ярости Балак, - все наверх. Взрывайте лестницы, так мы хоть ненадолго задержим.       Подростки послушно выполнили команду капитана, и откатились на третий этаж, прикрывая друг друга от огня наседающих рабов. Грохнул взрыв, и один из лестничных пролетов полетел вниз, похоронив под собой трех штурмовиков. К сожалению, план Балака удался лишь частично - защитникам школы удалось обрушить лишь одну лестницу из двух. Впрочем, Ка'Хариал радовался и такому успеху - теперь мятежниками ничего не оставалось кроме как штурмовать единственный путь наверх.       И они штурмовали. Бойцов мятежников словно подменили. Это была уже не та слабоподготовленная толпа пушечного мяса, которая завалила трупами подходы к школе. Нет, остатки роты столкнулись с профессионалами своего дела, неумолимо продвигавшимися вперед. И, пожалуй, впервые за этот бой ярость и ненависть к восставшим сменилась страхом.       - "Это не рабы", - понял Балак, - "это - профессиональные солдаты".       Балак был прав лишь отчасти - нападавшие были, безусловно, профессионалами, но вот солдатами они стали относительно недавно. Советники Альянса, понимая, что за короткий срок в тайне от официального правительства из рабов солдат не сделать, пошли на компромисс, который разумные, далекие от армии, назвали бы циничным. В каждом подразделении повстанческой армии собирались отдельные отряды, состоявшие из бывших наемников, солдат и даже гладиаторов - в общем, всех, кто держал в руках оружие и, главное, умел его применять. В отличие от остальных солдат, у таких отрядов были свои специализации - разведка, кибервойна, штурм зданий... И именно они составляли костяк любого отряда мятежников, в то время как остальные были лишь толпой - быстро восполняемым пушечным мясом, чьим единственным предназначением было прокладывать ядру подразделения путь к цели. И именно с такими "спецами" и столкнулись бывшие школьники, для которых этот бой был первым в их жизни. И противопоставить подростки, буквально оторванные от учебных терминалов, специалистам, чьим основным занятием была война, ничего не могли. Балак даже не был уверен, что штурмовые группы потеряли больше пяти разумных убитыми, в то время как от его роты остались жалкие ошметки. Три минуты - на это время его бойцам удалось сдержать нападавших, прежде чем оставшихся в живых бойцов Гегемонии вытеснили на крышу.       - Похоже, это конец, командир, - невесело хмыкнул чудом уцелевший в этой мясорубке Се'Лиан Чарн, - знаете, для меня было честью сражаться с Вами.       - И для меня, - откликнулся один из подростков.       - Для меня тоже, - приподняла винтовку единственная девушка.       - И для меня.       Балак оглядел своих солдат. Да, всего один бой, а его рота осталась небоеспособной. Девять школьников. Восемь юношей и одна девушка. Вот и все, что осталось от сотни добровольцев. И Ка'Хаирала не утешало то, что на девяносто трех (если считать вместе с сержантами) погибших защитников пришлось более трех сотен мятежников. Не пройдет и двух недель, как бунтовщики наберут новых солдат, полностью восстановив списочный состав. Как не радовало то, что его рота продержалась целых тринадцать часов против превосходящих в семь раз сил противника.       - Солдаты, - поднялся капитан, - скажу прямо. Вряд ли мы переживем этот день. Но уж если мы умрем, давайте сделаем это так, чтобы нас запомнили.       - Да!!- воодушевленно взревели подростки, - давайте убьем как можно больше ублюдков! Покажем, из чего мы сделаны.       Уцелевшие приготовились к последнему бою. По какой-то причине мятежники не торопились наступать, и вскоре выяснилось, почему. На въехавший во двор танк вскарабкался батарианец без шлема со знаками отличия полковника мятежников, и, поднеся к голове гарнитуру, заговорил через мегафоны:       - Солдаты Батарианской Гегемонии! Вы проявили доблесть, достойную внесения в военные хроники нашей страны! Но кровожадный антинародный режим продавшегося Цитадели Мансена Ишкая плюнул на вас. Гегемону все равно, кто проливает кровь за него и его покровителей. Я призываю вас не воевать за того, кто своими действиями предал свою страну! Сложите оружие, и я от имени Армии Освобождения гарантирую вам достойное героев обращение, дабы после окончания освободительной войны мы смогли вместе построить общество, достойное каждого гражданина!       - Да пошел ты н***й, ублюдок! - выкрикнула девушка, - твои сраные освободители убили всех наши друзей и товарищей. А ты, полковник, сам ничем не лучше! Сколько тебе заплатил Альянс, чтобы ты повернул оружие против нас? Что тебе пообещали, что ты стал из танков расстреливать школы?! Вы, выродки, все одним миром мазаны!       И с этими словами боец вскинула винтовку и выстрелила в переговорщика. Вольфрамовая пуля, замедленная кинетическим экраном, не пробила брони, но повстанец свалился с танка, на котором стоял, неудачно ударившись головой о землю. Раздался влажный хруст ломаемой шеи, и полковник замер на земле с неестественно вывернутой головой.       Выстрел девушки послужил сигналом к началу штурма. Дверь, ведущая на крышу, распахнулась, и подростки, не теряя времени, открыли огонь по темному проему. Один из солдат удачно распорядился последним зарядом гранатомета - противопехотная граната рванула лестничной клетке, убив наповал троих штурмовиков и тяжело ранив еще двоих. Мятежники упали на землю, и бойцы тут же добили раненых, нашпиговав их вольфрамом.       Выстрел танка прозвучал как гром. Снаряд, пробив ограждение крыши, раскидал последних защитников школы, убив наповал трех подростков, в том числе и девушку. Балак, оглушенный ударом, сквозь пелену перед глазами увидел, как ворвавшиеся на крышу штурмовики одного за другим короткими очередями прикончили троих бойцов.       - "Похоже, это конец", - отстраненно подумал капитан, видя осторожно подходящего бунтовщика, наводящего на него ствол винтовки, - "жаль ребят. Еще свист какой-то странный. Вот значит, как звучит смерть".       Но выстрела не произошло. Неведомая сила приподняла собравшегося выстрелить штурмовика и отбросила метра на три. Повернувший голову Балак с удивлением увидел зависший над его головой ганшип с эмблемой Гегемонии на боку. Летательный аппарат был не один - его копия кружила над двором школы, поливая разбегающихся бунтовщиков огнем из бортовых пушек. Из-под крыльев машины стартовали ракеты, превратив уцелевшие танки повстанцев в пылающие костры.       - "Так вот откуда свист", - догадался Ка'Хаирал", - а я думал, что все ганшипы выбили еще в начале войны".       Чьи-то руки подхватили оглушенного капитана и понесли на борт висящего прямо возле крыши медэвака. Угасающее сознание батарианца успело выхватить, что медики точно так же, как и его, затаскивают на борт выживших солдат.       - "Ну все, теперь, наверное, можно немного отдохнуть", - облегченно выдохнул Балак, прежде чем провалиться в беспамятство. ***       Некоторое время спустя.       В сознание Балак пришел рывком, словно кто-то включил свет. Во всем теле была слабость, будто капитан вручную разгрузил несколько челноков с нулевым элементом. Раны, полученные в бою, давали о себе знать мерзким зудом, прекратить который усилием воли военный не смог. Через силу повернув голову, батарианец огляделся. Помещение, в котором он оказался, привлекало стерильной чистотой, буквально режущей глаз после семнадцати дней грязи и пыли. Надо сказать, Балак не был единственным "постояльцем" - компанию ему составляли еще три батарианца, отдыхавшие на соседних койках,       - "Похоже, я в госпитале", - сделал вывод Ка'Хаирал, - "интересно, на какой планете я нахожусь и сколько времени прошло".       - О, вы очнулись, - в палату вошел саларианец со знаками отличия экспедиционного корпуса Цитадели, - вы не представляете, как мы за вас беспокоились. Вы, капитан, пролежали целых три дня...       - "Ну вот и ответ на второй вопрос", - перестал вслушиваться в скороговорку земноводного Балак, - "боги, как они могут трещать с такой скоростью? Не понятно же ничего".       - Доктор, а что с моими солдатами?       - Вашими? - выпучил глаза саларианец, - так вот же они, рядом лежат.       - Командир, это вы? - раздался знакомый голос с соседней койки.       - Чарн? - удивлению Балака не было предела, - ты живой?       - Вашими трудами, капитан, - усмехнулся Се'Лиан, - меня хрен убьешь.       Палату сотряс смех. Похоже, пришедший в сознание командир окончательно уверил подростков, что теперь с ними точно будет все в порядке. Балак улыбнулся - подобная вера очень сильно подкупала.       Внезапно дверь распахнулась, и в комнату в сопровождении двух охранников вошел батарианец, одетый в форму военного флота. Взглянув на нежданного посетителя, Балак инстинктивно попытался встать. Пусть флотская форма была без знаков отличия, капитану это не мешало - каждый батарианец знал Гегемона в лицо.       - Лежите, не вставайте, - присел на стоявший рядом стул Мансен Ишкай.       - Господин Гегемон, чем простой капитан обязан Вашему визиту? - чтобы там Балак не думал о политике, уважение к правителю было у каждого батарианца в крови. Ну или почти у каждого.       - Обязан? - Гегемон негромко рассмеялся, - это я обязан Вам, капитан, и вашим солдатам, - поймав недоуменный взгляд Ка'Хаирала, Ишкай пояснил, - если бы не ваша тринадцатичасовая оборона школы, те семьсот мятежников вышли бы нам в тыл и перерезали единственную уцелевшую к тому времени дорогу к космопорту. Так что я вам обязан жизнью, не больше и не меньше. Как обязаны вам все те, кто смог уйти из столицы.       - А разве мы ушли из столицы? - изумился Чарн.       - Рядовой Чарн, я полагаю, - повернулся Гегемон к подростку, - да, к сожалению, столицу пришлось покинуть. Сейчас большая армия эвакуируется из системы - мы больше не можем удерживать бунтовщиков.       В палате воцарилось молчание. Для всех Кхар'Шан был чем-то великим, неприступным и незыблемым. И теперь они получили вести, что столица страны пала под натиском предателей.       - Но отступление из туманности временное, - обнадежил раненых Гегемон, - в настоящий момент мы и наши союзники готовим масштабный контрудар, и вскоре столица вновь окажется в наших руках. Но я пришел к вам не только для того, чтобы поблагодарить за спасение. Итак, за проявленную стойкость, - голос Ишкая приобрел торжественность, - и за грамотное руководство в ходе боя с превосходящими силами противника, а также за особые заслуги перед Батарианским государством и Гегемоном лично капитан Ка'Хаирал Балак, рядовой Се'Лиан Чарн, рядовой Хе'Кон Джет и рядовой Но'Ген Мун награждаются высоким орденом "Защитник Гегемонии"       Глаза Балака вылезли из орбит - "Защитник" был самой высокой государственной наградой, которую только мог получить батарианец. Это было не просто честью - имя каждого батарианца, получившего орден, высекалось на специальной плите, расположенной в особом мемориальном комплексе. Кроме того, орденоносец получал широкий набор льгот и привилегий, которых мог лишиться лишь по личному указу Гегемона, заверенному Собранием Защитников - ассоциацией орденоносцев. И вот теперь он, Балак, и его солдаты являлись членами самого настоящего братства. Братства героев Гегемонии.       - Кроме того, - продолжил Мансен, - за эти же заслуги капитану Балаку присваивается звание майора досрочно. Рядовым Чарну, Джету и Мину за проявленный героизм присваивается звание сержантов, с рекомендацией к получению офицерского патента. Поздравляю, солдаты, и благодарю за службу, - закончил короткую речь Гегемон, вручая награды.       - Гегемония превыше всего! - хором рявкнули батарианцы. ***       Спустя еще четыре дня Кхар'Шан пал. На планете еще остались отдельные очаги сопротивления, но это была уже агония. Туманность Гадюки оказалась в руках восставших. Это был настоящий шок для Гегемонии - многие отказывались верить в то, что столица была захвачена, другие же, подавленные новостью, переставали сражаться, сдаваясь на милость повстанцев. В батарианской армии участились случаи дезертирства, а некоторые подразделения и корабли в полном составе переходили на сторону бунтовщиков. Положение Гегемонии стало катастрофичным.       Тем не менее, Освободительной армии эта победа далась очень нелегко. В сражении, длившимся почти месяц, мятежники понесли чудовищные потери - на орбитах и планетах Туманности Гадюки осталась треть армии и более половины флота. В сочетании с растянутыми и не до конца оформленными линиями снабжения, на которых к тому же действовали лояльные правительству рейдеры, это привело к снижению темпа войны. Наступление восставших начало захлебываться.       Двадцать седьмой день войны.       - Командир! - в комнату отдыха военного госпиталя ворвался сержант Чарн, - майор Балак, вы должны это видеть.       Быстрым шагом подойдя к огромному, на полстены, голографическому экрану, Се'Лиан включил новостной канал.       - Добрый день, с вами новостная сеть Цитадели, - дикторша в строгом, но элегантном костюме как раз зачитывала сводку новостей, - сегодня Совет Цитадели единогласно принял резолюцию об отправке экспедиционного корпуса на территорию Батарианской Гегемонии. Официальный командующий не назвал точного числа задействованных в разрешении конфликта вооруженных сил, сказав лишь, что привлеченных сил вполне достаточно для завершения гражданской войны, унесшей жизни множества граждан суверенного государства. В настоящий момент авангард миротворческих сил уже прибыл в зону конфликта и приступил к своим прямым обязанностям. Напоминаю, что двадцать семь стандартных суток назад в территории Батарианской гегемонии разразилась гражданская война...       Дальнейшие слова диктора потонули в громогласном реве. Раненые, внимательно слушавшие выпуск новостей, радостно кричали, хлопая друг друга по спинам и чуть ли не пускаясь в пляс. На фоне этого майор Балак и стоящий рядом Чарн казались настоящими островками спокойствия в бушующей океане.       - Все произошло, как вы и говорили тогда, майор, - мрачно произнес сержант, не отрываясь от экрана.       - Да, к великому сожалению, я оказался прав, - качнул головой Ка'Хаирал, - Гегемон пошел на сделку с темным Богом (Прим. авт. Аналог дьявола в батарианской мифологии). И я боюсь, как бы за локальный успех нам не пришлось расплачиваться собственной независимостью. Хотя, с нашим Гегемоном, о независимости речи быть не может.       - Балак, я тут подумал о ваших словах тем вечером, в школе, - вполголоса произнес Чарн, - и знаете что. Кажется я нашел, за что мне сражаться. Если уж наш Гегемон не хочет интересоваться мнением народа, может, стоит найти того, кто действительно радеет о благе нашей страны?       - И где же ты найдешь такого батарианца? - Балак внимательно посмотрел в глаза сержанта, и, осененный догадкой, продолжил, - нет, даже не думай.       - А почему нет? - удивился Чарн, - если уж вы знаете, что нужно нашему государству, то почему бы вам не воплотить свои же идеи в жизнь? Вы теперь герой-орденоносец, умелый командир и просто харизматичный лидер. За вами пойдут, будьте уверены. А если вы беспокоитесь о перевороте, то замечу, что за всю историю Гегемонии лишь восемьдесят правителей умерли своей смертью. Остальных сместили, так что здесь проблем быть не должно - вы же сами сказали, что власть - прерогатива сильных.       - Мне надо подумать, - глухо произнес Балак.       Впоследствии Ка'Хаирал Балак неоднократно вспоминал этот разговор. И, думая о том, что ему сказал его боевой товарищ, батарианец отметил, что если бы не слова Чарна, история батарианского государства могла быть пойти по совершенно иному пути. На двадцать седьмой день войны, вскрывшей нарывы стагнационного режима Гегемонии, в государстве появилось оппозиционное движение.