Начало

      Черные сапоги Шанель на тонкой подошве волочились по холодной изморози. Ледяной ветер будто сильными руками закрывал рот, глаза и уши. Кровь, пыль, грязь прилипали к тонкой подошве, но брюки прикрывали высокие голенища сапог, словно блестящие доспехи. Саша продолжал тащить меня, как полицейский преступника, передавливая мой бицепс до онемения. Среди гомона мужских, грубых и властных голосов, как молитва в тишине, звучал ласковый голос Ольги. Которая шептала Соне, что всё это игра и мы уже едем домой. Розовая шапочка уткнувшись в широкое плече кашемирового пальто Виктора не издавала ни звука, только пушистый бубон слегка подрагивал. Хотелось рассмотреть хоть что-то, но из-за высоких голов и широких плеч охраны, я чувствовала себе, как на дне глубокого, холодного колодца и только наверху, где-то далеко-далеко виднелось серое небо.       В здании прогремел еще один раскат глухого взрыва, протяжно завыли сирены машин. Мы пригнулись. Живой щит из охранников сузился. Детский тихий всхлип ударил по мозгам и сердцу. Оля откинула гладкие назад волосы, взяла за пальчик маленького человечка и стала что-то еще быстрее шептать, а глаза наполненные боли не отрывала от Вити. Сашка указательным пальцем облаченным в кожаную перчатку показал рядом идущему Валере на ворота.       — Сюда мою машину и чё охрана не на бронниках, твою мать, Фил? Валера с красными щеками нахмурился и поправил серый воротник когда-то белой рубашки.       — Сань, да мы не думали, что сегодня они нам понадобятся. Центр практически же, ну чё, может, еще на красной валить будут? — в сердцах голос сорвался на рык, и он кинул взгляд на Пчёлкиных. У Вити воротник, словно съел шею, казалось, если бы он мог ползти, то непременно сделал бы это, но друг молчал, как рыба, крепко прижимая дочь руками к груди, а Космос стоявший возле родителей Софьи, весь сжавшийся, как гармошка троллейбуса неожиданно выпрямился и резко на нас повернулся. На платиновых волосах Суриковой заиграло ледяное солнце. Откуда оно только взялось. Можно было решить, что блик у Пчелкина чуть ниже левой лопатки — это заслуга подруги. Настолько ярко они блестели. Но точка была красная, синтетическая, нереальная.        — Ложитесь — заорал Холмогоров и коренастый мужчина идущий впереди Вити упал, как подкошенный. Кос и остальная охрана рефлекторно его подхватили и тут же бросили, как пакет с мусором. Глухой удар. Саша в этот же момент резко опустил меня на потресканный асфальт, где валялся старый окурок. Он склонился всем телом, его горячее дыхание окутывало шею. Кровь била в уши и в голове копошились мысли, как жуки: «Выстрелы, это они, опять. Сейчас. Рядом». Но я не могла поверить, что умру. Нет, не сейчас. Сильные руки мужа прикрывали мою голову. Я хотела его сбросить, самой закрыть его, а с другой стороны понимала. Что у меня не хватит банально силы и смелости. Броситься не думая, на уровне инстинктов, смогла бы. Отчётливо отдать себе решение не получалось. Стыд крючком подхватил душу и вывернул ее на изнанку и время не текло. В который раз. Оно застыло. Будто в наказание, укор и кару. В этом холодном потресканном асфальте, трухе сытых наших будней и бесконечных людских пороках. Меня радовало, что волосы прикрыли лицо. Будто была под одеялом или ширмой. Ничего не видя.        — Катя, дыши, все нормально, слышишь? — шептал Белов. Кольцо Космоса неприятно упиралось прямо в нос, я сдула прядку и сфокусировала взгляд, стараясь сосредоточиться на чёрной точке в шершавом асфальтобетоне. Канонада стихла. Будто и ничего не было- ясно отметила я.       — Кать, сейчас, мы встанем. Не смотри по сторонам. Только на меня. Поняла? — уши слишком заложило.       — Поняла?        — Да — он ослабил хватку, поднял меня, но не прекращал давать распоряжения. Я смотрела только на рукав пальто Саши. Как за спиной послышался стон. И я ослушалась. На земле в черной тонкой ветровке лежал рыжий парень. Он окровавленную руку прижимал к груди, карие глаза закатывались к небу, губы были растянуты в квадрат. Пальцы в кармане брюк зажимали носовой платок. Хотелось заткнуть рану, словно пробку в бутылке, остановить кровотечение, сделать хоть что-то! Я сделала шаг вперед, как пистолет будто из воздуха появился в пространстве и в упор посмотрел мне прямо в лоб. Я сжала кулаки. Раздался выстрел. Такой пугающий в своей легкости, будто громкий щелчок в дверном замке. Грудная клетка молодого парнишки едва приподнялась и тут же опустилась. Саша не отрываясь смотрел на труп. Секунда, две и медленно опустил руку с серо-черным пистолетом. На его лице не дрогнул ни один мускул. От его привычных серо-голубых глаз веяло мертвецким холодом потухших звёзд. Он перевел на меня взгляд и раздался еще один выстрел. За спиной. Саша схватил мое запястье и отпихнул в сторону. Двое милиционеров в кожаных куртках стояли возле запасного выхода и целились судя по всему в Белова. Но Карельский оказался проворнее. Автоматная череда не умолкала, пока они не рухнули, но второй , коренастый мужчина в форме успел сделал замах, рокот метла по асфальту и темно-зеленая граната упала недалеко от ног мужа. Такая маленькая, даже симпатичная, граненая. А стрельба, рыдание Оли и Софи, чудились какими-то безумными, фальшивыми ненастоящими. Хотелось, чтобы этот кошмар перестал пронизывать своей реальностью. Оцепенение спало. Вот сейчас было не сложно. Совсем просто умирать за того кого любишь, но Холмогоров опередил меня. Черное пальто вдруг накрыло маленькую вещь, словно одеяло. Оля закрыла белой ладонью глаза ребенка, Валера схватился за голову, Пчела будто съежился. Саша немного наклонился и нога зависла в воздухе. Все одеревенело стояли, потом Космос недоверчиво поднял голову и ухмыльнулся.       — Слыш, а она походу учебная — он широко улыбнулся. Саша сплюнул в сторону, усмехнулся и протянул другу руку. Мы ехали по проселочным дорогам. Старый автомобиль трясло, как ржавый трамвай. Мы ели успели уехать из центра на какую-то автомойку, где разделились на три группы. Пчёлкины пересели с Вольво в белый Жигуль под гробовое молчание Оли, Космос понуро оставил свой Линкольн в бетонном складе и они с Валерой умчались куда-то на темно-зеленой машине еще советского производства, а Саша с Максом остались и что-то тихо обсуждали возле железной двери. Я смотрела в квадратное зеркало, края, которого были разбиты и невесело улыбнулась. На лбу красовалась небольшая ссадина, квадратные очки были нелепо перекошены, видно, когда падала дужка слегка погнулись и теперь больно упиралась кончиком за ухом. Тушь вся размазалась под глазами, а длинные волосы растрепались во все стороны. Красный рукав жакета на правой руке был порван, а черная пуговица отлетела, но вот зато подарок Космоса на пальце сверкал казалось даже в тусклом свете ламп на низком потолке. Я его быстро и с огромным удовольствием сняла и положила в карман брюк, посматривая на Сашу. Тот что-то резко кивнул Карельскому и позвал меня.       — Кать, я Максу сказал, что вам надо будет залечь на дно после этих событий — глаза его словно просили понимания и…. заботы. — Ну, там, день-два, я не знаю, как пойдет и я сам приеду, и заберу тебя оттуда — он наклонил голову низко и подошел так близко, чтобы никто не услышал, хоть в ангаре никого кроме нас и не осталось.       — Откуда? — тихо спросила я. Всеми силами пытаясь не выдать чувств.       — Макс тебя отвезет. Он знает. Вечером еще подъедут мои люди и они обеспечат тебе защиту, а мне надо будет решить некоторые вопросы. Понять кто это сделал и зачем — он протяжно выдохнул и стал вполоборота. «Ты понимаешь, если бы я сегодня, вопрос решил иначе, то центровым стал бы я» — слова Холмогорова неутешительно витали бледной тенью между нами, как и он сам.       — Поговори с Космосом, мне кажется он в курсе, сегодня он сказал, что ему кто-то предлагал вести бизнес отдельно от те.вас — я решила не избегать разговоров связанных с Косом. Это был один из вариантов помочь информацией мужу, натолкнуть его на след, ведь теперь, история в очередной раз приняла новый облик, а значит Космос, может и не сказать ничего Саше о Луке, оружии и вообще куда-то исчезнуть, я уже ничего не исключала. Да и Саша в любом случае, как только бы закончил бы «дела», первым завёл разговор об этом, но сейчас тема наших взаимоотношений, казалась, странной и неуместной.       — Да что ты — интонация была совершенна спокойной, в ней даже проскользнули медовые нотки. Скрипнула дверь, свежий воздух обдал горячее лицо.        — Саш, извини, Олю задержали с парнями на тридцать девятом повороте — слегка запыхавшись сообщил Карельский. И почему-то указал средним пальцем на телефон.       — А Пчёлу?       — Они с малой проехали раньше.       — Твою мать — он провел по волосам.- Я понял. Кать, давай, тогда в машину и где твой телефон?       —Я по-моему его оставила в сумке в актом зале на сиденье или там в комнате. Он ничего мне не ответил и лишь сказал охраннику: — «Макс, поедешь через Люберцы. Мобилу новую взял?» Тот утвердительно кивнул. Пальцы на ногах против моей воли сжимались в клубочек, я запустила ладони под рукава испорченного жакета и смотрела на увядающую траву в широких полях, на бутылки и мусор вдоль разбитой дороги. На потёки от грязного дождя на окнах машины. Слезы потекли градом. Оставляя размытые пятна на линзах очков. Единственная была отрада, что я села позади водительского сидения и закрыла волосами лицо. Макс неустанно крутил приёмник, наверное, пытаясь найти упоминания нас где-то на радиоканалах. Но оно не работало. Ничего кроме белого шума не было, в тяжелую голову пришло еще одно суеверие о мертвых душах. Говорили , что их голоса слышны сквозь белый шум на радиоканалах или телевидение. Я вспомнила застывшие лица одногруппников и воображение, словно злорадствуя, рисовало картины их пожелтевших, окоченевших тел и застывших глаз. Тошнота комом подкатила к горлу, сердце казалось перестало стучать, я даже несколько наклонилась, чтобы прислушаться к его биению, а воздух, будто, стал иссякать в серой обивке, чёрных ручках. Нечем было дышать, воздуха! Я не могла усидеть на месте. Захотелось просто выпрыгнуть из разогнавшейся машины, но тут мы лихо свернули на улицу, меня отбросило на другую сторону сиденья и мы затормозили. Я вылетела, как сумасшедшая и со всей силы вдохнула холодный, но свежий воздух. Деревянный редкий, невысокий забор и участок с туалетом или квадратной баней по правую сторону до ужаса меня не увидел. Одноэтажный дом с несколькими небольшими комнатами без отделки уныло встретил своих нежеланных гостей. Мы из прихожей прошли очевидно в просторную кухню. Понять это было возможно только из-за того, что там стоял круглый стол, холодильник и коричневая газовая плита, а прямо выходила евро - дверь в комнату. Где стояла кровать у голой стены, ютился небольшой овальный и остывший камин, чуть поодаль находился столик, а под подоконником стояла железная полка, а на самом окне стояли решетки, как и на всех окнах в этом доме, как я смогла понять.        — Если не против, то это будет твоя комната, она самая теплая. Я буду в соседней, как и все наши. Туалет есть на улице и в доме, мы проходили. Душ, точнее ванна, там же, какая никакая. И банька во дворе — охранник от чего-то довольно усмехнулся, но улыбочка моментально исчезла, когда он увидел мою реакцию. Злость на весь мир чуть не излилась на Максима, но отвращение к нему, да и к себе заставило молча сесть на край холодной кровати.        — Ну, я тогда пойду принесу постельное и сварганю ужин. Там что-то есть в погребе, да и в холодильнике стояли какие-то консервы. Он принес темно-синее постельное, которое отдавало сыростью и влагой. Я сидела, мне больше ничего не хотелось, я не чувствовала спину и ног. Отчаянный покой будто удерживал от шага к безумию. Но вернулся Макс и со всей силой ударил железным ведром об бетонный пол. В голове что-то щелкнуло, угли падали в камин вместе с дровами и бумагой. Языки пламени заплясали на стенах, а тепло постепенно наполняло оголенные стены и душу. Из кухни доносились запахи жареной картошки, лука и мяса.        — Кать, ужин готов — его голова просунулась в щель между кирпичей, когда я сидела возле камина на деревянном стуле.        — Я не голодна — мне хотелось, чтобы он ушел от меня, а лучше чтобы никого не было в радиусе сотни километров. Что он вообще пристал ко мне, убийца, чёртов! — в запале подумала я.        — Кать, мне Саша голову открутит, если с тобой хоть что-то случится. — с запахом картошки, я ощутила, стойкий запах спирта.        — Макс, ты мне это уже говорил не один раз. Голова и шея на месте все ещё? Значит всё нормально. Ты пил что-то?        — А, нет, я ж не пью — в голосе прозвучали отголоски гордости и некой обиды, мол, как я могла забыть.       — Я руку порезал, когда чистил картошку. Вот залил водкой, там в холодильнике нашел бутылку.       — В холодильнике говоришь. Ну пойдем. Макс приподняв брови смотрел, как я сняла ненавистный жакет, повесила на край стула, вытащила почти полную бутылку водки с красной этикеткой, где был изображен Петр Первый. Не найдя рюмок, пришлось налить себе в белую чашку немного водки, которую поставила возле полной тарелки с картошкой и солеными огурцами. Перестав дышать, я залпом выпила горячительный напиток от страшных мыслей и воспоминаний, но казалось, что только обожгла себе горло. Не дожидаясь эффекта налила еще себе. Водка и шорох приборов в молчании начал постепенно расслаблять, а с приятным туманом, вдруг, проступила ясность. Я боялась, что алкоголь не поможет, но она подействовала, однако не так, как хотелось бы. Я просто в один миг чётко поняла, что друзей больше нет. Солнечной, самобытной и искренней Светланы, я больше не услышу. Никогда. Смелого, жадного до жизни и при этом смелого, рискованного молодого парня Владислава, я больше не увижу. Старенького дедушки охранника из МГИМО так и не дождутся внуки, как и рыжего паренька, которого убил Саша. Хоть если бы муж меня не спас, то не сидела бы здесь.       — Знаешь, я когда впервые увидел, как убили человека не мог есть и пить нормально еще месяц. Это было, когда служил — мягко, но уклончиво добавил он.       — Чтобы ты не чувствовала — это нормально, ты человек. Пройдёт. Он смотрел на меня так пытливо и проницательно, что за этими взглядами крылось, мне вчера ещё было бы интересно, но сегодня, я поняла, что все мы одного поля ягодка. Я, только, страшилась взболтнуть лишнего, ведь он легко бы смог меня пристрелить тут же.        — Ты не против, если включу телевизор?        — Нет и спасибо… за ужин. Я, поставила тарелку в раковину и налила еще немного водки в чашку. Вернувшись в комнату, где потрескивали дрова в темноте, я с облегчением выдохнула. Заправив постельное белье и осушив чашку одним махом, Макс поднес через щель телефон и со словами: — «Кать, Саша звонит».        — Катюш, ты устроилась? — взволновано спросил муж.        — Да, а ты как? Как Оля?        — Да нормально все, Оля в отделении пока, утром к вам Витя приедет с малой. Он хочет, чтобы ты побыла с ней, пока все не утрясется.        — Хорошо.        —Потерпи немного, всё скоро закончится. Я тебя люблю, маленькая моя!        — И я тебя люблю, родной. Очень-очень, сильно.        — Ты прости меня зато что всё так произошло, я не хотел, чтобы всё так случилось, да и поздравить тебя нормально не смог, но мы всё наверстаем и постарайся поспать, ладно?        — Да и ты выспись, как следует. Все еще будет, я знаю, ты главное держись, я с тобой, Саш. Мы еще немного поговорили и Сашка попросил передать трубку Максу. Под отголоски говора Карельского «Хорошо, сколько людей приедет и тд», я не заметила, как голова опустилась на подушку и я погрузилась в глубокий сон без сноведений. Осознание вчерашнего дня, наступило также резко, как и осеннее утро. Дом хранил тишину и покой, часы показывали пять часов утра. Голова была немного тяжела от горя и хмеля, которые так часто шли неразрывно… Я нащупала очки на матрасе и поежилась. От вчерашнего тепла камина ничего не осталось, кроме, пепла и золы. Сырая постель отдавала холодом. Я резко скинула одеяло, поставила босые ноги на бетонный пол, дотянулась до выключателя над кроватью и кинула взор на высокие сапоги, которые лежали, как пьяные и смотрели в разные стороны. Пришлось их надеть, просунуть руку между решеток к деревянной белой форточке, чтобы немного проветрить комнату и вспомнить, что говорил Карельский о ванной комнате. Черный унитаз и круглый душ с бойлером теснились в маленькой комнатке из красных и серых кирпичей. В кране почему-то текла ледяная вода, которая быстро привела меня в чувство и смыла остатки косметики. В шкафчике над раковиной нашлась запечатанная пара щеток, скрученная зубная паста и брусок хозяйственного мыла. Кое-как собравшись, я приготовила кофе, который судя по всему был еще со времен Советского Союза и не успев допить увидела, как подъехали несколько машин. Макс словно Джин, возник из воздуха уже облеченный и стоявший во всеоружии. Попросив подойти к стене, товарищ, пристально вглядывался, сквозь утренний туман и кратко через секунду доложил, что приехал Витя с ребенком и охранниками. Пчела с кругами под глазами и малышкой на руках тихо зашел в дом, уложил дочку спать ко мне на кровать. Охранники передали вещи и продукты Максу, а мы с Витей вышли на крыльцо покурить.        — Ели проехали к вам. Все дороги в оцеплении, пришлось через посадку идти два километра, хорошо, что Саша подсказал дорогу одну заброшенную. Мы в свое время по молодости с пацанами сюда ездили гулять с бабами.        — Очень рада за вас. Что с Олей? Витя весь скривился и желваки заиграли на его бледном лице.        — Да ничего, мы проехали первые с малой и вещами. Олька задержалась и села во вторую машину, после того, как мы заехали в нашу квартирку на окраине. Вот так живешь и потом понимаешь, как мало знаешь о друзьях.        — Их стопанули черти, но херня делов, все равно тачка чистая была на пацанов оформлена и пистолет только был на одного зарегистрирован. Будут расспрашивать о ситуации в МГИМО. Я позвонил куда смог, её не должны тронуть и по уму сегодня отпустить — он опустил голову и выкинул окурок на крыльцо. Ну, ты присмотри все равно за малой пару дней, пожалуйста. Как короче получится. Вещи все там, продукты мы подогнали. Нам надо разрулить эту кашу.        — Конечно — хотелось еще что-то сказать, но слова были излишни.        — И это, слушай, я поздравляю тебя, ты молодец — он слегка прикоснулся кулачком к плечу.- Не бери всё это в голову. Все будет путём, образуется!       — Знаю, Вить, ты тоже крепись! Через полчаса они уехали, оставив, пыль после себя, а я смотрела на белокурую девчушку с волосами цвета самого вкусного шоколада и была рада, что наконец-то не одна. Мне есть о ком позаботится и не будет места дурным мыслям. Я достала теплую её розовую куртку с биркой и укрыла крестницу сверху одеяла. Мы приготовили пюре, порезали колбасу и время плавно перевалило за девять, а малышка все не просыпалась. Тревожная мысль подобралась к краю сознания. Я подошла к ребенку и прикоснулась губами ко лбу. Он был горячий, как кипяток.       — Макс! — я залетала к ним комнату- а у нас есть аптечка? градусник? Через час мы были в больнице. Здесь пахло хлоркой, йодом и лекарствами, а еще старыми кожаными потертыми сидениями в коридоре. Зеленые стены с безразличием взирали на пациентов, худенькие медсёстры бегали из кабинета в кабинет. Хотя людей практически не было. По дороге сюда, я молила Бога, чтобы нам никто не встретился на узкой тропинке. Благо, Витя , правильно смог обьясить Карельскому дорогу. Половину мы проехали на машине, а остальную часть Макс нес малышку на руках. Но прошло все даже лучше, чем я могла предположить. Наверное, так хотели высшие силы? Которые все мои усилия сводят на ноль и ведут только им понятную игру? Соня плакала всю дорогу и просила, чтобы мы отвезли её к маме и папе. Я уговаривала и заговаривала дитя, как только могла. Врачи сказали, что у Сони скарлатина и необходимо срочно прооперировать крестницу. Они не задавали лишних разговоров, чем очевидно, я была обязана Максу, а возможно они видели мое смущение. Я в подранном костюме, с хвостом на голове, без макияжа и без рубля в кармане, выглядела никак светская дама, а вот подозрения наводила легко. Операция шла уже полчаса, я ходила из угла в угл, плачь Сонечки едва ли не сподвигал забежать в операционную, схватить ее и убежать от всех, как можно дальше, но я понимала, что так необходимо. Периодами гадая, как там Саша, Оля и вообще ребята. Я отодвинула фиолетовую штору и как раз увидела, как подъехали четыре машины. Серебристый джип заехал лихо прямо на клумбу и из него, как из ларца, выглянули головорезы, как на подбор.       — Девушка, может вам валерьянки? — спросила врач, которая вышла из операционной. Я её узнала. Круглолицая дама с добрыми глазами и интеллигентной внешностью в сером халате строго взирала на меня. Я ее внутренне побаивалась и я ощущала перед ней какое-то чувство вины что ли. Но я решительно кивнула. Мы прошли в ее кабинетик и я поежилась в очередной раз. Здесь по-моему вообще не отапливали. Она что-то писала в карте и потом резко спросила:       — Мне надо знать! Вы ребенка не украли? Я внимательно посмотрела на стакан с валерьянкой и на всякий случай принюхалась.         — Нет, вы что. Это моя крестница, просто так обстоятельства сложились, что мне пришлось посидеть с ней несколько дней.       —Просто девочка не особо похожа на вас, да и вы на мать не похожи, извините- чопорно продолжила дама. Я избегала всех разговоров про деньги. А надо было оказывается подумать о другом. Я решила потом у Космоса попросить деньги и просто оставить у нее на столе. В знак благодарности. А примет или выкинет — это уже ее было дело.        — Светлана Владимировна, я не инопланетянин — она округлила глаза на этой фразе и замерла с синей ручкой над бумагами — понимаю, что вы в принципе хотите сказать, это вы меня извините, если что, но поверьте, Сонечка скоро будет с родителями, я её не похищала или что-то в этом духе. Можете потом с ребенком поговорить. Она вам скажет ровно тоже. Мы вас больше не потревожим. Сейчас, я ощутила себя на месте Саши, так сложно объяснять обстоятельства, которые не всегда от тебя зависят, но к которым ты сам себя привёл. Она внимательно пронизывала меня серыми глазами и только ответила:  — успокаиваетесь и идите к ребенку, а я пока заполню карту, выпишу рекомендации и рецепт. Я вышла в коридор и молоденькая медсестра с коричневой помадой на губах, сказала, что малышка сейчас в третьей палате и она заснула, настоятельно порекомендовав не заходить и не беспокоить малышку несколько часов. Я кивнула, но все-таки подошла к палате и заглянула внутрь. Ребенок действительно безмятежно спал. Она тут же захлопнула дверь перед моим носом и проводила меня аж до своего поста.       — Может они все считают, что я её украла? Теперь стали более понятны косые взгляды персонала или я только заметила? Но меня это вообще не трогало. Соня в порядке - это было самое главное, а если сейчас приедет Кос и «гости» уедят, то значит все идёт, как надо, как решено свыше. И я не ошиблась. Через полчаса, если верить круглым часам под невысоким потолком, приехал Кос в сопровождении двух машин. Я быстренько подошла к чёрному выходу и услышала под заунывное карканье ворон знакомый, уверенный голос: — «Братва! Мы не хотим стрелять. Мы наблюдаем… Предупреждаю! Кто будет дёргаться — всех перемочим!» И в ответ рьяный гогот. Я оглянулась по сторонам, никого не было, только деревянная лестница вела наверх и я плюхнулась прямо на неё. Я потеряла ход времени, но кажется, через короткий промежуток времени, по ощущением, зашел Максим. Скромно пряча оружие за спину и весело болтая с Холмогоровым, который был с разбитой губой, бровью и несколькими синяками под черными глазами. Его взгляд остановился на мне и слегка искривленная от боли улыбка исчезла. Макс тактично прошел мимо.       — Ну, че, как девчонка? — протянул он.       — Нормально, прооперировали, скарлатина-я ощутила тяжесть в кармане и опустила глаза.       — А ты как? — меня стал раздражать этот вопрос       — Нормально — повторила я и ждала хоть каких-то объяснений или извинений за вчерашнее, но Кос, только хмыкнул и сделал шаг, пытаясь пройти дальше.       — Подожди…пожалуйста — пальцы ощутили холодный металл.       — У тебя есть деньги с собой, я хотела бы отблагодарить врача и вот — я протянула ему на ладони внушительное кольцо с камнями. Забери. Он с высока посмотрел на меня. Потом вытащил пресс сине-зеленых бумажек из кармана пальто и положил их на ладонь поверх кольца, а после молча пошел дальше. Я положила украшение обратно в карман, пересчитала деньги, там было пятьсот двадцать долларов и сжала кулак. Собравшись с духом, словно заморозив в себе все эмоции, я гордо прошла мимо Макса и Космоса, который вовсю флиртовал уже очевидно с медсестрой и ровно дошла до кабинета Светланы Владимировны. Постучала, дернула ручку, закрыто. Я прижалась максимально к двери, чтобы в лутки скрыться от всех взглядов и потянула на себя дверь, мало ли и она поддалась! Оставив на захламленном от работы стола деньги и нацарапав на бумажке «спасибо», я пулей вылетела. Когда ребенок пришел уже в себя, приехали Пчёлкины. Я бросилась к ним, но Оля пролетела мимо меня, спросив, где София. Она немедля собрала дочь и я успела только сообщить ей о заболевании и операции, как она прервала меня.       — Кто ее оперировал? — холодно уточнила она.       — Миронова Светлана Владимировна — я сама не заметила, как холод появился в моём голосе.       — Ясно — она одела на еще сонную дочь розовую шапку и только шлейф дорогих женских духов остался через секунду в комнате. Чета Пчелкиных стояли в конце коридора и разговаривали с врачом, Витя держал в руках зеленую тонкую тетрадь, Космос от души посмеивался с медсестрой, охрана заполнила весь коридор, а я стояла, как неприкаянная возле Макса, который единственный заявил:       — Сейчас поедем уже-мне показалось, что его глаза выразили некое сочувствие?       — Так быстро? — не поверив своим ушам спросила я.       —Да, Саша дал добро — он пожал плечами. Мы вышли с ним во двор и стали ждать остальных. Солнце уже практически грустно уходило, напоследок одаривая багровыми лучами одаривая потресканную землю. Холод сковывал тело и у меня начинало самой болеть горло и закладывать нос. Тут выбежали охранники и открыли дверь машину неунывающему Космосу, он, как тень во всем чёрном прошагал размашистыми шагами подошел к Джипу, Оля на руках с малой в коричневом пальто подошла ко мне и я уже захотела было улыбнуться, как она отчеканила: "— Спасибо тебе за помощь, но больше не смей приближаться к моей дочери и ко мне ни на шаг" — жестко потребовала та и ноздри ее раздулись, как у жабы щеки.       — Что? — мир словно начал терять равновесие и небо с землей поменялись местами. Но она легко и спокойно пошла к машине       — Я все сказала — крикнула она через плече… И Витя догоняя их, одними губами произнес — извини. Приехав домой, мы еще час просидели в машине ожидая Сашу. Так как и ключи у меня остались в сумки.В голове не укладывались события сегодняшнего дня. Я даже не знала , что больше меня удивило. Разборки в институте или поведение Оли. Саша устало открыл дверь, махнул своему охраннику и мы наконец-то вернулись домой. Я выдохнула. Ощутив в первый раз за два дня, что наконец-то согреваюсь по-настоящему. Я вся дрожала и первым дело пошла под горячий душ, потом надела теплые желтые штаны, теплый свитер и толстые носки. Высушив волосы, с красным лицом, я прошла на кухню и застала Сашу, который просто кусками порубил колбасу, белый хлеб и потягивая пил коньяк. Я с жадностью набросилась на бутерброды, а потом с полки вытащила еще один пузатый бокал. Мы в тишине выпили половину бутылки и Саша сказал: — прости меня за все, маленькая моя. Мы сидели за барным столом и он накрыл мою ладонь. — Ты же понимаешь, что я не мог поступить иначе, когда ликвидировал угрозу твоей жизни? Он бы тебя убил — четко и строго произнес он, не поднимая глаз. — Выбора не было — грустно добавил он.       —Не было — повторила я.        — Я ни в чём тебя не обвиняю, слышишь? Ты ожидал у меня увидеть истерику или что-то в этом духе?       — Нет. Я же знал, кого беру в жены— он довольно улыбнулся.       — Я просто не хотел, чтобы все так обернулось. Просто есть люди, одни во власти, а другие вне власти, но под ней же, которые хотят, чтобы я сотрудничал с ними, а я отказался — продолжал объяснять муж. Я даже смогла удивиться, на моей памяти он впервые так открыто говорил о своих делах или мне просто показалось, ведь я все знала.       — Что им нужно от тебя?       — Дорога и связи — он подкурил сигарету.       — Зачем? Что они перевозить хотят? — аккуратно, мягко уточнила я. Чувствуя будто по канату брожу.       — Да разное — уклончиво ответил он и уголки губ опустились вниз.       — А есть сторона хоть одна сторона, которая бы не была в этом заинтересована? — он поднял голову и в упор посмотрел на меня.       —Возможно — муж усмехнулся и в глазах заплясали лукавые искорки.       —Он резко спрыгнул со стула и я уж подумала, что он пойдет звонить или как всегда молча исчезнет, но он вернулся с красной лакированной коробочкой.       —Я хочу тебя поздравить с окончанием, Катюш. Я горжусь тобой, мой дипломат и люблю тебя. Я Ольку попросил помочь с выбором — в сердце с упоминанием её имени у меня стала подниматься грусть и боль. Он протянул бархатную коробочку по столу и открыл её. В ней хранились золотые ролексы с синим циферблатом.       — Не нравятся? — расстроено спросил он и откинул прядь моих волос назад. Я пересказала ему весь наш диалог с Пчёлкиными, Космосом, который всё рассказал про подарок и Саша присвистнул.       — Весело, весело и некрасиво — мрачно заявил муж, брови сошлись на переносице. Мне хотелось поговорить о Косе. Пока и так все идет через пень-колоду сегодня, пока мы и так в полном дерьме, то особо испортить уже этот день сложно. Однако завтра, взойдёт солнце и Бог даст нам новый, чистый день, а я не хотела бы его испачкать выяснениями.       —Так что он тебе еще сказал? — Саша подошел к окну и приоткрыл его, выдыхая дым, держа правую руку в кармане брюк.       —Что его хотят сделать центровым — а оказалось это не такой уж легкой задачей.       —Я это уже слышал — резко оборвал муж.       — Что любит меня, но он был по-моему опять не в себе, если ты об этом. Саша выкинул сигарету и налил нам еще коньяка, а себе вообще до краев.       — Еще он сказал, что ты ему такой же друг, как и всегда им был и напомнил мне, как ты изменял мне тогда. Тогда в Уфе. До свадьбы — ком подкатил к горлу.       — Что за человек. Жизнь спасает и жизнь пытается отобрать– он крепко обнял меня и шумно вдохнул аромат волос.       — Он к тебе больше не подойдет — на ухо сказал Саша. И я решилась сказать.       — Знаешь, я помню, что до свадьбы мы решили все забыть и не вспоминать, но иногда, когда тебя долго нет или ты просто сидишь и пьешь кофе со мной, я начинаю вспоминать. Точнее переживать. Что если это повторится? Мне становится страшно. Я не хочу тебя с кем-то делить и терять. Он поднял руку на шею и слегка надавил, нежно, аккуратно.       — Этого никогда не будет. Я не могу изменить прошлое, но я тебе обещал, а значит ты у меня одна единственная, неповторимая, любимая, моя душа, жена. Мы еще долго лежали и говорили о прошлом, о дипломе, Саша будто подталкивал к разговору о тех страшных событиях в университете, заставляя говорить о Светлане, Владе, вытирал слезы и успокаивал. В итоге, я сама не заметила, как уснула у него на груди. Утром, я проснулась с легкой головой. Саша к этому времени заварил кофе, надел костюм, из-под черной рубашки проглядывался бронежилет и пожелал хорошего дня, клятвенно заверив, что вернется пораньше. Я сделала глоток кофе и в зале включила пузатый телевизор. По каналу «Москва» диктор что-то быстро говорила и я увидела знакомые до боли двери. Воспоминания с точностью до секунды охватили мое сознание. Разбитые окна, двери, мертвый охранник на зеленом ковре и мелькнуло в кадре знакомое белое пальто. Ведущая что-то продолжала говорить, я прищурилась и подошла вплотную к экрану, делая звук громче, чтобы сквозь шум хоть что-то разобрать. Вверху экрана черная надпись гласила «Бандитские разборки или все-таки теракт? »       — Вчера прошли похороны семи жертв, которые погибли в одном из ведущих университетов страны. Что же это было? Разборки банд или целенаправленный теракт, которые стали обыденным делом в нашей стране? Давай разбираться. С вами Оксана…- я выключила быстро телевизор и поджала коленки. Тысячи кинжалов пробивали мое тело, но я больше не могла плакать. Только одна мысль пробивалась в голову, как воробей в стекло. «Это я привела смерть. Не было бы меня там, не было бы и Саши, а значит Лука не послал бы своих мразей за нами». В дверь неожиданно позвонили, потом еще раз и еще, словно издеваясь, трель не прекращалась. Я из-за всех сил швырнула пульт об стену и он обидчиво затрещал. В прихожую влетела девушка, которую я меньше всего ожидала увидеть. Тамара Филатова в дорогих кожаных сапогах на шпильках без спроса пошла на кухню, а я закрыла дверь и старалась понять, чем обязана таким дорогим гостям. Она кинула маленькую черную сумку с одной ручкой на стол и выпалила на одном дыхании.       — Мне Оля все рассказала, что случилось на твоём выпускном. Мы больше не желаем иметь какие-то отношения с убийцей. Твой муж — бандит. Всё это получено кровавым путем. Она указала длинным, красным ногтем на холодильник. Красное пальто с высоким воротником было наглухо застёгнуто. Только ее угловатая голова, как на подставке виднелась и сережки-кольца из золота тряслись из-под редких белесо-рыжих волосков.       — Не смейте втягивать моего мужа в ваши грязные аферы — драматично заявила она. От вашей семейки одни проблемы.       — Валера столько работает во имя Белова, рискует жизнь, считая его другом, а он только его использует в своих целях и распоряжается деньгами, как ему заблагоразумится. Передай ему, чтобы он больше к нам впредь не приближался. Валера уходит — она закончила тираду и воздухе повисла звонкая тишина. Да, как все-таки важно уметь появляться в нужном месте и в нужное время. Это талант, которым Тамара явно не обладала.       — Ну, во первых, в моем доме не принято сумки ставить на стол, где кладется хлеб — я скинула легким движением руки сумку из кожи змеи на пол, во-вторых, никто не смеет говорить обо мне или о моём муже в таком тоне и в третьих. Если ты еще раз назовешь его убийцей или хотя бы подумаешь о нём плохо, то на парикмахере ты сможешь сэкономить. Потому, что я тобой, вытру всю Кремлевскую площадь, обещаю — она было наклонилась за сумкой, но я поставила на неё ногу.       — Если ты, считаешь, что такие вещи, как у тебя куплены на честно заработанные деньги, то ты глубоко заблуждаешься. Насколько, я помню, учителя русского языка и литературы в наше время получают зарплату бутылками водки и в одежде от Диор не ходят. Только из-за уважения к Валере, я не стану развивать эту тему, но раз ты умеешь анализировать — хвалю! Ты правильно заметила, они все работают вместе и бизнес у них один на всех. Так что о чистоте денег, стоило бы тебе подумать раньше, Тома. И не приходить сюда и позорить мужа.       — Валера честный человек в отличии от твоего супруга — начало было она, но я сделала шаг вперед. Её глаза округлились, она быстро подобрала сумку и стремительно вылетела вон.        —  Что же, спасибо за откровенность, друзья — сказала, я вслух пустой квартире