Начало

      Зимушка, с размахом русской души высыпала из потертого мешочка, драгоценные снежинки на безлюдные парки с тихо посапывающими деревьями. Широкие ветви сверкали по царски инеем. Чёрные кованые мосты покрылись белоснежной изморозью, речная гладь дышала серебристым холодом. В сером воздухе, казалось звенели декабрьские колокольчики. Колючий морозец рисовал красные румяна на лицах совершеннолетних детей, а школьники, будучи свободными от груза домашних заданий, устремились из тёплых квартир в просторные дворы, наполнив их звенящим шумом. Мальчишки и девчонки беззаботно утопали по уши в снегу, резво лепили пузатых снеговиков с кривыми руками и длинными носами из старых палок. Строили нескладные юрты, мчались с горок на деревянных санках или вовсе бросали всё, да скатывались на спине.       А мы же готовились к встрече нового тысяча девятьсот девяносто четвёртого года. Саша добровольно вызвался помочь и решил остаться дома. Муж неспешно, но тщательно почистил картошку, с лицом полной отрешенности и боли вымыл целую кастрюлю, сосредоточенно перемешал большой ложкой оливье. С ювелирной точностью попал в меня зелеными маслинами и пачкал, как только мог мукой, мимо дела посматривая то на часы, то на телефон. И несмотря на заигравшее детство в причинном месте — длинный стол был накрыт. Стулья расставлены, красные свечи поставлены и готовились сгореть в новогодней суете. Ель цвела и пахла в белом зале, украшенная дождиком. Саша с энтузиазмом в режиме нон-стоп раскидал разноцветные нити еще две недели назад, не отрываясь от телефона с блесточками на голе и шеи, направился в банк. А я потом кропотливо развешивала золотистые, красные и синие шары в одиночестве. Смотрела рекламные ролики моложавого Мавроди, и напевала песню дискотеки аварии на весь дом. Гадая когда её уже выпустят. И вот уже до прихода желанных гостей и Макса оставалось меньше двух часов. Саша собирался с мыслями, откинувшись на спинку кожаного стула в кабинете. Прямые, тяжёлые пастельные шторы колыхались за спиной, как на волнах от струйки вьюги из приоткрытого окна. Морозец написал на бездушных пластиковых окнах сверкающие, острые узоры.       — Помнишь ты мне её подарила в Уфе? — он закрыл красный фолиант с биографией великих деятелей Римской Империи и подвинул к белому телефону с левой стороны.       — Помню, но это был презент от твоей мамы. Он протянул две руки ко мне, как медвежонок, зазывая в свои объятья.       — Катя не звонила? — белый воротник рубашки выбился из-под пиджака, а золотой крест слегка перекрутился.       —Чё там? Поправляешь? Я сам набрал, мама отдыхает. Сашка опустил голову.       — Она спокойно отошла от анестезии, тётка в гостиницу уже уехала — он постучал косточками пальцев по рядом стоящим дубовому столу. Всё по плану, Валера сегодня визу твою подвезёт. Через недельку слетаем, подменим.       — Саш, может не надо было за границу Татьяну Николаевну отправлять?       — В Тулузе нормальные врачи. Я их видел, разговаривал, половина кстати наших там. Он обвёл глазами комнату.       — Всё будет путём. Полежит, поправится — мы одновременно посмотрели на серебряную икону Богородицы на тёмной стене, подсвечивающей только светильником, обмотанным дождиком. После обследования на Таганской, после сдачи повторного медицинского осмотра в клинике знакомого, оказалось, что у Татьяны Николаевны поражены несколько артерий. Медикаментозные методы лечения не восстановят кровообращение и врачи порекомендовали провести операцию в кратчайшие сроки. Сашка принял решение спасать маму в клинике Монтэн, но свекровь сначала отказывалась признавать всю нешуточность положения и отмахивалась от нас практически три месяца. Но нам всё-таки удалось её уговорить, конечно не без помощи Кати. Которая быстро вникла в ситуацию, лишь разок подробно описала суть предстоящей, нелёгкой, но не смертельной манипуляций сестре. Основным аргументом оказалось, что уже через неделю можно было бы выписываться, а после проходить реабилитацию, где она захочет. Тогда Белова позволила сестре собрать чемодан, но лишь попросила, чтобы никто, кроме Кати с ней не полетел и нам естественно ничего не оставалось, как согласиться. Саша только договорился обо всём заранее во Франции и смог встретить маму по прибытию. И вот уже более двух недель мы были, как на иголках. Сначала ждали анализы, потом операцию, а теперь результаты.       — Всё будет хорошо — он ласково провел рукой по животу и я обрадовалась, что успела его втянуть, это стало практически рефлексом. —И еще — он взял мои руки в свои. У меня есть для тебя небольшой подарок, если не понравится, то ты знаешь, где деньги — Александр усмехнулся. Мы встали, я постаралась перевести мысли на нас. Он широким шагом обошел стол и достал квадратную коробку из ящика. Крафтовая бумага приклеенная намертво большими кусочками скотча на коробку, мягко переливалась в жёлтоватом свете настольной лампы, тоненькая веревочка сверху была завязана неровным бантиком. Не хотелось открывать подарок, я представила, как он терпеливо клеил упаковку и завязывал бант. Острый ноготь сорвался со скотча, а Сашка нетерпеливо переступил с ноги на ногу.       — Давай, я тебе помогу?! Он словно из воздуха достал старый перочинный ножик и в нескольких местах изящно сделал пару острых разрезов. И упаковка слетела. Я вдохнула полной грудью запах свежего картона и краску. Внутри оказались две красные чашки с изображением двух крепких серых веревок с ворсинками, связанных вместе, так что не видно ни начала, ни конца.       — Это кельтские узлы, которые…       — Которые не имеют начала и конца. Идеальный союз, любовь и верность. Единение тел, душ и умов — подхватил он и слегка прищурился, морщинки залегли вокруг глаз. Твоя любимая чашка треснула — как бы между прочим заметил муж.       Как хотелось знать, что мы действительно будем связаны не только в этой жизни, но и где-то далеко за тонкой-тонкой гранью, невидимой сейчас. Пусть это и не будет раем — с еле уловимой грустью подумала я.       — Самые замечательные чашки. Это мой любимый цвет — я смотрела на Сашу и под кожей пробежали холодные мурашки.       — И любимый размер — он низким баритоном засмеялся — Да ну в мультике помнишь?       — Помню, Белов, а ты помнишь, что я тебя с каждым днём все сильнее люблю? А вдруг, я также, как шарик лопнул и просто улечу в небо? — я улыбалась, но дыхание немного перехватило в ожидании ответа. Он склонил голову на бок.       — Я не позволю, поняла? — хмыкнул он. Куда ты от меня денешься. Ты делаешь меня счастливым, знаешь? Я тебя очень люблю — он выравнивался, забрал подарок, переместив их на полку. Мягкая рука крепко взял мою ладонь и наши пальцы сплелись, словно бы в замок на века.       — Я буду тебя любить, пока жив — я прикрыла его немного шероховатые губы ладонью. Смерть Фархада оставила глубокий след в нас. Он винил себя? Однозначно. Однако на утрату Саша отреагировал по-своему.       В один из будних вечером, восполнив дефицит общения с Олей и Сонечкой, я не с первой попытки смогла зайти в квартиру. Высокий, лысый, молодой мужчина спиной загородил весь дверной проём. Казалось, человек плечами сжал все пространство в коридоре. Муж его подвинул. От гостя тянуло незримой опасностью. Он крепко стоял на ногах, пожал мне руку и спросил у Александра, что ему делать дальше. Я отвела глаза в сторону. У мужчины оборванный шрам рассекал бровь пополам. Саша ответил, что тот должен подъезжать завтра к ним в фонд в часиков десять, там его встретит с утра Валера и все детали сможет обсудить уже непосредственно с Витей. На Шмидта косо посмотрел Макс. По-моему Сашка решил самостоятельно провести реформу безопасности, отдав Валеры новую команду. А вот самого Фила давненько не видела, но я старалась не погружаться в их локальные баталии, чтобы лишний раз не вступать в конфронтацию с мужем. Но мы были в одном едины, очень хотелось, чтобы этот год закончился, как можно скорее, чем ближе конец года, тем больше казалось, что он хочет нас добить. Но с другой стороны, я считала дни до его завершения не только из-за этого. За окном разрасталась вьюга и выла, как стая волков. И вдруг, я подумала, сколько мы пережили уже, чтобы просто находиться сейчас и здесь. И сколько еще предстоит. Жизнь подарила невероятный шанс, который сначала был проклятьем, а после благословением. Мы люди и мы грешны. Но может быть любовь — это действительно редкий дар искупления? И если ты счастлив, то должен этим поделиться? И сколько мы уже должны?        — Ты так внезапно стала задумчивой. Я всегда удивлялся тебе, как может всё нравится в человеке? — Муж вплотную подошел и ласково поцеловал в шею и плавно, медленно вытащил шпильку из пучка, который я аж целый час пыталась соорудить.        — Да и что именно?        — Как ты закусываешь губу, как можно с тобой находиться тишине, но при этом не напрягаться. Да и у тебя шикарная причёска, но мне нравится, когда волосы распущенные — он провел пальцем по губам. Ты не будешь против, если я сотру твою красную помаду?! — бархатно произнес он.       — Сашка, скоро же придут наши — но, по телу разлилось приятное предвкушение.       —Плевать, — он сделал еще один шаг ко мне и я отступила, наткнувшись на край полированного дубового стола. Пламенный поцелуй казалось застилал пеленой накаленный воздух. Сильные руки скользили под черное, вечернее платье и оно слетает. От тел казалось разлетаются искры, как сверкающие частицы. И взрываются от нашей чистой энергии, будто бенгальские огни. И вот пиджак улетает в сторону по моему велению, пальцы с усилием выдергивают полы рубашки, прозрачные пуговицы росписью падают на пол. Сашка поощрительно расплывается в улыбке. Следующая секунда. Невесомость, прохладный стол. Его руки уже на бёдрах, я слегка приподнимаюсь, в комнате прокатывается звук рвущихся гладких шелковых колготок, высокие каблуки глухо падают на красный ковер, а желание испепеляет. Прикосновения как лед и пламя. Вот уже он расстегивает лифчик и по хозяйски скользит по груди, чуть сжимает, свожу несильно коленки, чтобы немного подразнить. Распахнутый, упрямый взгляд. В серо-зеленых глазах заплясали чёртики и он прикусывает мочку. Нежно, плавно, пальцы проскальзывают сквозь мокрую ткань и постепенно сводят с ума, увеличивая темп повелительных касаний. Пытка, сердце застывает. Тело начинает сводить, невозможно молчать. Сдаюсь. У него на плече. Стараюсь восстановить дыхание, пытаюсь вернуться в реальность, во рту пересохло. Но мне нужен он. Полностью. Всегда. Дрожащими руками стараюсь расстегнуть эту долбанную железную молнию, выдыхаю. Он помогает мне, взгляд сводит с ума. Обхватываю талию ногами, он поднимает меня и крепко держит, впечатывая в деревянную фреску, все тело вздрагивает. Чувствую тяжелое дыхание, ощущаю под собой холодный кожаный диван.       — Дай мне огня — сбивчиво требует он, и подушечки пальцев зарываются с силой в волосы, золотые часы задевают шею и опаляют. Мы, словно языки пламени, сливаемся в бушующий костёр. Химия с религией спелась под наше дыхание, голоса становятся то тише, то громче.        — Ты мне так нужна, родная — оторвано шепчет он. А буря за окном затихла.

      Мы быстро выбежали из душа. Я с трудом привела себя в порядок, нарядная причёска превратилась в прямые волосы, вытянутые наспех феном и легкий вечерний макияж с накрашенными губами той самой красной помадой. Высокая черная юбка и красная рубашка заменили платье. Сашка просто переоделся в другой костюм и уложил волосы назад, как раздался звоночек в дверь, потом следующий. Похоже наши друзья уже начали отмечать. Открыв дверь нас поглотили радостные поздравления, смех, выкрики и кричалки. Макс как всегда начал собирать верхнюю одежду в шкаф, но сегодня я всех попросила самим развесить дорогие шубы и пальто. Чем сразу как-то притормозила праздничное настроение, а рядом стоящий Карельский довольно подавил смешок.Только Тома как-то натянуто вежливо стояла в сторонке, скорее всего уставшая от новогодней кутерьмы, но с широкой улыбкой вручила нарядную потёртую темно-синюю коробочку с серебряными ложками внутри. Я искренне поблагодарила Филатовых, как и Космоса за пару бутылок Джека Дэниелса и его новую девушку на один сезон, так он их, к сожалению, называл. Рыженькая девушка Холмогорова манерно улыбалась и театрально скованно передвигалась по квартире. Что было немного забавно, учитывая, что дама была выше меня на две головы с грудью третьего размера. А примерно через час они с Косом чуть не заблудилась у нас с Сашей в комнате. Вообще у друга были разные подруги. И возлюбленные из высшего общества, и не совсем. Но все отношения не продолжались более трех месяцев. Однако несмотря на наши дела, куранты традиционно пробили полночь. Звук был такой родной, привычный, но сегодня, каждый удар проиграл многообещающе. Я загадала только одно желание, вкладывая всю веру без остатка. Пробки из шампанского торжественно вырвались в новый год, как по расписанию. Олька, поджимая пышное красное платье, постоянно выбегала из-за стола под шумок звонить бабушке, которая осталась ночевать у правнучки. Елизавета Андреевна, отмечала праздник с офицером в отставке и нашим соседом по совместительству. Мужчина за семьдесят, овдовевший несколько лет назад, смог растопить лед Елизаветы Андреевны. По её словам он в наглаженном костюме и с голодными глазами, как-то предложил подвезти от Таганской и до самого Подмосковья, однако дама отказалась, но жест запомнила. Пчёла, напротив, рассказывал анекдоты, что-то обсуждал с Сашей, который с каждым разом все больше и больше налегал на алкоголь. А бедный Макс, слушая Коса и новенькую девушку Олесю, посматривал тоскливо на Валеру. Тот в конце-концов не смог его игнорировать и пожал плечами, а после поднял прозрачную рюмку водки. Карельский отрицательно покачал головой. Я не смогла сдержать смешок, наблюдая за данной картиной, а Максим нахмурился и зачерпнул ложкой пюре, словно землю в окопе. И вот — наша странная, но всё-таки, вполне приземленная компания прожила два часа тысяча девятьсот девяносто четвёртого года. Со стола постепенно стали исчезать салаты, да бутерброды. Оля с Томой вызвались помочь приготовить еще пару подносов, пока я буду искать советскую энциклопедию, решая принципиальный спор Саши, который был уверен, что до указа Петра I Новый год на Руси отмечался именно первого сентября, но Витя не верил и громогласно хмурился. Отыскав тяжелую книгу, я вышла из спальни и наступила на валяющуюся прозрачную упаковку из-под колбасы. Странно, я хотела выкинуть в мусор на кухне, но дверь была полузакрыта. Встревоженный женский шепот голос говорил:       — Да, Витя, постарался конечно, поздравляю. Так быстро открыл банк, в газетах писали, что он активно сотрудничает с европейскими компаниями — и, не дожидаясь ответа, продолжила.       — Но ты не считаешь, что это немного нечестно? Он основал его, Валера по крупинкам выстроил систему безопасности, ночами дома не бывая, а Саша принял за всех решение раздать всем поровну доли. Филолог, рассуждающий о механизмах коммерции — это любопытно. "Весело" — подумала я. Они обычно не разговаривали о таких вещах. Что мне даже иногда было досадно. Однако, я давно решила, если будет ситуация совершенно патовая, то скажу в лоб. Но последнее предложение Томы, заставило все-таки остановиться между залом и кухней в полумраке.       — Это не так, Том. Они сами разберутся. Тем более, Витя ничего не говорил по поводу их бизнеса, откуда ты знаешь? Может ты Валеру неправильно поняла? — вздохнула Оля. Раздался грубый удар ножа по дереву.       — Давай рассуждать логически. Акции Виктор разделил между всеми, включая Белова, который вряд ли играл ключевую роль в данном проекте. Однако опустим этот момент. Космос Юрьевич такой же акционер, как и все остальные, а какие он усилия мог к построению банку приложить? Я ничего не хочу сказать компрометирующего, но Оль, посмотри на него. Валера постоянно охрану к нему отправляет и водителя. Человек теряет контроль над собой, что он в состоянии вообще сделать?       — Это тебе тоже Валера сказал? — со вздохом уточнила Ольга.       — Разумеется нет. Но разве-это справедливо? Какое он имел право?! Она так воскликнула, что в кухне что-то упало. Запах мандарин смешался с громкими разговорами, раздающимися смешками и золотым звоном фужеров, что я в первую секунду решила, что мне просто послышалось. Становилось не смешно.       — И Валерка его поддерживает. А кто крайний останется в случае банкротства или рэкетирства? Естественно Витя, как директор банка, и Филатов, который кажется грудью пойдёт его защищать. И разумеется всех всё устаревает, в том числе и Катю, которая Сашу очевидно поддерживает, а может сама и подталкивает его. Я ничему не удивлюсь. Пауза и не твердый голос Ольги.        — Может в чём-то ты и права. Но, по-моему, ты слишком сгущаешь краски. Витя знает, что делает, как и все остальные. Новогоднее колдовство вдруг начинает растворяться во мгле и оседает на мокрый, грязный снег, который вскоре останется грязью на сапогах. Вдруг вспомнилось, как я хотела отдать подарки крестнице, но Оля сказала, что уходит в больницу, а потом Карельский между делом сообщил, что видел, как к ним приехали Филатовы. А с Тамарой мы мало общались, да и встречались только по праздникам, но я считала, что у нас хорошие отношения, всегда разговаривали о всяких мелочах, что случилось? Она сама первая начинала со мной легкие разговоры, про дом, про семью, про Сашу…. Я уже собралась выяснить в чем дело, попросить нас не обсуждать, а может попросить покинуть дом, как Саша с Космосом подоспели.       — Ты чего тут стоишь? Они широко улыбались и чокались потягивая коньяк, как в былые времена. Только в давно прошедшие годы они пили нефильтрованное пиво и на запястьях сверкали Победа и Заря, а не Ролекс и Радо. Я из последних сил собрала всю волю и нервы в единое целое и спросила:       — Вы сережку не видели? Длинную тонкую, серебряную? Они посмотрели на пол, как вышли девушки с одной тарелкой бутербродов. Тамара обвела нас холодным взглядом и на белой, гладкой коже пробилась улыбочка. Ольга переводила настороженный взгляд.       — Проголодались? — спросила миролюбиво Филатова и доброжелательно предложила бутерброды с черной и красной икрой парням.       — Ой, спасибо, но праздник все-таки, а бутерброды можешь поставить к закускам, там, где водка — я спокойно забрала у мужа бокал, допив его до дна одним махом.       — А мне бы лимончика — с ухмылкой заявил Космос.       — Всё на столе — она вяло кивнула в сторону зала и воинственно поправила накрученные, желтоватые волосы с рыжим отливом. Саша молча облокотился на стенку, из-под лба наблюдая, как мы сердечно болтали. Космос не обратил внимание на её реплику.       — А чё мент родился? Пойдёмте гулять, девочки — друг обнял девушек.       — Я сама — Тома скривилась, моментально откинула тяжелую руку, забрала сконфуженно у Суриковой тарелку и стремглав направилась в гостиную.       — Кать, ты идешь? — спросила Ольга с грустной улыбкой, мягко обняв Холмогорова, словно подбадривая. Я отрицательно покачала головой.       — Кос, ты давай про салют не забывай — одёрнул его Сашка.       — Да всё будет. Сейчас еще стопочку, да пойдем.       — Да я знаю тебя, одна нога тут, другая здесь. Или щас распилим. Он косо посмотрел на Сашу, который расстегнул ворот рубашки и чуть-чуть наклонив голову, с особой небрежностью отбивал чечётку пальцами по пустому бокалу. Высокая тень, немного пошатываясь, ушла следом за хозяином, будто борясь желанием обернуться и что-то еще ответить.       — Я мог бы тебе принести твой бокал — Саша с улыбочкой приподнял бровь. Да и я уже убедил Пчёлкина в его неправоте, можешь отдать энциклопедию. Хотя щас всё-таки покажу ему — он взял книгу и нежно поцеловал в щеку.       — Кто бы сомневался — я облокотилась на мужа, и стало гораздо легче. Даже физически.       — А вас чё то случилось? — Алла Пугачёва сменилась на Майкла Джексона с легендарной песней «Black or white», которая вышла всего два года назад. Мне хотелось бы задать встречный вопрос, но сейчас меньше всего нужны скандалы. Хотя Саша пока не доберется до сути, не успокоится. Но я рискнула и попросила: — Давай потом расскажу. На дне бокала, капельки коньяка образовали мелкую лужу. Я бы многое заплатила, чтобы сейчас наступил будничный вечер. На кухне пахло бы еще едой, шумел чайник, а мы бы тихоничко сидели в обнимку.              Красный залп салюта озарил гостей и я старалась запомнить их такими. Светлыми. Восторженными. Наверное даже счастливыми. Карельский вздрогнул, когда запустили сноп красно-зеленых искр. Все обнимались, пили и целовались под звуки салюта. Люди из окон начали выглядывать с любопытством и энергично поздравлять друг друга с Новым годом, а мне пришлось признать, что год только начался, а проблемы только добавляются. Но сегодня праздник, а значит надо праздновать и я кинула в Сашку хорошо слепленный снежок….

***

Осень 1994       Земной шар, казалось, трудился без передышки и вот уже наступила осень. Ноябрь оголил природу, напустил холода и чудилось, что лета и не было, но я терпеть жару не могла, даже Московскую, и было вполне комфортно в любимой поре. Всё шло по намеченным целям и планам, что даже немного пугало. Татьяна Николаевна успешно перенесла операцию, мои опасения постепенно слабели, но для большего эффекта я настояла, чтобы Саша маму опять отправил во Францию на реабилитацию. Ведь ей все еще сложно было подниматься на пятый этаж, так как одышка мучала, ноги и руки постоянно отекали, а от таблеток побаливал желудок. Она не хотела переезжать в дом, купленный недалеко от нас, но Тулуза ей на удивление понравилась, и она даже стала учить язык. Да и так спокойнее, ведь неизвестно, когда ситуация обострится. Саша же особенно полюбил теннис в последние месяцы. У нас стояло несколько комплектов ракеток прямо в комнате, которые муж с удовольствием расположил возле двери и туалетного столика; я постоянно натыкалась то на чехол, то на мяч, искренне веря в обещания, что он скоро-скоро отнесет их на балкон. Вечерами мы ходили в зал. Сашка снимал его на несколько часов для занятий с личным тренером. Такой повышенный интерес к данному спорту он объяснил внезапным желанием повышения квалификации. Я наблюдала, как он целиком и полностью отдавался игре. И могла не согласиться с Зориным. Он постоянно рисковал, играя по краю, но ещё и был безумно сексуальным в Найковской форме. Так что меня всё устраивало. Только все равно жила на раскаленных углях. Недавно, протирая пыль на столе, заметила чёрную папку, в которой были не подписанные документы на колоссальные партии разнопланового импорта алкоголя. С огромными суммами! Там, где должна была стоять дата, красовался пропуск. На импорт табака документы отсутствовали. Если честно, то я их искала, это был мой единственный ориентир. В день, когда он передаст документы на подпись, должно будет случиться нападение, насколько я помнила. Но и без это было нелегко. В сентябре меня встретило белое жигули и знакомый худенький товарищ с залысинами, невысокого роста, с горящими глазами пригласил проехаться к промзоне. Макс следовал за нами по пятам. Он перешел к сути разговора одночастно. Однако его ужимки, скованное поведение, будто он экономил пространство, немного веселили и даже стал утомлять. И, конечно, такое поведение не могло настраивать на серьёзный лад. Помощник Игоря Леонидовича настоятельно рекомендовал убедить мужа согласиться на некое предложение, которое ему поступило от неких людей. Иначе они поднимут моё дело. Тут я почувствовала кожей, что он блефует. Опыт – это действительно великая сила. Да у них явно пазл не складывался, но если бы они правда могли надавить на нас, то ходили бы мы, как шелковые.       — Знаете, я пожалуй откажусь, — я спокойно расстегнула ремень безопасности и уже хотела было выйти, но щелчок предохранителя заставил передумать.       — Подумай еще раз. Это надо в первую очередь не нам, а вашему супругу.       — Ладно. Подумала. Ответ прежний. Вам все вопросы с Александром надо решать, а не давить на меня. Вы хоть сами понимаете, как вы выглядите?       — Вы за нас не волнуйтесь, а просто передайте мужу, что я вам сегодня озвучил. А то в последнее время стал слишком занятым человеком, — он положил пистолет в бардачок.       — Да что вы, кто может быть загруженнее вас, а знаете, я не против, передам, — белесные брови приспустились, синяя жилка возле виска выступила вместе с каплями пота.       Вечером я все рассказала Саше. Не упуская возможности намекнуть о предстоящем покушении, но последнее, казалось, он пропустил мимо ушей. Только кивнул, поцеловал в щеку и попросил сделать кофе. Когда он был готов ‐ дверь громко хлопнула. Как всегда. Под утро он приехал слегка выпившим и усталым. Больше никто не беспокоил. Насколько услышал меня муж было сложно ответить. Но как бы там ни было, я смогла спокойно дописать диплом, а печатать работу в windows 3.0 оказалось той еще задачей – в программе практически отсутствовали все привычные функции. Хотя, когда работала у Дворниченко, я со многими вещами сумела смириться. Однако набирать приказ – это одно, а совсем другое написать практически 100 листов на тему: «Особенности эволюции, ключевые характеристики и функции современной Российской внешней политики». Но благо хоть не от руки. Конечно, я была не совсем довольна тематикой и часто ходила во всевозможные варианты развития политики Российской Федерации, но руководителю проекта не импонировали некие пессимистические прогнозы, и он потребовал соблюдать регламент к выполнению заданий. Я со злорадством и печалью подумала, как он удивится. Лет так через двадцать. И вот день икс наступил: я защитилась в первой пятерке, как во сне отвечала на все вопросы, всё волнение исчезло как встала за кафедру. Каких-то семь минут и диплом наконец-то был у меня в руках, а в душе пустота. Высшее образование столь долгим и кропотливым трудом было получено, а почвы под ногами так и не появилось. Однако, я хотела верить, что все-таки фундамент удастся построить. Но правда мы не успели отметить, так как муж на заре уходил и ближе к ночи уставший возвращался. Хотя Саша сразу же после того, как я защитилась, позвонил и сообщил, что гордится мной. А теперь мы стояли в курилке, ожидая предстоящее вручение диплома. Добрая Светлана ёжилась в теплом длинном бардовом платье и легком белом пальто. Одногруппница вдруг ни с того ни сего, тоскливо наблюдая за плотным низким серым небом, рассуждая о ситуации на ближнем востоке, меланхолично предложила подумать над местом в Министерстве иностранных дел. Владислав, которому я долгие годы писала курсовые, ухмыльнулся над её предложением и заявил, что никогда в жизни не стал бы там работать. В черном костюме и байкерской куртке, он мечтательно смотрел на свой Харлей, припаркованный чуть ли не на газоне, и рассуждал о свободной жизни без канцелярских рамок. Длинные волосы были собраны в хвост, а бунтарская натура так и просилась наружу. Да и не только мотоциклы ожидали своих владельцев. Сегодня целые чёрные вереницы из Ауди, Мерседесов и Бентли красовались на парковке всеми гранями, а чуть поодаль контрастировали на их фоне вишневые девятки, белые семерки и даже Волги. Насколько я знаю, обычно вручение у заочных форм обучения не проводится, но это был не наш случай. Влад нервно посматривал на двух крупносложенных милиционеров, которые то и дело проходили мимо нас.       — Ты чего? — он покуртился по сторонам.       — Ничего, кстати, красивый костюм. Красный тебе идет. А это не твой муж едет? И правда: с боку подъезжал Линкольн, два черных Мерседеса и несколько БМВ. "Прям весь комплект сразу." — подумала я и высматривала мужа, ожидая, что вот-вот он сейчас выйдет из Мерседеса. Но нет. Из машин уверенно вышли во всем черном Космос и Валера, а позади них ни на шаг не отставала тьма тьмущая охраны.       — О Господи!— восклинула Добрая,—я подумала, что это бандюки какие-то! А кто из них твой муж? Слева который? Она с любопытством указала на Космоса, идущего к нам почему-то с бутылкой виски. Влад хмыкнул и получил кулачком в плечо.       — Нет, но он должен был приехать! — неожиданно сердито ответила я. С утра Саша заявил, что ни за что не пропустит вручение, ведь он знал, как для меня это было важно. Да, банально и глупо, но я хотела, чтобы этот день он провёл со мной. И мечтала, чтобы он увидел меня на маленькой сцене огромного, морально уставшего зала университета. Но я никак не ожидала увидеть здесь ребят. На следующий после встречи Нового Года, я пересказала Саше подслушанный разговор, но вопреки переживаниям, он отнесся довольно философски. Лишь хмыкнул и сказал, что Валера трепло. И я бы не стала говорить об этой ситуации, ведь в их компании дружба, как на пороховой бочке держалась. И в принципе не хотелось бы влезать в разборки, но я действительно прекрасно отдавала себе отчёт, насколько женщина может настроить мужчину, когда необходимо. С Олей я так и не поговорила, но общение свела к минимуму, потому что начав разговор, я знала — поставлю точку. Тамара же больше не появлялась ни на одном совместном празднике. На день рождения Космоса пятого июня, девушка вдруг заболела, тридцатого августа подруга даже не появилась на дне рождение у Вите, а свой день рождения Валера вначале отмечал в кругу семьи, а потом уже с нами. И так она незаметно исчезла, хотя ради Фила я их приглашала к нам в гости. В тайне надеясь, что её не встречу. Тем временем друзья подошли к нам.       — Поздравляю, Катюш — Валера подарил огромный букет белых роз и поцеловал в щечку. — Морозно сегодня.       — Да, Катюх, ты красава — Космос прижал меня вместе с цветами и задержал на долю секунды, щетина кололась.       — Спасибо большое, а где Саша?       — Он сейчас подъедет с Пчёлкиными. У него там дела возникли, да я и сам думал опоздаю, пока заехал домой, переоделся– дурное предчувствие овеяло с ног до головы.       — Ага, срочные. Пчёла поехал за ресторан договариваться, а Белов тебе с Олей выбирать часы — друг сделал глоток, спиртное заколыхалось в бутылке. С Олей? Вот это новость, но я выдохнула. У Валеры заиграли желваки, слегка приоткрылся рот и он повернулся к нему, явно стараясь смягчить тон заявил:       — Олень. Ты совсем баран? Отдай бутылку — но тот убрал виски в сторону на расстояние вытянутой руки.       — Все нормально, я не люблю сюрпризы, но в любом случае очень приятно, что сегодня соберутся. Мы так редко собираемся, не то что раньше — холодный ветер обжигал уши, нос и руки — Дай мне глоточек, не жадничай.       — Да то когда было, кажется сто лет прошло — заметил Валера. От такой реплики что-то внутри кольнуло. На входе невысокого, семиэтажного, потрепанного здания нас ожидал развивающий непривычный триколор от которого успела отвыкнуть и строго наблюдавший двуглавый орёл. Величием и добротой, казалось пронизывали его глаза. Ну что ж, я постараюсь не подвести. Хоть мы и потеряли всё три года назад — подумалось мне и в эту же секунду, словно тепло разлилось по телу. Мы зашли в широкие стеклянные двери, чуть не столкнувшись с двумя милиционерами в дутых куртках. Напряжение проскользнула над головами. Космос не отрывал взгляда и Фил тихо посоветовал ему угомониться.       — Я кажется видел где-то эту морду — завил безапелляционно Холмогоров.       — В кошмарах наверное. Кончай, пошли уже — хмыкнул Валера.       — А чё тут дорожка зеленая? На красную бабок не хватило? — Космос презрительно посмотрел на узкую тропинку к гардеробной и с нажимом вытер блестящие ботинки об неё. Мы сдали верхнюю одежду, Валера отказался отдавать пальто, уверяя, что ему холодно, но я заметила небольшой край, чёрной ткани, просвечивающий из-под белой рубашкой. А Космос просто прошел мимо, рассматривая девушек в дорогих платьях, с брендовыми сумками, держащими в руках толстые мобильники на виду. Светлана и Влад с интересом все время слушали наш диалог, не отставая от нас, а Владик взял меня за мизинец и подвел к огромному чистому зеркалу на входе.       — Слушай, а можешь познакомить с этим парнем — он острым подбородкам показал на Валеру. Точно, некрасиво получилось, я даже не подумала всех познакомить друг с другом. И я захотела уже было исправить ошибку, но кое-что меня остановило.       — Зачем? — он был молодым, переменчивым парнем, чем-то напоминая Космоса, сегодня он хочет одного, а завтра другого. Подтолкни его к краю и тут с удовольствием слетит в пропасть, однако потом с легкостью вылетит оттуда на всех парах, немного прихрамывая.       — Я слышал о нём, он каскадёр, а я же тоже на мотоцикле гоняю, ну познакомь, а? С меня любой каприз. Ну пожалуйста, я же вижу по очкам, что ты поможешь — умоляюще знакомый скрестил пальцы. Да он когда-то рассказывал, что снялся в некоторых экстремальных фильмах, но по-моему массовке. А почему бы и не помочь?       — Ладно, только про каприз не забудь. Он широко улыбнулся.       — Договорились, без проблем — парень нетерпеливо рванул в сторону друзей. Светлана бросала загадочные взгляды на бригадиров, и постоянно морщила аккуратный носик. Кос прищурено посмотрел на её лоб, потом отпил с толстой бутылки и вытер капли рукавом пальто. Дедушка охранник неприязненно покачал головой, наблюдая за нами. Да, нам было непросто слиться с толпой, сказала бы я в две тысячи семнадцатом, а сейчас практически мы не выделялись. Почему именно мы так привлекаем внимание?       — Кать, ну мы идём? — спросил Фил.       — Да-да, только можно тебя на минутку, я хотела бы представить тебе моего одногруппника. Влад давно следит за твоей работой каскадёра, да и сам катается на мотоцикле. У Валеры покраснели уши и он с воодушевлением протянул Владиславу руку. Владик стал засыпать его вопросами по ходу в актовый зал. И уже через пару минут Валера начал бросать на меня недобрые взгляды. В зале собралась толпа народа, часы показывали полдесятого. Мы вместе с охраной заняли практически пол ряда наклонного зала, вытянутая сцена из бетона была украшена огромными цифрами 1994 на молочном полотне с глобусом. Чуть выше был приклеен лозунг: «Будущее страны-это Вы». На фоне проверялись микрофоны, нарядные первокурсники бегали с текстами из одной кулисы в другую со смущенными, но довольными улыбками.       — Как будто в школу вернулся — сказал Валера, удобно усаживаясь в бархатистое красное кресло, поджимая ноги.       — И не говори. Не многое потеряли в принципе — усмехнулся Космос. На кой мы пришли так рано. Еще тридцать минут сидеть тут — он широко расставил ноги и поднял воротник. Белый потолок в вензелях наводил скуку, навевая воспоминания о детстве. Ноги по-тихоньку в ботфортах начали замерзать, как я почувствовала, что кто-то легонько дотронулся к плечу. Саша — мелькнула радостная мысль, но у него рука была тяжёлая. Я подняла голову в надежде и увидела мужчину среднего роста в очках, с седой бородой не по годам и в залатанном бежевом костюме, который болтался, как флаг на ветру.       — Здравствуйте, Екатерина, поздравляю вас с отличной защитой. Мне было не стыдно за вас и себя.       — Здравствуйте, Анатолий Филиппович, спасибо — не скрывая удивление ответила я. Он первый раз дал рецензию после защиты, да и вообще со мной заговорил.       — Катерина, я помню вы хорошо разбираетесь в этих компьютерах, а у нас на входе музыка не подключается к колонкам и их занести надо будет сюда, может вы бы нам помогли? Тут пару шагов. Мы просто не рассчитывали такое количество людей. И студентов мало пригласили — он поправил квадратные очки, из-под которых виднелись уставшие карие глаза. Свет из просторного холла подсвечивал его седины, охрана кидала на него спесивые взгляды, хорошо, что села с краю.       — Конечно, пойдемте — Валера удивленно приподнял брови.       — Да что за дела?       — Ничего страшного, Фил. Дашь нам кого-то колонки перенести? Валера повернулся к своим ребятам и уже щелкнул пальцами, указав на широкого парня в кожанке, но Космос положил ему руку на плече и сказал: — я сам. Филатов немного нахмурился. Он нас провел в подсобку возле выхода, длинные кабели валялись беспорядочно по бетонному полу с черными крапинками. Я подключила красный и синий шнур к высоким коричневым колонкам и включила квадратный компьютер с защитным экраном. Он загудел, как перфоратор. Космос закрыл дверь с щеколдой и сев на стул — закурил. Я охнула.       — Потуши сигарету, ты совсем? Это же вуз — он положил ногу за ногу, поправил драповое пальто и задумчиво сбросил пепел прямо на шнуры.       — Кому какое дело. Вот то, что я тебя по человечески не успел поздравить- это другой вопрос. Друг вытащил из-за пазухи бархатную коробочку.       —Ой, Космос не надо, ты кури хоть в окно. Я открыла форточку и кусочки белой краски упали на потресканный подоконник. Попутно прикидкам варианты, как можно запустить музыку. И какая песня или мелодия могла уместиться на дискете? Да и разве на них записывали что-то кроме текстовых файлов? Поставили бы магнитофон, как раньше и не было бы проблем. Сашина машина еще не виднелась на горизонте, хотя, они тут все друг на друга похожи.       — Наоборот, это я тебя и Юрия Ростиславовича не успела поблагодарить за возможность поступить сюда. Но там в машине лежит хороший коньяк и сигары, я хотела после подарить — я повернулась было к нему, как его лицо в пару сантиметрах оказалось от меня— я от неожиданности ударилась об угол старого подоконника. Он выкинул окурок прямо на огражденную клубу в которой увядшие розы доживали свой век.       — Открой — Космос протянул подарок.       — Да не надо, мне и так неудобно — он хмыкнул так и застыв с протянутой рукой. В голубых глазах словно заплескалась детская уязвленность. Тут компьютер оповестил, что готов работать.       — Нам надо музыку подключить, иначе выступление не начнется и мне дадут не диплом, будет обидно — слабо пошутила я.       — Давай мы с тобой одновременно обменяемся подарками, чуть позже. — сердце сжалось, хотелось сохранить хотя бы метр личного пространства. Но друг уже длинными пальцами зацепил коробочку. В нем засверкало всеми гранями широкое кольцо с металлическими вставками крест накрест между большими камнями.       —Это Тиффани с бриллиантами и платиной. Пусть твой выбор всегда будет верным на твоем длинном пути. Надеюсь с размером не прогадал. И без лишних церемоний он надел мозолистым указательным и большим пальцем на мою руку кольцо. Отблески от украшения падали на обручальное кольцо. Я всеми силами сдерживалась, чтобы не выдернуть руку, казалось оно весило тонну и вместе с ним пришло странное ощущение вины и даже отвращения.       — Спасибо, Космос, но оно наверное стоит миллионы? — конечно сейчас во время инфляции фраза прозвучала не особо убедительно.       — Ты стоишь сотни таких, жаль ты сама этого не понимаешь — я с ужасом смотрела, как он наклоняется, чтобы поцеловать ручку и моментально положила их в карманы.       — Понятно, ладно давай приступим к работе. Там за дверью ждут, кстати, может откроешь? — я попыталась отойти от подоконника, стараясь сохранять спокойствие.       — Подожди, я просто хотел сказать — он усмехнулся и улыбка стала от уха до уха, синеватые круги под глазами почернели.       — Я короче так не могу, понимаешь? — он положил руку на талию и крепко прижал к себе.       — Кос, ты что делаешь? Отпусти — его лицо было так близко, я отворачивалась, вязкий аромат виски, табака и шлейф зеленого чая с сандалом будто обволакивал в липкий кокон.       — Ты постоянно мне снишься — хрипло проговорил он и изменился в лице. Темно-русые волосы уложенные лаком рассыпались в разные стороны, глаза горели дьявольским огнем, он ослабил галстук. И опустился на мой уровень роста, чуть ли не присев.        — Я не могу без тебя, ты хоть понимаешь? Каждый раз смотреть на тебя с ним, молча стискивать зубы, окружать себя этими поломойками. А ты с ним жаркие ночи проводишь в постели. Почувствуй, как бьется сердце — он больно схватил мою ладонь и приложил к груди. Оно живое. Я постоянно думаю, а что было, если ты выбрала меня и никогда не встретила его — он громко, быстро говорил, но при этом растягивая окончания. Становилось немного дурно, я ощущала жар от батареи, кажется начинало гореть в груди, я откинула волосы вперед и скрестила руки. Чтобы хоть как-то сохранить дистанцию. По спине начал скатываться холодный пот. Не так хотелось, чтобы прошел этот день.       — Мы уже с тобой обо всём говорили, ты помнишь? Саша твой друг, брат. Он дорожит тобой — вкрадчиво, издалека, но по-честному начала я. Интересно, сколько друг сегодня принял на душу или чего хуже употребил.       — Ты права, все так изменилось с первого дня нашего знакомства, мы таки изменились, но ничего еще не потеряно, Катюша. На шеи с каждым словом выступали синие вены, как струны.       — Я помню, когда первый раз встретил. Твои длинные черные волосы так сверкали на солнце, синее платье в больших складках напоминала васильки в чистом поле. А глаза были, как у щеночка. Так растеряно смотрели на меня. Мне надо было сразу сказать, что я чувствую. Он мягко взял за локоть, но я хотела стряхнуть его, как пыль, но Космос будто находился где-то далеко и ничего не заметил.       — Я просто проклинаю тот день, когда назвал тебя его девушкой. Помнишь, тогда на рынке с Мухой? — у него вырвался смешок.       —Какой дурак был. Прошло всего ничего, можно, можно все изменить, Катя, слышишь? Я тебя сделаю самой счастливой. Я ему всё объясню, он тоже мой брат, но я не хуже, ты пойми. Он ударил себя в грудь. Золотое кольцо смутно отразило мое потерянное лицо. А я смотрела на грязный пол, потертые белые, тонкие обои, старую лампу висевшую, как покойник и выпуклый чёрный выключатель, но только не на него. Придумывая, как сбежать отсюда. Завтра ему будет стыдно. Обязательно — я цеплялась за эту мысль, как за последнюю надежду. Надо выдержать эту ситуацию, словно, наступит завтра и будет все, как прежде.       — Ты понимаешь, если бы я сегодня, вопрос решил иначе, то центровым стал бы я. — к этой речи не хватало только растопыренных пальцев. У него внезапно появился какой-то английский акцент. Так, а это что — то новенькое. Центровым. Как он завуалировал. Значит скоро Лука будет действовать, слишком быстро Кос дал ответ или нет? Я не помню. Интересно, а муж вообще знает об этом? Надо быстрее найти его и набрать — мысли со скоростью света, колесом из страха крутились, как заведенные.       — Кос…       —Ну, он тебе изменял, как можно любить и изменить, ты только вдумайся, а? Я бы так с тобой никогда не поступил бы, не смог — перебил он. Я чувствовала его горячее дыхание. Его слова жестко надавили на больное место.       — Мы с тобой будто говорим на разных языках. Я его принимаю целиком и полностью. Может странно прозвучит, но я готова служить ему каждый день, как и он мне. И твои чувства ничего не изменят, пойми пожалуйста — резко выпалила я. С минуты на минуту приедет Оля с малышкой…каждая клеточка била в набат. Я вспомнила, что мобильник в сумке, которая осталась в зале. Вдалеке послышались разговоры. Было бы отлично, если бы кто-то сюда зашел, хоть дверь и закрыта на амбарный замок.       — А если тебе только кажется? — закричал сын астрофизика. Я не выдержала и посмотрела в его глаза.       — Давай мы поговорим завтра. Как ты там говоришь? Когда буду чист, как бумажный лист? — за дверью твердые шаги становились все явственнее и я выдохнула. Значит не послышалось.       — Неужели ты не видишь, что со мной происходит. Я без тебя не могу. У меня слова ломка наступает, когда не вижу твоих глаз, губ, рук. Не слышу твой нежный голос. Ты мой наркотик и единственная зависимость. Я не знаю, что со мной происходит. Бабки, точилы, хаты, место под солнцем — да насрать! Мы можем сбежать — он меня слегка встряхнул за плечи.       — Космос, прекрати! — я из-за всех сил оттолкнула его. Он пошатнулся, но хватка стала только сильнее — Я закричу сейчас, ты переходишь все границы.       — Я люблю тебя, люблю, пойми — ошеломляюще заявил он. Меня словно ударили мешком с песком по затылку. Я не поверила собственным ушам. Друга действительно частенько заносило, конечно никто не говорил о нём, как Филатова, но мы действительно, не всегда воспринимали серьезно его резкие, странные фразы или действия. Просто не обращали внимание. На следующий день он обычно тяжело отходил и мало что помнил. Так было после каждого совместного праздника. Казалось он быстро и легко перешагнул разговор с признанием на даче еще три года назад. Мы не вспоминали об этом. Я думала, что он отнёсся к этому философски, как к очередной блажи. Вместо этого у него появилась еще большая тяга к деньгам но и большая жестокость к окружающим.       — Космос, послушай, я не знаю в каком ты сейчас состоянии. На лбу у друга пробежала глубокая вертикальная морщина, густые брови сошлись на переносице.        — Но мой мужчина Саша, я его люблю, как мужа, как человека с котором готова разделить всю жизнь. И я не хочу причинять тебе боль. У меня сейчас у самой сердце разрывается, поверь. Но просто ты не в силах что-либо изменить, что не скажи и не предприми. В прошлом, настоящем или в будущем. Я это уже тебе говорила.       — И знаешь — хрипло произнесла я, голосовые связки словно связали в узел. — Я почему-то думаю, то что происходит с тобой не из-за меня или чувств — последнее слово, я особенно уважительно выделила.       — Ты сам себя распустил, ты должен взять себя в руки. Есть вещи более серьезные, чем деньги. Это душа. Которая никогда не позволить приставать к жене твоего друга. И обижать людей, которым ты дорог, которым ты нужен. В этом безумном мире-это дорогого стоит. Но казалось, что друг ничего уже не слышал, глаза загорелись безумнее. В дверь постучали. Я успела крикнуть, что я здесь, но тут Холмогоров сказал шепотом: — Замолчи, ты убиваешь меня — он резко притянул меня к себе, я инстинктивно сжала губы, но он требовательно накрыл их влажным поцелуем. Я вся сжалась, как резиновый шарик, звук отлетающей щеколды, не спас. Его рука не дрогнула, все также крепко держа за затылок. Мы были так рядом, что я видела тонкий шрам под губой, ресничку упавшую на щеку и весь спектр боли от удара в пах. Хватка ослабла и я наконец-то смогла оттолкнуть тело от себя. Влетевший в этот момент Саша застыл на миг, наблюдая, как его друг падает и скручивается со столом. Сзади открыв рот стояли Фил и чита Пчёлкиных. Муж в встревоженно посмотрел на меня и что-то крикнул Вите. А сам резко прихватил за шиворот Холмогорова и ударил со всей силы кулаком в кожаной перчатке по лицу Холмогорова. Но Космос неожиданно засмеялся, захрипел и сплюнул багровую кровь. Я стояла в оцепенении и не могла сказать ни слова, наблюдая, как Саша хладнокровно бьет его в живот. Валера отдаёт Соню маме стоявшую в оцепенении и пытается разнять их. Однако Белов легко скидывает захват и поднимает Холмогорова за пиджак. Опять удар в челюсть и на этот раз бередящий сердце хруст разлетается по комнате. В голове всплывает багряное солнце, которое озаряло грязную реку, земля была накалена до предела, дышать было нечем. Саша также бил Муху, а потом небрежно скинул потерявшего сознание врага в воду, а Космос стоял за спиной с пустым стволом и прикрывал его от толпы отморозков.       Витя что-то говорит и пальцами показывал в сторону выхода. Плюёт. И отводит с силой в небольшой коридор, возле холла к Оли, которая закрывала глаза дочки. Через минуту Космос со всей силы врезается в зеленую стену возле нас. С белым лицом, муж молча вылетает и не позволяет Космосу сползти или прийти в себя, без труда валит друга на бетонный пол. Холмогоров пытается сопротивляться и они сцепляются в клубок. Валера весь красный пыталется оттянуть Сашу. Пчела старается держать руки Коса. Оля пытается отвести дочку и меня в холл. Но я была словно статуя, только, казалось до крови стирала холодной ладонью ненавистный поцелуй. Охрана подбежала к бригадирам, оттолкнув толпу образовавшихся зевак, когда Фил уже раскидал друзей по разным сторонам. Пчела первым отошел, осматривая параллельно свое пальто. У мужа была разбита губа, а у Космоса казалось все лице превратилось в кровавое месиво. Макс встал между ними. Секунду все переводили дух. Саша спокойно в гробовой тишине заявляет: — Если ты к ней еще раз пойдешь, сука, я тебя завалю. И тут пошатываясь Холмогоров вдруг заводит руку, Макс и Александр моментально реагирует и делает в его сторону пару шагов, как пространство разрывает взрыв и звук автоматной очереди. Витя подхватывает Соню на руки, как еще один взрыв бьет по вискам. Мы выбегаем в холл, где еще больше осколков летят со всех сторон. Возле разбитого широкого зеркала и развороченной глиняной зелёной вазы, лежит охранник, рядом какие-то части мобильных и осколки бутылок. И тут, я чуть не потеряла физическое равновесие. Наступив на что-то мягкое. Я перевела глаза, ботинок оказался на чей-то на руке. Я ничего не поняла. Целую секунду. Потом увидела до боли знакомые лица Светланы и Влада. Они лежали в каких-то неестественных позах. У Светы белое кашемированное пальто в каких-то красных пятнах, словно в маках. Русые волосы обрамляли непривычно бледное, круглое лицо женщины в веснушки и первых морщинки, а у Влада глаза, как бусинки, вдруг словно застыли и смотрели неподвижно в потолок, а обычно собранные светлые волосы растрепались в разные стороны. А со рта стекла струйка алой крови. Сумасшедшая давка образовалась в двери. Никто не пытался им помочь. Я трясла ребят, проверяла пульс на тёплой кожи, вырываясь от Саши. Но они были, как манекены. Сашка с усилием отрывает меня от них, укрывая голову, не слушая мои крики о помощи. Я не понимала почему он ничего не предпринимает, ведь можно вызвать скорую, они не могут здесь остаться. У Саши есть мобильник, однако он спрашивает про запасной выход. И перекрикивая гул панических голосов, приказывает Максу не отходить от нас.