Мечты самоубийцы.

Как и предполагала Таюя, долгий отдых ей давать никто не собирался, поэтому через десять минут раздался настойчивый стук в дверь, резко подорвавшись с кровати девушка быстро открыла ее . За ней стоял один из подчиненных Кабуто. — Че надо? — грубо поинтересовалась Таюя. — Орочимару-сама сказал чтобы ты приступала к заданию с завтрашнего утра, но дежурить начнешь с ночи. Пока изменений нет, но ты должна постоянно находиться рядом. И приложить все усилия для того, чтобы если эти изменения все-таки произойдут, они были бы в лучшую сторону, — с нажимом, явно передавая угрозу начальника, произнес посыльный. — Ага, этот придурок валяется без сознания, а я должна сидеть возле него? —Таюя была возмущена ролью простой сиделки для человека без сознания. — Именно. — А не пошел бы ты? — Раз ты так настаиваешь, то я как раз могу пройтись до кабинета Орочимару-сама и доложить ему, что ты отказалась выполнять его личное распоряжение. — Нет, не надо, — лицо девушки было мрачнее грозовой тучи, — заходи, выкладывай, что у тебя там? Человек протянул ей лист бумаги на котором было написано примерное расписание дня Кимимаро, если такое вообще можно было назвать чем-то кроме расписания приема лекарств и кормежек. В восемь утра, в три часа дня и в восемь вечера надлежало разбудить «надзираемого», напоить лекарствами, сразу после завершения первого, нужно было его еще и покормить. Помимо всего этого с утренними и вечерними медикаментами предполагалось по две инъекции. Все, на этом деятельность бедняги заканчивалась, в перерывах между он должен был спать. — Еще ты должна протирать ему лицо влажной марлей, менять повязки и ставить холодные компрессы. — Что-то как-то немало вы хотите от простой сиделки, неужели не осталось ни одного дежурного медика во всем логове?! — Еще раз тебе повторяю, Карин на задании. Больше оставить некого. — А если он захочет меня убить? Я знаю, он может. — Таюя, он даже пошевелиться нормально не может, не то что бы убить тебя, не придумывай отговорки, тем более я в жизни не поверю, что твоя подготовка недостаточна для того, чтобы вырубить одного едва живого человека. — И что я должна делать пока этот ублюдок будет дрыхнуть? — выбора не имелось от слова совсем. — Будешь убирать у него в палате, стирать одежду и забирать еду, которую приготовят для него. — Ну совсем прелестно, еще и уборщицей меня подписали, а кроме меня все дураки перевелись? — Все заняты, а это личный приказ Орочимару для тебя, я бы не советовал возмущаться. — Да чтоб вас…       На обороте листочка была так же подробно расписана процедура смены бинтов, инструкция по использованию компрессов и почти трактат о том, как правильно делать делать инъекции. Пообещав явиться в три ночи незнакомый шиноби покинул комнату Таюи, когда дверь была закрыта, а его шаги стихли в глубине коридоров девушка забралась в кровать и укрылась с головой одеялом.       «Зачем Орочимару это затеял?» ей не оставалось ничего, кроме размышлений о истинных мотивах главного. «В логове есть еще опытные медики, неужели он решил теперь лечить тех над кем проводил эксперименты? Хотя, весьма вероятно, что это еще один эксперимент?» Мысли двигались все медленней, становились все менее связными и все более походили на сон, вскоре девушка действительно уснула.       На следующее утро явился Кабуто, солнце должно было встать только через три часа. Он коротко поприветствовал шиноби и кратко повторил обязанности девушки, убедившись, что она все поняла, медик скрылся в хитросплетениях коридоров Логова.       Таюя на цыпочках подошла к дверям «госпиталя». Оттуда слышалось размеренное пиканье медицинских приборов. Там сейчас находился Кимимаро.       Она слегка приоткрыла дверь, резкий запах медикаментов ударил в нос, заставляя поежится от неприятного ощущения тревоги. которое всегда появляется в больницах. Кровать Кимимаро стояла в дальнем углу. К его руке была проведена капельница. Он прерывисто и тяжело дышал, подойдя ближе к своему подопечному, даже сквозь ткань лежащую на лице можно было различить как глаза хаотично перемещаются под закрытыми веками, пару раз на его лице даже дергались мускулы, будто в попытке пробудиться от кошмара.       Шиноби аккуратно приподняла ткань и посмотрела на лицо парня. Он все еще спал тревожным сном. Таюя всматривалась в его черты лица, будто видела его впервые. Несмотря на его обычную в прошлом бледность, сейчас цвет лица подчеркивал насколько сейчас парень слаб. Длинные волосы серебристого цвета сейчас собраны в хвост. Хокумон помнила красивые зеленые глаза Кимимаро, в конце концов, в реальности они были знакомы очень приличное время. От плотно закрытых век взгляд девушки проскользил к двум ярко-красные точки на лбу. «Интересно, у всех Кагуя такие же? — подумала Таюя — А ведь я проработала с ним уже почти два года, но все равно ничего о нем не знаю.» — А он красивый. — Таюя, невольно залюбовавшись парнем, и сама не заметила, как произнесла эти слова вслух. «Ой! — тут же спохватилась она — с ума сошла? Еще сказала бы что он тебе нравится!» Она спешно прикрыла лицо больного тканью. Тяжело признать, что кто-то тебе нравится. Особенно если ты сильная, храбрая куноичи. «Да какая куноичи… Куноичи — это вон, Сакура или Темари, или Матсури. А я шпионка.» Горькое отвращение к себе прошло холодком по позвоночнику. Двоих девушек она видела на улицах поселений и лишь с одной была знакома лично.       «Шпионка. Это так странно звучит. На самом деле не шпионка, Таюя. Просто наемник. Убийца. Даже еще хуже, наемный убийца. Мерзко осознавать, что ты — всего лишь оружие. Оружие, которое, по идее, умеет дышать и чувствовать. Разве я умею чувствовать? Разве знаю что такое любовь, добро, нежность? Слышать-то не впервые, но это все так чуждо. Разве я когда-нибудь любила? Пора смириться наконец, не более чем обычное не живое оружие.       А ты умеешь чувствовать Кимимаро? Кто знает, может и умеешь. Хотя я даже не знаю что это за чувство, наверное даже определения не назову, можно даже не пытаться. Зачем я тогда так долго рассматриваю лицо этого парня? Все равно не сумею его полюбить, так же как и он меня.       Зачем вообще нужна любовь? Хочется же всего-лишь чувствовать. Как эти идиоты из Конохи, да хоть как та же Карин. Просто иметь человека, которому отдашь всю себя, все свое время, а он, обязательно, посвятит Все тебе. Ванильные детские сказочки. Все проще, ты хочешь нуждаться в ком то, а тот „кто-то“ должен нуждаться в тебе. Обоюдная зависимость»       От размышлений Таюю оторвал Кабуто, который тихо подошел проверить прогресс. Видимо он все еще собирал вещи для своей миссии. Далее последовала длинная лекция, после которой девушке было в приказном тоне поручено немедленно заменить капельницы.       Кабуто вышел, а Таюя снова приблизилась к Кимимаро и вновь убрала с его лица ткань, теперь практически полностью. Она провела тонкими пальцами по лицу шиноби. Он не отреагировал. Она, едва касаясь его лица, провела рукой по лбу, сдвигая прядь серебристых волос. От соприкосновений с этой бледной кожей от руки расходилось странное ощущение. «Уже совсем сдурела Хокумон?! Ты че творишь?! Капельницы должна ставить, а не фигней всякой страдать!» Внутренний голос Таюи бушевал, борясь с внутренними противоречиями.       Она поменяла капельницу, сделала инъекцию, все эти процедуры заняли не более десяти минут, что делать с образовавшимся свободным временем она не знала, Кимимаро все еще не приходил в себя, а в комнате кроме приборов, медикаментов и кровати ничего не было. Девушка протерла от несуществующей пыли все горизонтальные поверхности, но и это не заняло ее надолго. Таюя вновь подошла к Кимимаро.       Мысли девушки плыли в исключительно романтичо-унылом направлении «Уже семнадцать, а ещё ни разу не целовалась ни с кем. Хотя для того чтобы целоваться, в идеале, нужно любить. Вроде тоже, полюбить-то хочется, а не научишься такому на курсах. Вот есть искусство шиноби, а как насчет искусства любви? Например, как правильно целовать человека? Или обнимать. Нелегко научиться такому, если тебя ни разу в жизни не обнимали.»       Девушка резко встрепенулась и шлепнула себя ладонями по щекам, чтобы скорее вернуться в обычный, рабочий настрой, придя к неутешительным выводам относительно сегодняшних размышлений, а именно к тому, что от бездействия ее тела мозг постепенно вязнет в пучине бесполезных и абсолютно бабских, низких для шиноби, размышлений. Она вздохнула и направилась к Кабуто с отчетом и для того чтобы задать пару вопросов по поводу того, можно ли ей принести что-то вроде книги в палату       А тем временем за Таюей наблюдала одна весьма интересная личность .