Повседневная жизнь кролика

— Тогда тебя нужно хорошенько наказать, да, малышка? Боги, его голос так заводит, когда он говорит что-то подобное… Да сейчас ни одна речка так не текла, как я. Стоп… Нет… — Да, накажите меня… По всей строгости… Я слишком рано стала радоваться… Буду ликовать лишь тогда, когда переживу свой первый раз… Чёрт, только сейчас мне стало страшно от того, что это может быть чертовски больно… Не слишком ли я погорячилась, что решила вот так вот сдуру напялить на себя этот комплект и попросить Чонгука о том, чтобы он нагнул меня так, что завтра в школу я буду ползти, а не идти… Из омута мыслей меня вытягивает поцелуй, которого я и ожидать не могла. Но… Этот поцелуй отличается от всех предыдущих… Раньше, если Чон и целовал меня, то так, чтобы я смогла ощутить его желание кого-нибудь поиметь. Море похоти и животной страсти, так сказать… А сейчас… Поцелуй такой трепетный и нежный… Он наполнен лишь светлыми чувствами, от чего сердце лишь сильнее начинает трепетать. — Может стоит переместиться в спальню? — на выдохе произношу я, как только парень отстраняется от меня. — Ты как всегда права, малышка, — секунда, а меня уже закидывают на плечо и несут на второй этаж. Невольно создаётся такое ощущение, что для Чонгука поднять тушку, вес которой 55 килограмм — обычное дело. — Неужели, что я настолько лёгкая? — бубню я, после чего получаю смачный шлепок по заднице, — за что?! — Забыла, что сейчас я — твой хозяин. Пока не позволю сказать или о чём-то спросить, ты не имеешь права открывать рот. Ты посмотри на него… Как в роль альфача влился-то… Моё тело соприкасается с белоснежной простынёй, после чего Чон начинает осыпать мою шею мимолётными поцелуями. Его руки уже во всю исследуют моё тело, хотя я так и остаюсь в халате и комплекте… — Знаешь… — начинает парень, отстраняясь от моих ключиц, — я же толком и не успел рассмотреть бельё, в котором ты сейчас… Сейчас у тебя есть шанс показать мне всю свою сексапильность, детка. Не хочешь ли доказать мне, насколько горячей можешь быть? — С радостью… — я лишь пошло облизываю пухлые губы, после чего откидываю чёртов халат в самый дальний угол комнаты. Приглушённый свет, белоснежная постель, море лепестков роз, свечи… И два тела, что хотят вдоволь насытиться друг другом. Их так тянет друг к другу, что они уже изнемогают от желания, но лишь оттягивают время для того, чтобы каждый из них смог не на шутку завестись. Безбашенный и животный секс после трепетных поцелуев? Ха, почему бы и нет. Оседлав Чонгука, я лишь начинаю тереться промежностью о его детородный орган, от чего ловлю тихие стоны со стороны парня. Да, ситуация повторяется… Но, если тогда я сыграла с ним жестокую шутку, то сейчас всё иначе… Если в тот раз от желания изнемогал лишь Чон, то теперь и я… — Не нравится, когда тебя так дразнят, да, Чонгук? — я лишь ехидно улыбаюсь, начиная расстёгивать рубашку темноволосого, но тот прерывает меня, потянув поводок на себя. — Не забывай, что сейчас я доминирую, — с этой фразой он впивается в мои губы требовательным и страстным поцелуем, попутно пытаясь расстегнуть мой лифчик. Наши языки сплетаются в жарком танце, попутно борясь за право доминирования, от чего возбуждение становится лишь сильнее, а сквозь поцелуй чувствуется, как Чон улыбается. Он, наконец-то, справляется с застёжкой лифчика и медленно стягивает его с меня, после чего отправляет в полёт в самый дальний угол комнаты, Впрочем, за моим лифом туда летит и рубашка парня. — И почему ты скрываешь свои шикарные формы? Зачем одеваешься в такие огромные футболки и кофты? — Чонгук уже давно нависает надо мной, опаляя горячи дыханием мою шею. — Потому что, если я буду носить блузки с глубоким вырезом, то ко мне будут клеиться альфонсы, вроде тебя, — после этой фразы я утягиваю его в долгий поцелуй, попутно пытаясь расправиться с ремнём на его брюках. Разум и здравомыслие уже давно покинули пределы моей головы, впустив в неё похоть. Мозг перестал работать, и я желаю лишь одного… Его… — Чёрт, — начинаю шипеть я от злости, ведь мне так и не удалось стянуть с Чона эти чёртовы брюки, — на кой-чёрт вы носите такие ремни, который хрен расстегнёшь?! — Не злись так, малышка, — пара ловких движений и Чонгук остаётся в одних лишь боксерах. Да как он смог так быстро совладать с этим ремнём?! В голове не укладывается! Удобнее устроившись между моих ног, парень начинает медленно стягивать с меня трусики, а с его лица так и не сходит ехидная улыбка. — Ты такая милая, когда смущаешься. Даже и язык не поворачивается сказать, что ты когда-то была грозой школы. — Перестань ворошить прошлое, Чонгук… — я лишь перевожу взгляд с темноволосого на стену, тихо шепча, — я уже давно изменилась… И ты, наверное, тоже… — Наверное? — мои ушки улавливают звуки падающей одежды, от чего по всему телу пробегает табун мурашек. Неужели… Он сейчас без боксеров?! — малышка, ты говоришь так, словно до сих пор считаешь меня последним козлом. — Эт… — Чонгук начинает тереться своим детородным органом о мою промежность, как бы предупреждая о том, что может войти в меня, — это не так… — Хорошо. Я докажу тебе, что изменился за всё это время, что провёл рядом с тобой. Ты же думаешь, что я грубый и неотёсанный придурок, что трахает всё, что только увидит. Считаешь, что и в постели я буду таким же… Но я докажу тебе обратное… — он медленно входит в меня до самого основания, тихо шепча на ушко, — я буду ласков с тобой… Не сделаю тебе больно… Буду обращаться с тобой трепетно, ведь это твой первый раз, да? Я думала, что всё будет намного больнее… Накручивала себя… Но, видимо, из-за того, что я дух, то и боль я ощущаю не так сильно, как ощущают её люди. Я ведь не один форум посетила, читала ответы девушек, что лишились девственности… А получилось всё так, что я ничего почти и не почувствовала… Чон начинает медленно двигаться, иногда полностью покидая моё тело и вновь входя по самое основание. Покрывает шею поцелуями, а когда ему надоедает ошейник, выкидывает его к чертям собачьим. Порой становится слегка больно, когда парень оставляет засосы на коже. Она у меня и без того чувствительная, что может остаться синяк от того, что меня схватят за запястье, а тут… Чувствую, что завтра у меня на шее будут красоваться огромные и красные пятна… Оставляет после себя влажную дорожку, медленно спускаясь к ключицам, после чего ставит засосы и на них. Чон, так сказать, засыпает моё тело метками, как бы предупреждая всех о том, что принадлежу лишь ему. — Стой… — кое-как произношу я, как только парень касается кончиком языка моего соска, — прекрати… — Неужели, ты так сильно возбуждаешься от того, что кто-то трогает твои соски? Они у тебя настолько чувствительны? — он лишь вновь ехидно улыбается, после чего начинает посасывать мою грудь, выводя на ней языком невидимые узоры. Даже немного ускоряет тем, потому что, наверное, хочет довести меня такими способами до оргазма. Он — словно дьявол. С каждой минутой набирает всё больший темп, а когда отстраняет от моей груди, начинает нашёптывать на ушко всякие пошлости, нарочно опаляя горчим дыханием самые чувствительные участки кожи. — Я… Я больше не могу… — на выдохе произношу я, после чего кончаю первой. Чон же делает ещё пару рваных движений, после чего падает на подушку рядом со мной, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Да, он был прав. Смог доказать мне, что изменился… Перевернул мой мир с ног на голову… Он слишком невероятен, в чём я убеждаюсь уже не первый раз. Только вот… То, как он быстро может измениться за одну секунду… Я о том, как может начать милашничать, а через долю секунды может стать очень серьёзным… — Это… Невероятно… — я поворачиваюсь в сторону парня, после чего закрываю глаза, пытаясь его поцеловать, а в ответ слышу лишь слово «Пари»… — Пари… Ты же понимаешь, что всё то, что сейчас происходило между нами… Всё было сделано лишь из-за пари, верно? Ни о какой любви не может быть и речи. Это был лишь просто секс… Не более… Слёзы… Слёзы начинают стекать по щекам, а одна из них падает прямо Чонгуку на плечо… — Что-то не так? — парень слегка приподнимается с места, а я лишь падаю на подушку и поворачиваюсь к нему спиной. — Нет… Я в порядке… Просто что-то попало в глаз… Да, ты прав. Мы делаем всё это лишь из-за пари… Верно… Ни любви… — голос начинает предательски дрожать, а слёзы начинают медленно скатываться на подушку, впитываясь в наволочку. Нужно оборвать разговор, пока он не понял, что я плачу, — я устала. Спокойной ночи, Чони… — Спокойной ночи. Я не могу перестать плакать, ведь слышать такие слова от любимого человека… Это так больно, что сердце на части разрывается… Хочет закричать, но я не могу, ведь даже и рот открыть не получается. Ненавижу… Как же я ненавижу это чёртово пари!