Повседневная жизнь кролика

— Прощай, — я выбегаю из этого чёртового класса, направляясь в сторону выхода. Сейчас мне плевать на то, что на улице уже давно льёт дождь. Что при себе у меня только мобильник и ключ от дома. Хочется удалиться… Не имеет разницы куда, главное, чтобы подальше от него. Уже в какой раз… Мир пытается вбить в мою голову, что людям доверять нельзя! А я всё пытаюсь убедиться в том, что в человеке могут быть не только плохие качества… Покупаюсь на их сияющие улыбки, лесть и лживую доброту, за что и получаю нож в спину. Но… Теперь я не вижу смысла жаловаться. Так мне и надо… Чтобы в следующий раз я думала не своим доверчивым сердечком, а головой, не совершала подобных ошибок. Слёзы всё продолжают стекать по моим щекам, после чего падают на асфальт и сливаются воедино с каплями дождя. Одежда насквозь промокла, да ещё и этот ветер… Такие поры, что с ног сбивает… Волосы начинают прилипать к лицу, а по телу пробегают табуны мурашек. Холодно… И так одиноко… Такое ощущение, что из моей груди вырвали сердце, оставив вместо него огромную дыру, как напоминание о неудачной любви… — И чего ты от него хотела, Мидзуна? — я лишь вытираю рукавом рубашки слёзы с, наверное, уже красного и опухшего лица, — думала, что он тебя полюбит? Верила в то, что изменится ради тебя? Ха, ты так смешна… Дура полнейшая… Ты лишь была его очередной игрушкой, которой он умело воспользовался… Верно… Была бы я такой же обычной, как и все, а не каким-то там недоразвитым духом… Не было бы и этого пари… И всего фарса… Жила бы себе спокойной жизнью… И Хоби был бы жив… Такое ощущение, что судьба испытывает меня. Делает всякие подлянки, словно ждёт… Ждёт, когда моя психика треснет по швам, и я совершу суицид. Уже бы давно вскрыла вены, ведь и мои нервы не железные. Умру и избавлюсь от всех проблем… Да и никто не вспомнит обо мне. Уже есть несколько поводов, чтобы взять кухонный нож и со всей силы воткнуть его себе в живот. А потом ко мне вновь возвращается разум, тихо шепча… — Это лишь временные трудности… Ты должна бороться… И я вновь приободряюсь, начинаю радоваться каждому мигу. Даже та Сюзи, что недавно стонала под Чонгуком… Когда она строит мне козни, то я лишь радуюсь этому. Нужно смотреть на мир шире, да и более позитивно, так ведь? — Верно… Подам заявление о переводе, уеду в другую страну и начну жизнь с чистого листа. Пора бы расстаться с прошлым и воспоминаниями, что уже столько лет лежат на моих плечах, словно груз. Я уже начинаю мечтать о том, как приеду в Италию и отведаю настоящей итальянской пасты, как оступаюсь и лечу вниз по небольшой горке. Вся одежда, волосы и я сама… Всё в грязи! Белая блузка стала коричневой, а меж локонов застряли опавшие листья и травинки. — Блеск! И где я очутилась? — оглядевшись по сторонам, не замечаю ни одного человека, лишь небольшую речку, что маячит у меня перед глазами, — удивительно… Как ещё мой телефон остался жив? Дождь стал лить ещё сильнее, но ветер стих. Хоть что-то хорошее… — Мидзу? — я резко поворачиваюсь и начинаю таращиться на невысокую мужскую фигуру, что держит в своей руке белоснежный зонт с незамысловатыми чёрными узорами, — ты что тут делаешь? Боже, что с тобой приключилось? — Я… Упала… — щёки сразу же розовеют от стыда, ведь неприятно говорить кому-то о том, что я — полный лох, который упал на ровном месте и испачкался до такой степени, словно неделю пролежал в грязевой луже, — а ты что тут делаешь, У Бин? За мной сталкеришь? — Я хоть и люблю тебя, но не до такой степени, чтобы тебя преследовать… Я просто живу рядом… — Ах, вот оно как, — я поднимаюсь с прохладной земли, пытаясь отряхнуть грязь с юбки, но лишь сильнее размазываю её, — пожалуй, я пойду домой… Мда, опозориться на всю жизнь? Могу, умею, практикую. Так я ещё и в душе не… Ну то, что делают с девушками во время брачной ночи… Короче говоря, не знаю я, как мне вернуться пехом в мой населённый пункт. — Я же вижу, что ты понятия не имеешь, как добраться домой… Меня раскрыли… Всё, это провал… Сейчас он кинет меня тут одну, а мне придётся ночевать на какой-нибудь остановке в обнимку с местным бомжом… Ах, судьба, за что мне такие испытания? — Идём, — парень берёт меня за руку, несмотря на то, что она вся в грязи и моей крови… Я же её стесала, пока падала… — переночуешь сегодня у меня. Не отпускать же в таком виде девушку домой… — Эм… Ну… Это… — Можешь не волноваться. Я не буду к тебе приставать. Ты же девушка Чонгука. В груди начинает щемить, как только я слышу его имя, от чего непроизвольно скриплю зубами и сжимаю ладонь в кулак до такой степени, что костяшки белеть начинают. — Ну… Я бы не сказала, что теперь смогу назвать его своим парнем… — Поссорились? — В… Вроде того… — Может быть, ты мне расскажешь всё в подробностях? Выпьем по чашечке горячего чая, а я выслушаю тебя. *** А у него квартирка получше будет, чем у Чона… Менее мрачная, да и всё выполнено в зелёных тонах. В зале на стенке даже нарисовано огромное дерево, что растёт рядом с небольшим озером. Да и мебель такая удобная, мягкая… С бархатными подушками… Ах, я в раю… Я, правда, ошиблась… Ванная комната и уборная были сделаны в морском стиле. Голубой потолок, на котором изображены солнечные лучи, что проникают в глубь океана, а на стенах красуются разноцветные рыбёшки с акулами и алыми кораллами. И мягкий коврик… Который сделан в форме ракушки… — У тебя здесь так уютно… — Бинни большой молодец, что смог обставить всё так… Простенько и со вкусом. — Если бы ты это мне из туалета прокричала, то я бы тебя неправильно понял… — парень протягивает мне одежду, смущённо отводя взгляд в сторону, — надень это, а грязную одежду кинь в стиральную машинку. — Как скажите, господин! — Не стоит меня так называть… Ты же не моя рабыня… Но ты, сто проц, хотел бы, чтобы я ей стала… *** — Ну, мне идёт? — я предстаю перед У Бином в безразмерной белоснежной рубашке и в чёрных треках, которые длинной были мне до колена. — На тебе всё так хорошо сидит. Даже лучше, чем на мне… Он как-то помрачнел? Я его самолюбие задела?Простите, сир, я не специально родилась такой БОГИНЕЙ. Ничего не могу поделать со своей природной красотой. Ах, так бы и поимела эту красотку... — Я уже чай нам заварил. Да и тортик порезал. — ТОРТИК?! — в моих глазах зажигаются огоньки, а живот начинает давать о себе знать, мол «Настало время дико и беспощадно жраааать!», — так чего же мы медлим? Бегом пошли на кухню! *** Так вышло, что чай дурно на меня подействовал… Я снова разнылась, распустила сопли и рассказала Бинни обо всём, что успело случиться за то время, как он покинул пределы школы. Руки дрожали от волнения, что я случайно пролила немного чая, но мне, слава Богу, за это подзатыльник не отвесили… — Сволочь… — можно было слышать, как парень тихо скрипит зубами от злости, — как он мог с тобой так поступить?! Ты же такая хорошая и любящая девушка. И верная… Вечно нянчишься с ним, опекаешь… А он… Поворачивается к тебе задницей… Мелкий говнюк… Если увижу его на тренировке, то хорошенько заеду кулаком по его смазливой роже! Ну… Вы в группе все, как бы, смазливые, не?.. — Не заводись ты так, — я делаю небольшой глоток чая, после чего продолжаю излагать свою мысль, — он не стоит твоих нервов и внимания. За драку тебе может круто прилететь от менеджера… К тому же… Я даже рада, что всё вот так разрешилось… Теперь меня ничто не держит здесь, и я могу уехать в другу страну, узнать больше о её культуре. Это же здорово… — И ты больше не приедешь сюда? Никогда? — парень заметно приуныл, даже над ним стала летать тёмная аура уныния и безразличия. Но оно и понятно. Девушка, что ты так любишь, хочет уехать в другую страну, и у тебя не выдастся возможность прийти к ней в школу, на работу… Не будет шанса поговорить со своей любимой… — Если хочешь, то я буду приезжать сюда несколько раз в месяц. Будем вместе гулять по паркам и кормить голубей. Ну, если за тобой, конечно, не погонятся толпы фанаток. — Был бы рад, если мы с тобой ещё раз так посидели где-нибудь и поговорили по душам. Я смог немного лучше тебя узнать… Как на счёт того, чтобы сходить в кино. Ну… Перед твоим отъездом. — Конечно, — я лучезарно улыбаюсь, склонив голову на бок, — я всеми руками ЗА! Сейчас на душе так спокойной и уютно, словно я сбросила тяжёлый груз с плеч, что волокла за собой долгие годы. Сердце трепещет, а улыбка уже который час не может сойти с лица. Я уже и забыла, когда в последний раз кому-то так открывалась. У Бин — тот тип парней, с которым бы я хотела сблизиться. Думаю, что мы бы стали отличными друзьями. Понимаем друг друга с полуслова, да и когда-нибудь, возможно, я смогу ответить на его чувства взаимностью. Но нашу тёплую и ламповую атмосферу разрушает телефонный звонок, а именно… Мой тупой и надоедливый рингтон… — Кто может звонить в такой час? — я уже встаю со своего места, как меня насильно усаживают обратно, — ты чего? — Можно я отвечу? А ты продолжай пить чай. Он же остынет… И тортик я для кого порезал? — Да, ты прав, — я беру в руки ложку, пытаясь отломить ей небольшой кусок торта, — ответь, пожалуйста. У Бин скрывается в зале, начиная с кем-то оживлённо разговаривать, но мне плевать. Гораздо интереснее вид, что открывается с окна. Ночной город переполнен тысячами огней, над вершиной небоскреба красуются яркие звёзды, что усыпали ночное небо, словно многочисленные узоры на шёлковом полотне. Огромное число машин, словно светлячки, заполняют трассу, постоянно куда-то мчаться, будто бы от того, как быстро они приедут, будет зависеть их жизнь. Я лишь лениво кидаю ещё один кубик сахара в кружку, начиная помешивать её содержимое, после чего делаю небольшой глоток и растекаюсь лужицей по стулу… Ах, блаженство… Проходит пара минут, после чего Бинни вновь радует меня своим присутствием, садясь напротив. Он всё продолжает так же лучезарно улыбаться, как и тогда, когда я сказала, что буду приезжать сюда ради него. — Кто звонил? — интересуюсь я, после чего съедаю маленький кусок торта, зажмуривая глаза от удовольствия. — Да так… Номером ошиблись… Не бери в голову. Может быть, ещё чаю? Или ты заботишься о фигуре? — Если бы заботилась, то не трескала торты на ночь. Поэтому… Я ТРЕБУЮ ЕЩЁ ОДНУ КРУЖКУ ЛИПТОНА!