Особенные

POV Иккинг       Прошла неделя. Неделя ужасных тренировок. Подготовки к тому, на что я не подписывался. Меня просто взяли против воли и сказали: « Ты особенный, а значит борись». Супер!       С шести утра я просыпаюсь и иду на тренировку, после которой чувствую себя хуже, чем после встречи с драконом шесть лет назад. Тренировка длится с утра до вечера. Ещё мне отделена собственная комната, которая по размерам больше, чем весь Оллух. И самая удобная в мире кровать, она совсем не скрипит, в отличие от той, на которой я обычно сплю. Три раза в день меня кормят или скорее откармливают, ведь столько разной еды я ещё не видел. В первый вечер я впихивал в себя всё, что видел, но на следующий день меня вырвало прямо на тренировке. В итоге я усвоил урок, что лучше быть поскромнее. Ещё с утра мое тело привели в порядок. Меня хорошенько отмыли, причесали и одели какие-то женщины. Одели прямо, как на праздник. Это не привычная для меня грубая одежда, такое чувство, что я иду не миры спасать, а на свою свадьбу. Кстати, да, миров много! Когда я об этом узнал, то рассмеялся профессору в лицо. И, да, меня тут ещё и учат.       Так же, те женщины убрали все синяки, царапины и шрамы с моего тела. Это настоящее волшебство. И да, я начинаю верить в волшебство. Ещё меня побрили и расплели две мои маленькие косички. Хотели ещё удалить, тот мой шрам на подбородке, но я отстоял его!       Сейчас я готовлюсь к чему-то. Через пятнадцать минут будет ужин и, как я понимаю, я буду не один. Но я не собираюсь выходить без своих двух косичек. Дело принципа, они не должны полностью меня изменить. Они хотят из викинга сделать джентльмена, смешно!       Я ни разу не встречался с теми, кто меня сюда отправил и никогда не пересекался с остальными «особенными». Ещё по тому гребенному письму было ясно, что я не один буду тут. Но ни на одной тренировке я ни с кем не пересекался.       В общем, косички готовы, и я иду в зал, где должен состояться ужин. Всё по расписанию. Прям, как в темнице.       А зал находится на первом этаже, как и моя комната.       Я захожу в огромную комнату, посреди которой стоит такой же огромный стол. А в самом конце сидит одна особа. Первая мысль: эта та, что загнала меня сюда? Но, когда я замечаю её испуганный взгляд, что рассматривает всё помещение, то предположение испаряется само собой. Она такая же, как я. Такая же заложница. Я подхожу к ней и присаживаюсь рядом. Она с любопытством рассматривает меня, но первым делом её взгляд падает на мою левую ногу, точнее на её отсутствие. Мда… этот удивленный взгляд я постоянно буду встречать при знакомстве. Но и я так же с любопытством её рассматриваю, а точнее её волосы. Они настолько длинные, что я не могу найти их конец. Мой взгляд бегает по длине её золотых локонов, мне очень любопытно понять их длину. Я ловлю на себе её неловкий взгляд и понимаю, что лучше промолчать и перестать так ужасно пялится. Но это уже удивительно! Волосы длиннее, чем борода моего отца! Заставив себя не смотреть на её волосы, я начинаю смотреть на неё. Такая маленькая и хрупкая. Таких девушек на острове не встретишь. Она такая миленькая девочка, которую сразу хочется спасти. Я не могу понять, мы же спасители? Она настолько хрупкая, что, кажется, её сдует лишь одним порывом ветра. Как она собирается миры спасать? Или те, кто нас сюда отправили, рандомно выбирали спасителей? Или это цирк уродов.       — Здравствуй! — она махает рукой перед моими глазами и выводит из транса.       Видимо, моя попытка не пялиться, оборачивается боком. Ведь мой взгляд полностью застыл на ней. Я, наверное, сложил отличное первое впечатление о себе! Она наверняка теперь думает, что я озабоченный.       — Привет, — киваю ей я, и поспешно перевожу взгляд на пустой бокал, что стоит передо мной.       — Я Рапунцель, — представляется она и протягивает ко мне свою крошечную ручку.       — Иккинг, — представляюсь я и тут же слышу её сдержанный смешок.       Мое имя тут вызывает смех… На острове Оллух все уже к нему привыкли.       Затем я пожимаю ей руку и замечаю её скривлённое лицо. Я немного перестарался. Слишком крепко сжал, я привык, что дома все женские особи иногда бывают сильнее самих мужчин.       Нужно запомнить, что её лучше никогда не касаться, а то мало ли.       — Они волшебные, — тихо говорит она, виновато опустив взгляд.       — Что?       Мне послышалось?       — Мои волосы… Они волшебные! — повторяет она и начинает гладить свой локон.       — Что? — снова спрашиваю я, хотя прекрасно всё слышал.       Я как придурок начинаю смотреть на неё круглыми глазами, лишёнными понимания. — Это как? — продолжаю спрашивать я.       Мне ещё хочется добавить: « В чем их сила?», но молчу.       — Я потом тебе покажу, — говорит она, а затем пристально смотрит на меня. Её тоже мучают вопросы.       — Поверь, история моей ноги слишком длинная и запутанная, — улыбаюсь я.       Она ещё не готова узнать о драконах. Уже, судя по её виду, я уверен, что она этих созданий никогда не видела.       — Прям, как мои волосы с утра! — смеётся она.       Я смеюсь вместе с ней. Теперь разговор не такой неловкий. В принципе, Рапунцель довольно милая особа, мы подружимся, но трогать её нельзя!       Дверь открывается и в зал заходит девушка. Она кидает взгляд на меня, потом на Рапунцель. Ничего не сказав, она присаживается напротив нас.       У неё белые волосы. Белые словно только выпавший снег. В общем, милая тройка: парень с косичками, девочка с длинными волосами и седая особь. Судя по виду, она тоже никогда не видела драконов. Её взгляд очень холодный и не выражает ни одной эмоцию, тогда как Рапунцель выражает каждую из своих эмоций. Всё, о чём она думает, можно понять, только взглянув на неё. А вот незнакомка –настоящая загадка. Не поймёшь сразу, как себя вести с ней. Её подбородок высоко поднят, но нос не задран. Она точно знатная особа, но не пользуется своим званием в корыстных целях. Ещё на ней надеты перчатки. А это странно. Может, вместо рук у неё клешни? Я уже ничему не удивлюсь.       — Я Рапунцель! — новая знакомая протянула ей свою руку.       — Эльза, — ответила та, но от пожатия руки воздержалась, спрятав руки под столом.       Ну, точно с руками что-то не то.       Она смотрит на меня.       — Иккинг, — представляюсь я и уже ожидаю смешка, я отчетливо слышу её смех, но Эльза воздерживается. То ли воспитание, то ли отсутствие чувства юмора…       Спасибо ей.       И снова неловкое молчание. Мы молчим минуты три, пока к нам не врывается очередная девочка. Так, если следующая особь снова будет девочкой, то я точно сбегу! Я не выдержу в компании «принцесс». Хотя сбежать я уже пытался. У меня не вышло…       Рыжая девочка идёт грубым шагом, надвигаясь к нам с огромной скоростью. Она одета в платье, но видно, что ей не удобно. В отличие от Рапунцель и Эльзы она сможет за себя постоять, об этом говорил её твёрдый взгляд, наполненный злостью, что готова вот-вот вырваться. По её взгляду можно сказать, что только тронь, и она даст сдачи. Бомба замедленного действия.       Рапунцель не трогать — сломается. Эльзу не трогать — ей касания не понравятся. Рыжую не трогать — мигом убьёт.       Но она больше всего похожа на женщин из Оллуха. Дракона она не испугается, наверное, с ней будет общаться легче всего… или сложнее? Ещё у неё схожая фигура с Эльзой и Рапунцель. Нет, я не пялюсь. На спасителя она больше всего похожа, но по ней не скажешь в чём она «особенная». Вполне обычная, агрессивная девушка, что готова в любой момент засадить кулаком в живот. Прямо как с Астрид. Думал, хоть тут от её нервов отдохну.       Она отпихивает стул и садится за него, или падает… не понятно. В общем, сидим мы рядом. Не знаю почему, но мне стало страшновато…       — Мерида! — грубо представляется она, поставив локти на стол.       Мы по очереди озвучиваем наши имена, как попугаи.       — Вы видели тех, кто нас сюда отправил? — прямо спрашивает она и сжимает руки в кулаки.       Мы, как по команде, качаем головами.       Дверь снова открывается.        «Хоть бы парень» — молюсь я.       И молитвы услышаны. В комнату входит белобрысый и на вид хиленький парень. Его походка лёгкая и очень уверенная. Я сразу понимаю, что он любитель повыделываться. Его волосы практически такие же, как и у Эльзы. Он и садится рядом с ней. Сначала я думаю, что они брат и сестра. Но его взгляд жадно падает на девушку и начинает пристально её рассматривать. Становится ясно, что они не родственники.       Его пристальный взгляд начинает смущать девушку. На её бледной коже появляется румянец. Все это замечают, ведь вся Эльза словно состоит из снега, а красные щёки слишком выделяются из этой бледной картины.       Джек продолжает раздевать её взглядом. Она начинает то и дело поправлять платье, словно думает, что оно задралась. А это практически невозможно, её голубое платье длинной в пол.       Девушка отворачивается от него, прикрыв лицо ладонью. Она начинает осматривать картины, которые висят на стене, лишь бы чем-то себя занять. Я почти слышу её молитвы, чтобы парень скорее отвёл взгляд.       Я решаю спасти её.       — Иккинг! — представляюсь я, протянув руку для пожатия.       Он переводит на меня свои серо-голубые глаза. Они с Эльзой выглядят, как две капли воды, и я снова начинаю сомневаться в том, что они незнакомы.       Я слышу тяжёлый выдох Эльзы. — Джек, — спокойно говорит он и пожимает мою руку.       Наконец, нормальное рукопожатие!       Все снова по очереди представляются. Девушкам он даже протягивает руки, и это правильное решение.       — Ну, здравствуйте «особенные», —смеётся он.       Девочки, словно по команде, закатывают глаза. Все трое одновременно фыркают. Это получается очень комично, мы с Джеком переглядываемся и не можем сдержать улыбок. Мне приходится даже закусить нижнюю губу, чтобы в голос не рассмеяться. А Джек наоборот демонстрирует всем свои ямочки на щеках.       «Особенные» — сейчас это слово всех бесит. Обычным людям это покажется комплиментом, но не в этой ситуации. Это слово звучит, как оскорбление. Словно мы странные.       — И так, позвольте спросить, — начинает говорить Джек, — Вас всех так же без предупреждения сюда пихнули? Или только со мной не церемонились?       В правой руке он держит какой-то флакончик с таблетками. Я даже думать об этом не хочу. Но расставаться с этим предметом Джек не собирается. По тому как крепко он держит флакон, не разжимая кулака, становится ясно, что вещь ему важна.       — Да, — кивает Рапунцель и опускает грустные глаза.       — Давайте каждый по очереди расскажет свою грустную историю. В какой «идеальный» момент вашей счастливой жизни вы получили письмо? — спрашивает он.       Джек словно аниматор на детском празднике. Он пришёл, и мы все сразу начали между собой общаться и узнавать друг друга лучше.       — Прямо перед тем, как меня притащили сюда, — первой начала Мерида, —на меня напал один мой знакомый. Хотел задушить меня…       Она отводит взгляд, а затем вздыхает. Говорить ей трудно, она словно представляет эти ужасающие картины в своей памяти. Теперь её лицо не злое, оно испуганное и грустное.       — Спасибо, безликому уроду! — она ударяет кулаком по столу. — Увижу, убью мигом! Это его рук дело! Это из-за него всё это с нами случилось. Из-за него меня чуть не задушил близкий человек.       Она единственна у кого есть мотивация. Она собственными глазами видела последствие заражения. Когда остальные лишь имели отдалённое представление.       Мне становится жаль её, и хочется обнять, ведь она такая маленькая. И очень милая, когда не пылает от злости.       Рапунцель, которая сидит по левую сторону от меня, встаёт и подходит к Мериде. И делает то, что изначально планировал сделать я. Рыжая девочка обнимает её в ответ, а Рапунцель только говорит:       — Мне жаль.       Затем она снова садится на своё место, боковым зрением я замечаю, что Мерида слегка улыбается. Такая милая, когда не злится. Объятие малознакомой девочки действительно помогло.       Но больше никто ничего не говорит. Рапунцель идеально вложила все утешительные слова в одно объятие.       Джек снова переводит взгляд на Эльзу, но на этот раз для того, чтобы она рассказала свою историю. Словно передав эстафету.       Её щеки больше не пылают. Она поняла взгляд Джека и начинает рассказывать:       — У моей сестры должна была быть свадьба… — грустно вздыхает Эльза и замолкает. Затем снова продолжает: — Я помогала ей с приготовлением, а позже сделала одну большую ошибку. Ужасную ошибку. Я извинилась, мне было стыдно и жаль, правда жаль. Я не хотела! Конечно, она не сердилась, но вышла из комнаты сказав на последок: «Всё в порядке». Но я знала, что это не так… И после, меня забрали сюда. Дали бы мне хоть пару минут объяснить, почему я пропала в столь важный для неё день.       Эльза сжимает руки в замок. Это самые длинные её слова за вечер.       — Почему ты носишь перчатки? — спрашивает Джек, смотря в её глаза.       Первый, кто осмеливается спросить.       Эльза испуганно смотрит на него, словно тот затронул самую ужасную для неё тему. Её взгляд окончательно убеждает меня, что её особенность… нет, странность! Её странность заключается в её руках. Она не просто так носит перчатки, а Джек не просто так держит в руках флакончик.       Девушка не хочет отвечать на его вопрос и просто качает головой.       — Это как-то связанно с той ошибкой? — снова спрашивает он.       Эльза отводит взгляд в сторону.       — Я прав?       Эльза кивает и снова прячет руки под стол, чтобы не привлекать внимания. Затем она кидает взгляд на меня, словно передаёт эстафету. Или же этот взгляд является мольбой о помощи, чтобы я скорее перевёл всё внимание окружающих на себя.       Мда… Пока, что я спасаю только Эльзу. Осталась ещё вселенная…       Блин.       — А я поругался со своей девушкой, — говорю я и начинаю вспоминать Астрид.       Все четыре пары глаз устремляются на меня, от такого внимания становится слегка неловко.       — Что вы друг другу наговорили? — прямо спрашивает длинноволосая девушка.       Она не спрашивала причину, её интересует, что мы друг другу сказали в порыве гнева.       Я вздыхаю и начинаю подбирать нужные слова. В голове сразу начинает звучать её голос. Её крик: « Иккинг, ты сволочь! Ненавижу тебя!»       — То, что не следовало говорить… — отвечаю я, и сжимаю в руках пустой стакан.       Снова в памяти всплывает голос, мой собственный голос, который говорит Астрид, то, что стыдно вспоминать.       Я назвал её эгоисткой.       Эльза смотрит на меня. Она понимает, какого это покинуть дорогого человека после такого неудачного момента. Но она извинилась — я нет. И даже если бы сейчас она оказалась рядом со мной, то я не уверен, что извинился бы.       Не хочу о ней думать.       Я перевожу взгляд на Рапунцель. Она, поймав его, кивает.       — Меня забрали в один из лучших дней в моей жизни, — призналась она, — Всё было замечательно. Я и мой муж…       Она не договаривает, так как её прерывают наши удивленные лица, что смотрят на неё.       Ого! Она замужем! Поверить не могу, на вид ей где-то шестнадцать. Выглядит таким ребёнком.       — Мне девятнадцать! — поясняет она. — Сегодня…       Мы переглядываемся. История каждого всё хуже и хуже. Свой день рождения она проводит с нами! Нет, конечно же Джек, Эльза и Мерида неплохие ребята, но она могла отметить его со своим мужем.       Повисает молчание.       — Happy Birthday to you, — тихо запевает Мерида.       — Happy Birthday to you, — с улыбкой подхватывает Джек, а поёт он, мягко говоря, не очень.       — Happy Birthday dear Rapunzel, — поют эти двое хором, голоса их приятно сливаются.       Щёки Рапунцель становятся ярко красными от смущения.       — Happy Birthday to you, — подпевает Эльза.       Когда с её уст срываются эти звуки, по всему моему телу пробегают мурашки. Её голос цепляет за душу.       — May the good Lord bless you, — поют хором все трое.       Затем я получаю удар локтем в живот. Я таки ждал, когда это случится и рыжая бестия меня ударит. Это невыносимо, она слишком похожа на Астрид.       Все ожидают, чтобы и я начал петь, но я не пою. Я никогда не пел и не собираюсь…       Пока меня снова не ударяют…       — May the good Lord bless you.       Звучит четыре голоса.       Дверь открывается и на пороге показывается незнакомка.       — Happy Birthday dear Rapunzel, — допев эту строчку, все стихают и смотрят на неё.       — Happy Birthday to you — допевает она.       Удивительно, одна песня навсегда соединяет сердца шестерых незнакомцев.       Незнакомка маленькая и низенькая девочка. В два раза меньше, чем Рапунцель. Что может быть меньше, чем Рапунцель?       — Эм… Привет! — говорит она. — Я сильно опоздала?       — Нет, — говорит Джек, — присаживайся, ты пришла вовремя! Только стало весело.       Девочка присаживается возле Джека.       Судя по виду, о драконах я ей никогда не расскажу!       Джек по очереди представляет каждого из нас и рассказывает всё, что узнал о нас.       — А теперь твоя очередь! — усмехается он, продемонстрировав ей свои ямочки.       — Ну… Я Моана из Мотонуи. Меня забрали за день до того, как я должна была стать вождём. А ещё я дружу с океаном…       Я замечаю, что Эльза слегка меняется в лице или мне только так кажется.       Моана первая, кто говорит о своей странности, остальные же решают оставить этот разговор.       Не успевают все расспросить о её «друге», как в зал врывается множество женщин, которые сносят сотни различных блюд. Я уже забываю о Моане и её друге и начинаю взглядом проглатывать курицу, которую ещё не успели поставить на стол. Женщины покидают этот зал так же быстро и неожиданно, как и вошли.       Наступает молчание. Все нападают на еду, тишину разрушает лишь тихое чавканье.       — Между прочим, — Джек поворачивается к Моане, продолжая впихивать в себя всё, — пока тебя не было, мы все голодали!       — Тогда радуйтесь, —смеётся Моана, — Богиня еды пришла!       Джек ухмыляется.       — Нет, просто еду не могли подать, пока не придёт каждый гость. Это называется «этикет».       Сначала я не верю своим ушам, а затем оборачиваюсь и удивляюсь окончательно. Слова принадлежат Эльзе. По виду и не скажешь, что она может вот так просто наехать на незнакомую ей девочку. Я перевожу взгляд на Моану. Слова Эльзы зацепили её. Уголки губ, что были приподняты, моментально опускаются вниз.       — Простите… — грустно говорит Моана и опустила свой взгляд на тарелку. Она начинает вилкой ковырять салат и больше не поднимает взгляд.       Джек, сидящий между двумя девицами, прямо ощущает напряжение, что возрастает вокруг них. Ему уже не так нравится сидеть рядом с Эльзой, но отсаживаться он не намерен.       Внезапно на стене, где ранее висела картина, возникла женщина. Это точно была магия, иначе я не мог объяснить движущееся тело незнакомой особи. Удивлены таким явлением все, кроме Джека. Хотя после письма-телепорта меня уже ничего не должно удивлять.       — Приятного аппетита, дорогие гости, — с улыбкой говорит та женщина.       «Гости», дорогие-черт-возьми-гости! Эти слова выводят меня из себя.       Я снова сжимаю в руке стакан, который на этот раз наполнен пуншем.       — Вы наверняка уже все познакомились, — так же радостно говорит она, — завтра в восемь утра вас ждёт совместная тренировка. Вы должны научиться работать в команде. И эта будет ваша последняя тренировка! Потому что послезавтра мы отправим вас в один мир, который только-только попал под действие заражения. Вашей задачей будет остановить его и предотвратить распространение хаоса.       Она говорит это так, словно это само собой разумеющиеся вещи.       — На сегодня всё. Спокойной ночи особенные!       «Особенные»…        Затем она исчезает и на её месте снова возникает картина.       — Иккинг! — внезапный крик Мериды на миг оглушает меня.       Я смотрю на неё, не понимая в чём дело.       — Твоя рука!       Я перевожу взгляд на стол и вижу свою окровавленную руку, которая крепко сжимает остатки стакана.       Мерида бледнеет от ужаса.       Я даже не заметил, как разбил его. Из-за ненависти к той, что нас сюда отправила, я перестал думать о чем-либо другом и даже не почувствовал боли. Но теперь, осознав всё, я начинаю отчетливо ощущать боль. Я сжимаю губы и стараюсь изобразить невозмутимое лицо.       — Всего лишь царапина! — я выдавливаю из себя некое подобие улыбки.       Левой рукой я начинаю отдирать осколки, которые впились в кожу, кривляясь от боли.       — Я помогу! — это не было предложение, это было утверждение.       Рапунцель вскакивает со своего места и, схватив меня за здоровую руку, начинает тянуть вверх, чтобы я встал.       — Пустяки, — отмахиваюсь я, но всё же встаю.       Стоит нам только отойти от стола, как все ахают. Я даже не знаю, что удивляет их больше – моя отсутствующая нога или волосы Рапунцель.       — Это длинная история, — говорит она, указав пальцем на мой протез.       — Поверьте, эта история ещё длиннее! — указываю я на её волосы.       — И запутаннее! — добавляет она.       Мы смеёмся, но остальным совсем не смешно. Мы поспешно выходим из зала, оставив всех в недоумении. Рапунцель тащит меня куда-то.       — Постой , — кричу я, — не волнуйся ты так. Со мной всё хорошо.       Кровь начинает стекать на лестницу, по которой мы бежим наверх. Я не особый любитель ходить по лестнице, но я так увлечён тем, куда меня ведёт Рапунцель, что вовсе забываю о своём недостатке.       Мне больно, но не настолько, чтобы делать из этого трагедию. Но должен признать: мне очень приятно её внимание и забота.       Астрид, почему ты не можешь быть такой?       Мы оказываемся в её спальне. Я осматриваюсь. Комната практически ничем не отличается от моей. Такая же огромная кровать, на которую она легким движением руки толкает меня, а сама присаживается рядом.       — Эй! — восклицаю я.       Надеюсь, никто никогда не узнает, о чём я успел подумать за эти секунды. От этих мыслей становится стыдно.       Рапунцель начинает обматывать волосами мою больную руку.       — Знаешь в чём моя особенность? — загадочно спрашивает она, хоть и знает ответ.       — Это странность! — возражаю я.       Я в ужасе слежу за её движениями. Теперь меня пугает не Мерида, а Рапунцель. Зачем обматывать волосами мою рану?       Всё становится куда страннее, когда она начинает петь. А потом ещё страннее, когда волосы начинают светиться.       — Рапунцель! — с ужасом восклицаю я.       Хочется бежать.       Когда она допевает свою песенку, что-то про яркий луч и про путь во мгле, она начинает разматывать свои волосы.       Раны нет.       Вообще.       Мой испуганный крик разносится по всей комнате. От крика Рапунцель подскакивает.       — Успокойся! Прости, надо было сначала предупредить! — виновато вскрикивает она, словно только что не излечила меня, а искалечила.       Я закрываю рот. Голова взрывается. Я испуганно осматриваю свою руку не в силах отвести взгляда. Рапунцель тоже молчит, аккуратно присев возле меня. Наверное, ей не впервой видеть такие лица после её нестандартного лечения. Она боится лишними словами спугнуть меня, она боится даже пошевелиться. Она терпеливо ждёт, когда я отойду от шока. Молчим мы дольше минуты. Я не ухожу из её комнаты, и она не выгоняет. Вот так вот сидим друг напротив друга.       — С днём рождения! — зачем-то говорю я.       Она улыбается мне.       — Это то, что ты хочешь сказать? — смеётся Рапунцель.       — Ну, у тебя же день рождения! Такое принято слышать в этот день! — нелепо оправдываюсь я.       — Я только что излечила твою рану, обмотав её волосами. Я пела и волосы светились! Я жду вопросов, — улыбается блондинка.       И вопросы есть. Миллионы вопросов. Я не могу об этом не думать. Из миллионов вопросов я выбираю самый идиотский:       — А кровь осталась на волосах?       Девушка прикрывает рот рукой, затем, не выдержав, начинает смеяться во весь голос. На вопрос так и не отвечает. Переспрашивать я не решаюсь и решаю при любой возможности самому проверить, не испачканы ли её волосы.       Рапунцель тянется ко мне рукой. Я не понимаю, зачем и слегка уворачиваюсь, но она следует за мной. Её рука аккуратно касается моей маленькой косички.       — Я могу спроси… — аккуратно начинает она.       — Я викинг, а не то о чём ты подумала! — спешу сказать я.       Светловолосая снова смеётся. Такой милый смех.       — Теперь всё ясно! — говорит Рапунцель, смотря мне в глаза.       — Что именно? — не понимаю я.       — Твой шрам, — объясняет она и проводит пальцем по моему подбородку.       Я махаю головой, чтобы она убрала руку. И она убирает. Её касания приятны, но Астрид…       — … твоя нога, — продолжает она, смотря уже на мой протез.       Я не выдерживаю и рассказываю ей всё о драконах. Она сидит и внимательно слушает, затаив дыхание. Она не боится, она хочет увидеть их. Хочет прокатиться и я пообещал прокатить её на Беззубике. История за историей мы рассказываем друг другу всю свою жизнь. Все тайны и переживания. За пару часов рассказываем друг другу почти всё и не можем остановиться. Она рассказывает про Юджина, я про Астрид. Я узнаю о ней много того, чего обычно не рассказывают при первом знакомстве.       — В каждый твой день рождения в небо запускают фонарики? — переспрашиваю я.       — Именно! В основном это они помогли мне найти свой дом, — объясняет она.       Затем светловолосая девушка отводит взгляд на окно, словно ищет там фонарики. Она сразу же меняется в лице и с грустью продолжает смотреть на чистое небо.       — А сегодня первый день рождения без фонариков, — подытоживаю я.       Она кивает.       — Я сейчас!       Сказав эти слова, я выхожу из её комнаты, оббежав коридоры, я останавливаюсь возле лестницы. Чтобы не повторять своих ошибок, я сажусь на перила и просто съезжаю вниз. И там я врезаюсь в кого-то между седьмым и шестым этажом.       — Ауч…       Я вижу перед собой, лежащую Моану. Такая низенькая, она ростом мне по грудь, не удивительно, что я её не заметил.       — Прости!       Я должен быть джентльменом и подать ей руку, но так выходит, что она протягивает руку мне. С одной стороны это унизительно, но с другой мне труднее подняться, чем ей.       — Ты тоже, — улыбается девушка.       Я игнорирую её руку и самостоятельно встаю.       У меня нет ноги, но это не делает меня слабым.       — Уже поздно, — говорю я очевидное, — почему ты не у себя?       Будто меня это сильно волнует. Но всё же, не пора ли ей идти спать? Она же такая маленькая…       — Я потерялась… — виновато говорит она.       — Чего шумите? — спрашивает Джек.       Парень стоит на двенадцать ступенек выше нас.       Он огорчён. Не потому, что мы громко беседуем, а потому что шумим без него.       — Ребёнок потерялся.       Я кидаю мимолётный взгляд на Моану. Она уже кипит от злости, из-за того, что я назвал её ребёнком.       — Моана, а тебе сколько? — прямо спрашивает Джек, смотря на её пылающие щёки.       — Шестнадцать! — возмущённо кричит она.       Старше, чем мы предполагали, но всё равно младше всех нас.       Мы с Джеком снова переглядываемся.       — Какой номер у твоей комнаты? — спрашиваю я.       В ответ она пожимает плечами.       Забыла номер комнаты! Как так можно?       — Этаж? — с надеждой спрашивает светловолосый.       Девушка отрицательно качает головой.       — Волшебно!       Джек говорит это слово таким тоном, словно оно является ругательством.       Моана сжимает зубы и надувает щёки.       — Я не виновата! — оправдывается она, её взгляд бегает то на меня, то на голову Джека, которая продолжает выглядывать из комнаты. — Я не привыкла к таким помещениям! Я всю жизнь жила на острове.       Оп! Живет на острове, как и я. Эта особь становится в разы интереснее, но меня ждёт именинница.       Я кидаю взгляд на Джека, он кивает. Забавно, он понял, что я хотел сказать.       Парень спускается к нам и кладёт свою руку на плечо Моаны.       — Идём, крошка, — ласково обращается он и начинает вести её вниз к шестому этажу.       — Я тебе не крошка! — кричит она, но всё равно идёт за ним.       — Как скажешь, ну, идём искать тебе твой домик.       Я провожаю их взглядом, пока они не скрываются за поворотом. Всё ещё слышно, как Моана злится на Джека, а он вставляет свои саркастические шуточки.       Мы не так долго знакомы, но мне приятна компания Джека. Да, он немного любитель выпендриться, но он очень добрый. С ним легко общаться, и мы понимаем друг друга, лишь взглянув. То как мило он общался с Моаной, хотя она так не считает, говорит о том, что он очень добрый и заботливый человек. На него можно положиться.       А Моана девушка довольно… интересная.       Сбежав вниз по лестнице, я оказываюсь на первом этаже. Я быстро шмыгаю в свою комнату и не выхожу оттуда двадцать минут. Позже я мчусь к комнате Рапунцель, что находится на самой вершине этой постройки.       Признаться честно, я никогда не видел это здание со стороны, и мне никогда не удавалось отсюда сбежать. Здание защищает какое-то невидимое поле, что отталкивает меня и не даёт ступить и шагу.       Коридоры тут кажутся бесконечными, множество комнат, которые внешне не отличаются друг от друга. Двери все совершенно одинаковые, если не считать номерных значков. Номер моей комнаты 273. Главное запомнить эту цифру, чтобы не потеряться, как Моана.       Ещё я никогда не бывал в других комнатах. Шесть комнат отделены для «особенных», одна для зала, где мы ужинали, другая для салона, в одной находится огромная ванна, ещё восемь для тренировок, остальные я не посещал.       Добежав до восьмого этажа, а с одной ногой это занимает больше времени, чем обычно, я достигаю комнаты Рапунцель.       Когда я открываю дверь и вхожу в комнату, то она уже переоделась в пижаму и сидит возле туалетного столика, расчесывая свои волосы.       — Я не думала, что ты вернёшься, — признаётся она, осматривая меня с ног до головы.       — Мне уйти? — улыбаюсь я.       — Нет! Что ты, оставайся, — Рапунцель резко махает руками перед собой.       Я улыбаюсь и подхожу к ней ближе.       — Что это там? — спрашивает она, заглядывая мне за спину.       Я прячу руку за спиной, держа подарок для неё. Вытягиваю руки и показываю подарок, она ахает.       — Конечно, он не такой, каким ты его привыкла видеть. И один бумажный маленький фонарик не заметит тысячи светящиеся огоньков, но…       Следующее, что я увидел — её крошечная слезинка, которая медленно прокатилась по щеке. Девушка плачет из-за моей доброты. Незнакомая девушка не постеснялась плакать при мне!       — Ты чего?       Она рукавом рубашки быстро смахивает слезинку и, шмыгнув носом, говорит:       — Он великолепен! Спасибо!       Рапунцель берёт мой маленький фонарик, который по размерам с её ладонь. Маленькая свечка горит внутри него. Маленькая крупица огня в её руках.       Девушка шагает к окну и запускает фонарик в небо.       Я наблюдаю за тем, как зачаровано она следит за улетающим подарком. Она не сводит с него глаз, пока тот не исчезает.       Как я понял из её рассказов, фонарики ассоциируются у неё со свободой и путём домой. Только запустив в небо фонарик, она поняла, что тут одинока.       Одна девушка среди незнакомцев, непонятно где.       Мы все это ощущаем. Все шестеро одиноки тут, но мы все вместе.       В тот день у меня появился друг. Настоящий друг, а ведь она даже не является драконом. Мы и дальше продолжали рассказывать друг другу всё на свете, не следя за временем. Стало немного обидно, когда она уснула, так и не сумев рассказать конец истории о том, как её волосы вернули прежнюю длину.       Я не решился её будить и покинул комнату как можно тише. Спускаясь к себе, в самый низ по опять-этой-чертовой-огромной-лестнице я натыкаюсь на Джека.       Парень сидит на одной из ступенек и о чём-то размышляет. Он не сразу замечает меня. Когда наши взгляды встречаются, он с улыбкой кивает мне. Время уже довольно позднее, но у Джека сна нет ни в одном глазу. Его взгляд как всегда весёлый и бодрый, полон энергии, но уголки губ опущены и на лбу сидит морщинка.       Он не спрашивает, почему я не сплю в такое время, и я не спрашиваю, что он делает на лестнице.       — Моана… — хочу спросить я, но он опережает:       — Мы так и не нашли её комнату, — заметив мой удивленный взгляд, он объясняет: — Большинство комнат не заперты и внутри они не отличаются друг от друга. Та же мебель и те же обои. Поэтому Моана просто зашла в комнату возле моей и пошла спать.       — Хорошо, — улыбаюсь я и начинаю спускаться к себе.       — Спокойной ночи, — желает он мне, когда я уже оказываюсь на семь ступенек ниже.       — И тебе, — оборачиваюсь я.       Лицо Джека расплывается в ухмылке, и он качает головой.       Я только успеваю дойти до своей комнаты, как падаю на кровать в своём солидном костюме. Не успевает голова коснуться края подушки, как я засыпаю.