I got summer on my mind

      Хёнвон — это постоянно красные полуприкрытые глаза, шатающаяся походка, шмыгание носом да какое-то понурое выражение бледно-серого лица. Он выглядит как чертов наркоман, чокнутый геймер или вампир, и что для него более справедливо доподлинно неизвестно никому в его университете, ведь первое второму не мешает, а третье и второму и первому тем более. Впрочем, когда дело доходит до обсуждения Че в кругах как широких, так и довольно узких, всё оборачивается серией баек и шуточек, особенно качественно излагаемых неким Ли Минхёком, который «все обо всех знаю, а если не знаю, то умело выдумываю», в результате чего обычный чуть более мрачноватый и чуть менее здоровый на вид, чем другие, парень превращается в живого мертвеца и настоящую университетскую легенду.       Нечисть, именуемая Че Хёнвоном, в отличие от вымышленных собратьев не скрывается от прямых солнечных лучей, ест как не в себя, и не обладает какими-то сверхчеловеческими способностями — даже учится весьма средненько. И всё равно привлекает много внимания своим красивым мрачным лицом, темной мешковатой одеждой и такими же темными иссиня-черными густыми волосами. Казалось бы, не слишком общительный и угрюмый парень навряд ли стал бы местной знаменитостью, но вуаля — количество поклонниц неуклонно возрастает с каждым днём прямо пропорционально увеличению диаметра темных кругов под глазами. Самого Че это ничуть не заботило бы и не напрягало, не беси его популярность другого весьма загадочного персонажа, о котором — не может быть! — не знает даже Ли Минхёк.       Хёнвон иногда думает, что тоже лучше бы его не знал, но всё выходит так, как выходит, и брюнет в очередной раз плетется к туалету, прогуливая философию и матеря мысленно весь белый свет.

___

      На улице уже смеркается, и Хёнвон, вытягивая рукава длинного черного кардигана до кончиков пальцев, думает о том, как хорошо было бы сейчас оказаться дома под теплым пледом, с горой снэков, в обнимку с ноутбуком, потому что да, философию посещать ему и впрямь совсем не хочется. Но еще меньше он хочет снова плестись в старый обшарпанный туалет, неуверенно жаться к стенке одной из отвратных кабинок и леденеть не в силах шевельнуться от одного только присутствия низкорослого, но очень «прожорливого» существа.       Кто бы мог подумать, что Че Хёнвон никакой не вампир, а его жертва. Кто бы мог представить, как он тушуется перед неприметным ботаником Ю Кихёном, обмякает под его хищным взглядом, ненавидит себя за это, но потом идет за ним снова и снова. И обнажается. Сам.       — Ходят слухи… — Ю начинает, как и всегда, издалека, приближается медленно, звонко щелкает замком в дверце. — Что у тебя кто-то появился.       Прежде чем Кихён заканчивает фразу, его руки дотягиваются до хёнвоновских плеч, черный кардиган скользит вниз, оставляя брюнета в темно-серой футболке, открывающей тонкие бледные руки, никак, к слову, не пытающиеся остановить то, что происходит в следующий момент. Хёнвон только недовольно вздыхает, чуть более смело глядя Кихёну в спрятанные за линзами радужки и вскидывая голову вверх.       — Это всё из-за тебя, — возмущается он, демонстрируя огромное красное пятно на шее, — просил же, только не сюда…       Весь тот крохотный запал, который овладевает Хёнвоном, тут же спадает, стоит Ю прильнуть, прижав Че к тонкой перегородке, что едва не шатается от подобного напора. Хёнвон шатается вместо нее, как какая-нибудь бумажная кукла. Ему бы отшвырнуть источник своих бед от себя подальше, но от Кихёна отстраниться он и не пытается, только шумно выдыхает чуть ли не всю свою жизнь слабеньким неуверенным вздохом, когда Ю зарывается рукой в его волосы, тянет его к себе вниз и едва не прижимается губами к гематоме на бледной шее.       — Мне стоит извиниться? — шепчет он и, не дожидаясь ответа, влажно целует поверх своей же собственной метки.       Кто бы мог подумать, что прикосновения вампира обжигают? Что дыхание мало того, что есть, так еще такое жгучее. Что у мертвеца может быть стояк. Крепкий, упирающийся Хёнвону в бедро, стояк.       Хёнвон осознает, к чему всё идет, знает, как ослабнет после и, спасибо, если не сдохнет прямо тут, в университетском туалете. Однако перестает что-либо понимать, когда теплый влажный язык проходится вниз к ключицам, а чужая рука орудует с застежкой ремня его брюк.       — Ну давай, не медли, — всё, что он способен заявить вампиру, зажимающему его в углу и бесцеремонно лапающему его хиленькое тело.       Слабенькие на первый взгляд руки крепко хватают его за бедра, а на хитром лице лисьи глаза сужаются в тонкие горящие недобрым полумесяцы. Потом картинка перед глазами плывет, все неизбежно смешивается, и Хёнвон под влиянием действия непреодолимой силы теряется в ощущениях. Он замечает под веками яркие вспышки, ощущает каскад резких толчков и чувствует собственную кровь, теплой струей скользящую под футболку. Это же самое тепло наполняет Кихёна и оседает алым на его губах. Губах, которые опускаются вновь на шею, оголенное плечо, закусывают мочку и шепчут короткое и немного небрежное:       — Спасибо.

___

      Хёнвон не помнит, когда в последний раз приходил в себя, когда чувствовал себя уж если не хорошо, то хотя бы сносно. Он ослаб и с трудом держится за несчастную перегородку, негромко матерясь, потому что вся футболка в крови, а ему отсиживать еще две пары.       — Ты специально, да? — бросает он недовольный взгляд на натягивающего джинсы Кихёна, но тот лишь улыбается.       А потом прижимается снова и сцеловывает, громко хлюпая, свежие проступившие пунцовые капельки.       Хёнвон непроизвольно прикрывает глаза, почти теряет равновесие и посылает к черту оставшиеся занятия, потому что в этот момент он — пелена перед глазами, приятная слабость в каждой клеточке тела, влажные ладони и имя вампира, срывающееся с губ на выдохе. Он не какой-нибудь вечно обдолбанный наркоман или помешанный геймер. Хёнвон — гребаный фетишист, о чем, к счастью, никакой Ли Минхёк даже не догадывается.