Запутавшиеся в намерениях

Она открыла глаза. Снова перед ней было место из единственного, но постоянно повторяющегося кошмара. Тёмно-фиолетовое вязкое желе под ногами. От него струится сероватый дым, испаряющийся в непроглядной черноте пространства вокруг. Чернота манит и пожирает, не слышно даже собственного дыхания. "Почему всегда эта бездна?"- подумала девушка. Было страшно, её ноги уже по колено увязли в фиолетовой массе, за дымом не было видно всего, что ниже пояса. Она с ужасом поняла, что не чувствует своего тела. Оно растворяется? Это точно сон? Хотелось кричать, звать на помощь, пытаться выбраться, но она не могла ничего. Тишина давила, вжимала её тело в дымную неизвестность. Не было никакой уверенности, что в этот раз она выживет или проснется. Для неё это было одним и тем же. С леденящим душу ужасом пришло осознание - она не может дышать. В этом месте нет ничего живого, нет и воздуха. Есть лишь она и смотрящая в неё бездна. Все было как в первый раз, хоть и повторялось из года в год. Она уже не помнила себя без кошмаров, но и не знала с точностью, когда бездна вновь настигнет ее. "В этот раз я умру"- пробило набатом в висках. Пучина затягивала её все глубже, лёгкие жгло от нехватки кислорода, в глазах все померкло.

***

Девушка открыла глаза. Холодный ветер бил ей в лицо, смазывая дорожки слез. Она осмотрелась, вокруг была лишь тёмная синь и звезды. Куда на этот раз? Далеко внизу был город, окруженный лесом со всех сторон. Атмосфера вокруг него была тихой и потухшей. " Сейчас глубокая ночь, а я зависла тут, наверху"- она бросила ещё один взгляд на далекий город и, не удерживаемая более в воздухе, начала падать. Все случилось так неожиданно, что времени на крик не осталось. Город неумолимо приближался. "Просыпайся же!"- взмолилась она про себя, и, словно вняв ее мольбам, все резко прекратилось. Тишину разбил выдох, полный облегчения. Падение пришлось бы аккурат на каменную башню прямо под ней. Девушка разгребла руками воздух, чуть продвигая себя в пространстве, и осторожно схватилась за пик башни. Немного погодя, её босые ступни коснулись холодного камня. Она стояла на небольшом балконе, увитом зеленым плющом. Нестерпимо хотелось внутрь. Окончательно замерзшая девушка зябко передернула плечами и потянула на себя граненую ручку застекленной двери. На её удивление дверь легко поддалась, гостеприимно распахнувшись и позволив ступить на пушистый ковёр, устилавший пол комнаты. Та была среднего размера и круглой формы. Стены украшали какие-то холсты и гербы, развешанные чуть хаотично, на туалетном столике громоздилась куча вещиц: разнообразные флаконы с яркими этикетками, расписная ваза с неизвестными девушке цветами и маленькая лакированная шкатулка с миниатюрной балериной, медленно скользившей в очередном па по ровной окружности крышки. Чуть поодаль стоял огромных размеров платяной шкаф, дверца которого была чуть приоткрыта, а в середине комнаты разместилась деревянная кровать с пологом. Девушка подошла ближе, рассматривая резные столбцы, и провела рукой по гладкой поверхности ткани, скрывающей от неё владельца комнаты. "Шелк это что ли?" - она снова погладила ткань, а после, недолго думая, чуть приоткрыла завесу. За ней обнаружилась совсем юная девушка, быть может, подросток. Светлые волосы упали ей на лицо, поэтому сложно было сказать наверняка. Девушка отошла от кровати и ещё раз осмотрела комнату. Здесь явно жил человек в достатке, взять хоть этот камень, врезанный в чуть щербатую поверхность стены. "Ну не пижонство ли?"- усмехнулась она,-" так демонстрировать свои цацки. Что это? Алмаз?" Она уже хотела подойти к камню, но тот вдруг налился алым светом и засверкал потоком искр, испуская ощутимые тепловые волны. Вокруг поднялся шум. Блондинка подпрыгнула с кровати и испуганно вгляделась в камень. Дверь распахнулась, и в комнату вбежала полноватая женщина в скошенном набок белом чепчике, громко охая и размахивая руками. Одна из них прошла прямиком сквозь грудь девушки, отчего та недовольно поморщилась. Однако люди в комнате не обратили на неё ни малейшего внимания, девушку никто не мог видеть, чувствовать или слышать. Она была призраком этого мира. - Беда! Срочно, быстрее, поднимайтесь!- женщина запыхалась, - у нас совсем мало времени! Да бросьте вы этот наряд, держите халат и за мной! Перепуганная и бледная блондинка выпустила из рук мантию и в панике посмотрела на свою гувернантку. - Марта, в чем дело? Ч-что случилось? Я не...- слова срывались с её губ, не успевая сформироваться в мыслях. - Я объясню по дороге! Ну же! Вы в опасности, они уже близко! Блондинка накинула протянутую ей вещь и бегом двинулась к двери. Почти сразу же внезапно вскрикнув, она сменила свой маршрут и ринулась к туалетному столику. - Мой кристалл! - Да быстрее же! Схватив из шкатулки небольшой кристалл на светлом шнурке, она кругом развернулась и нос к носу столкнулась с тайной гостьей. У той от неожиданности перехватило дыхание: лицо незнакомки было слишком близко. " Глаза... Золотистые? Такое вообще возможно?" Дверь громко хлопнула, и девушка вышла из своего лёгкого ступора. Тянуло пойти следом, она хотела сделать шаг навстречу, но тело не двигалось. "Только не это!" Под ногами уже затягивалась фиолетовая воронка.

***

Она вскочила с кровати, откидывая промокшее одеяло и убирая с лица прилипшие черные пряди волос. Ее грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Тело покрыл холодный пот, а горло саднило от жажды. - Вот и дома, Рейна, - спутано пробормотала она. - Как только ты дожила до совершеннолетия?

***

День обещал быть сложным. Нет, день обещал быть неудачным, просто кошмарным: с самого утра все валилось из рук, а грудь терзало смутное чувство тревоги. Рейна, не склонная верить всяким предрассудкам, махнула рукой на дурное предчувствие, но к обеду дела лучше не стали, а тревога даже усилилась. Это значительно подпортило ей и без того унылое настроение. Университет не был ее заветной мечтой или отрадой юности: занятия были скучными, преподаватели - узколобыми приверженцами старой системы, ей не нравился ее факультет, сокурсники, да и впрочем, свое пребывание в корпусе она считала лишним. В душе хотелось верить, что все не так плохо, и первое впечатление было ошибочным - не стоило придираться к людям. Однако время утопило ее хрупкие надежды в море скепсиса и доле презрения. Прошел год, за тем второй, Рейна не сменила мнения. Находясь здесь, у нее возникало всего одно желание - побыстрее уйти. Впрочем, отношения с одногруппниками сдвинулись с отметки "минус" до отметки "ноль". На этом достижения заканчивались. Учеба шла из рук вон плохо, а из спорта пришлось уйти. Последнее ее не радовало и часто наводило на мысли о правильности своих поступков. Думать-то, она думала, но с окончательным решением тянула до последнего. Природное упрямство и собственные принципы не давали делать того, что хотелось. В такие моменты она хмурилась, кусала внутреннюю сторону щеки, а затем растерянно качала темноволосой головой, вызывая возмущенный и наигранный кашель профессора. К самой Рейне люди относились странно. У нее сложилось впечатление, что они просто не знают, как к ней относиться. Брюнетка по своей натуре была скрытной, что порождало самые разные слухи: от проблем с психикой и побега из родного дома, до участия в мотогонках и солистки в рок группе, выступающей по выходным в клубах и барах. Ей оставалось лишь удивленно хлопать глазами и крутить пальцем у виска. Версии знакомых смешили ее и побуждали устроить конкурс на самую нелепую историю о похождениях таинственной и мрачной одногруппницы. Однако стоит отдать им должное - кое в чем они все же были правы. Рейна и правда не жила с родителями, но лишь потому, что ей это было удобно, более того, возможности позволяли. И да, Рейна действительно была немного мрачной. Это не носило негативного оттенка, она одевалась, как и вся молодежь этого небольшого, но шумного городка. Отличие состояло лишь в предпочтении более темных тонов в одежде. Как правило, девушка не расставалась с кожаными эбонитовыми гриндерсами, лишь летом сменяя их на такие же черные кроссовки. Она носила чуть свободную ей в плечах кожаную куртку, отделанную изнутри мериносовым мехом, футболки темных цветов с кричащими надписями и рваные джинсы. За спиной Рейны практически всегда можно было заметить спортивного вида рюкзак, довольно большой, но последнее время почти пустующий. В общем, ничего особо примечательного, ее стиль можно было назвать спортивным. Звонок с последней пары прозвучал, словно церковный колокол, и отозвался облегчением в сердце брюнетки. Не дожидаясь привычных окликов, она схватила свой рюкзак и быстрым шагом покинула лекционную. Оставаться здесь ей больше не хотелось, как и не хотелось возвращаться домой. Нужно было перевести дыхание и успокоить себя - твое чувство тревоги себя не оправдает, это последствия ночного кошмара, остынь уже. Ноги сами привели в родной небольшой сквер, находящийся недалеко от дома. Свежий воздух и короткая прогулка должны были сделать свое дело. Городские часы показывали полдень, занятия кончились раньше обычного. Рейна расправила плечи и медленным легким шагом двинулась вниз по витиеватой тропинке, позволяя себе окунуться в спутанные мысли. Солнце было ярким, но совсем не грело, лишь одаряя все вокруг притворно ласковым светом. Осенние деревья высились и громоздились по бокам от дорожки, скрывая девушку от настойчивых лучей и рассыпая перед ней ковер золотистых листьев. Воздух был прохладным и свежим, как после дождя. Это приводило в тонус, дышалось легко и приятно. Где-то вдалеке пели птицы, разбавляя полуденную тишину. Сквер был почти пуст: школьники, обычно занимающие газоны и карусели, шумно кричащие и устраивающие бесполезную беготню, сейчас были на учебе, суетливые люди, шастающие по улицам и не замечающие перед собой никого и ничего, кроме дороги, тоже были заняты. Изредка можно было встретить старушек, оккупировавших скамейки и пустым взглядом смотрящих в новый выпуск журнала, или молодых мамочек, мерно шествующих и гордо поднимающих голову, толкая впереди себя коляску со спящим в ней карапузом. Спустя час хаотичного шатания беспокойство в сердце улеглось, примерные планы на остаток дня были продуманы, так что Рейна с чистой совестью и трезвой головой зашагала по направлению к родной улице. Район, в котором располагался ее дом, был спальным, определенно не самым лучшим, но и достоинства у него были: тихий и спокойный дворик, находящийся вдали от шумных улиц и развлекательных заведений, укрытый сенью старых деревьев дом с небольшим заброшенным садиком на заднем дворе, разрисованная граффити пустующая детская площадка с поломанными качелями. Эта часть Рейне нравилась особенно - она любила тишину. Неприятности доставляли лишь соседи, часть из которых была вечно пьяными кретинами, а другая часть норовила засунуть свой нос в каждую щель и каждый угол, что порядком утомляло. Около старого и чуть обшарпанного дома громоздились гаражи всех цветов и размеров, сливаясь в причудливую вереницу полной безвкусицы, добавлявшей, по мнению девушки, заключительный штрих в общую картину. Тут же, рядом, стояли переполненные мусорные баки, возле которых валялись потрепанные, уже никому не нужные, кроме дворовых собак, предметы мебели. Рейна слегка притормозила возле старого кресла с разорванной в пух обивкой: обычно в нем спали местные четвероногие. Оно, будто трон, манило к себе бродячих животных и именно из-за него чаще всего устраивались каждодневные свары. Сегодня кресло пустовало. Брюнетка пожала плечами и отвернулась от мусорных баков, чуть смутившись собственного интереса к пережиткам прошлого. Ее взгляд небрежно скользнул по ряду пестрых гаражей и неожиданно тревожно остановился на самой крупной и темной расщелине между грязно-розовым и бурым. Вот оно... Мозг пробил тревогу, отозвавшуюся в нервных окончаниях на кончиках пальцев. Подходить к казавшемуся враждебным месту она не спешила. Впрочем, уходить тоже. Отчего-то интуиция шептала ей оставаться на месте, выжидая неведомо что. Рейна вняла ей и сейчас тихо стояла рядом со старым креслом, напряженно вглядываясь во тьму между стенками гаражей. Было до странного тихо. Минута, две, пять. Ничего не происходило. Брюнетка нервно рассмеялась и легонько шлепнула себя по щекам. Как раз в этот момент из темноты и неизвестности буквально выпала светловолосая девушка. Она выглядела до жути измученной, и все пыталась продолжать движение, хотя ноги ее уже не держали. Рейна вскинулась и сделала шаг по направлению к пострадавшей, но тут сильнейшее чувство пустоты и обреченности пригвоздило ее к земле. Она не могла сделать и шага, навалившаяся усталость позволяла ей лишь наблюдать за происходящим - силы покидали ее с каждым вздохом. Блондинка, наверняка тоже попавшая под влияние этой пустоты, успела лишь обернуться на расщелину, затравленно вглядываясь в нее и подавляя свои рыдания. Из темноты выплыли трое. Рейна не видела такого раньше, надеялась, что не увидит и впредь. Высокие, в то же время чуть сгорбленные, мрачные фигуры в черных плащах. Бледно- голубая, местами отсутствующая, будто от ожогов, кожа, покрытая вечным инеем. Продолговатая голова, без волос, без глаз, кожи, носа и рта - на ней не было ничего кроме широких, чуть дрожащих пор и неравномерных прорезей, сочившихся серым и тусклым леденящим паром. Вокруг всех трех существ вился черный дым, будто впитываясь в их кожу через ожоги и поры. Оно, одно за другим, издавало тонкий резонирующий вой, чем-то напоминающий пение китов. Он холодил кровь в венах и походил на плач, полный боли и отчаяния. Сомнений быть не могло - ни плач, ни существа не принадлежали миру Рейны. Фигура в плаще протяжно взвыла и потянулась к блондинке, та закричала в ответ, пронзительно и звонко, словно зовя на помощь. Крик стих на улице, при этом не стихая в груди девушки. Он будто зарождался в ее сердце, пробуждая все светлое, что в нем было. Девушка обхватила руками колени и сжалась настолько, насколько это было возможно, свет, исходящий от нее, прямо из-под кожи, все рос и креп. Совсем скоро за ним не стало видно его обладательницу. Рейна в нехорошем предчувствии зажмурилась. Еще секунда, и волна абсолютного чистого света, белого, как только что выпавший снег, прокатилась по всей улице. Существа, взвыв в последний раз, рассыпались горстками пепла. Настала полная тишина. Брюнетка, опасаясь, приоткрыла глаза, понимая, что все закончилось. Чувство слабости ушло, будто и не было, но теперь от волнения дрожали руки и ноги. Кое-как собравшись с силами, она осторожно подошла к блондинке. Та была без сознания. Хрупкая фигура, правильные черты лица, длинные ухоженные волосы: она не выглядела бездомной. А все же видок еще тот... Девушка лежала на грязном асфальте в одной ночнушке. То, что было ее накидкой, судя по всему дорогой и хорошей, теперь висело на ней грязными оборванными лохмотьями. Она была боса, ноги изранены в кровь, так ярко выделявшуюся на светлой коже. Блондинка чуть подрагивала, на лицо были все признаки лихорадки. Рейна присела рядом с ней и дотронулась прохладной ладонью до горячего лба незнакомки. - Эй, ты как? Ну же, попробуй встать, хоть немного,- она закинула себе на шею тонкую руку новоприобретенной проблемы и попыталась вслушаться в чуть различимое бормотание девушки. Толка от этого не было.- Ладно, слушай, я помогу. Попробуй и ты помочь, одна я нас не дотащу. Какого черта я творю?

***

Трактир "Олень и Волк" славился на весь Эйнвальд своим элем, пожалуй, по праву признанным лучшим в городе. При этом злые языки не уставали напоминать про дрянной виски и отсутствие хорошей музыки. Спорить с этим было бессмысленно, виски делать не умели, а от пьяных бардов было мало пользы - те раздражали посетителей похабными частушками и сплетнями вместо того, чтобы взять в руки лютню, как полагается всякому нормальному барду. "Олень и Волк" стоял на главной площади, что было на руку владельцу, но именно из-за этого трактир не мог похвастаться большими размерами. Это было чуть меньше средних размеров здание, зажатое между других магазинов и бакалейных лавок, как-никак, а главная площадь - лакомый кусочек для каждого дельца. Мистер Бабингтон, владелец трактира, изо всех сил старался решить проблему нехватки места, но идеи его иссякли почти в самом начале. Он махнул на все рукой и дал добро на надстройки и пристройки к зданию. Результат его деяний поражал граждан своим дурновкусием. Надстройка громоздилась над трактиром как невесть откуда свалившаяся деревянная коробка. Те же языки все не унимались и говорили о небезопасности сооружения и о вопиющей нескладности, портящей картину города. Мистер Бабингтон не спорил, трактир действительно был ужасен на вид, но приток посетителей все рос, так что он украсил здание ленточками, стараясь сгладить впечатление несуразности, и успокоился на этом. Второй этаж служил виталищем для постояльцев. Довольно странное решение, учитывая, что гостей у Эйнвальда не было от слова совсем. И все-таки комнаты сдавались, принося свой небольшой доход. Чаще они использовались как тайное место для встреч, или же их снимали люди, уставшие от дома и желавшие побыть наедине с собой. В эту беспокойную ночь всего одна комната не была пустой, в камине потрескивал огонь, отбрасывая жутковатые тени на деревянном полу. Прямо напротив камина стояло большое кресло, увешанное шкурами животных. В нем сидел мужчина лет сорока пяти, угрюмым взглядом уставившийся в эпицентр очага. Вся его поза говорила о расслабленности: вытянутые ноги, кружка эля в руке, спиной он откинулся на мягкую шкуру лисицы, задумчиво поглаживая мех другой рукой. Но внешность часто бывает обманчивой - внутренне мужчина был так же расслаблен, как натянутая тетива лука. Он был несомненно высок, широк в плечах и статен. Короткие волосы темно-каштанового оттенка открывали вид на смугловатый лоб, едва тронутый морщинами. Густые брови, большие глаза орехового цвета, прямой с широкими крыльями нос и трехдневная щетина - его можно было назвать видным. Человек незнающий мог бы предположить, что у мужчины высокий статус, и он занимает далеко не последнее место в обществе, и оказался бы абсолютно прав. В кресле вальяжно развалился глава независимого отряда его Величества, а именно, Дункан Траст. Словно расслышав звук своего имени, мужчина поморщился, как от мигрени. Сегодня ночью творился сущий беспредел. Как и бывает в таких случаях, ничто не предвещало беды. Дункан, как и любой горожанин, спокойно спал у себя дома, жаль только, что совсем недолго. Город окатило горячей волной алого света, исходящего из кристалла на главной площади. Люди, спросонья мало понимающие, в панике выбегали из своих домов, налетая друг на друга и стараясь понять, из-за чего поднялся такой шум. Сам Дункан, знавший не больше остальных, но старавшийся держать маску спокойствия, вышел к поутихшему кристаллу и гаркнул на всю площадь, заставляя стоявших возле него людей подпрыгнуть на месте и отстраниться. - Торн, мать твою за ногу! Где тебя черти носят?!- из толпы людей к Трасту выскочил рослый парень и, ошарашено хлопая глазами, уставился на главу отряда.- Час от часу не легче! Зачем ты мне нужен, болван, отца своего позови! Небось, снова в кабаке, собака... Упомянутый болван осоловело хлопнул глазами и помчался в противоположную от Дункана сторону искать собаку-отца. Не прошло и получаса, как к Трасту, расталкивая широкими плечами людей на площади, начал пробираться высокий мужчина чуть помятого вида. - Траст!- не уступая начальнику, гаркнул Торн. Дункан поморщился. - Твой перегар и здесь уже чувствуется! Объявляй собрание! Норман Торн привычно провел рукой по густой светлой бороде и понятливо кивнул. - Через десять минут в гильдии как штык!- пробасил он, и стоящая перед ним женщина потерла занывшее ухо.

***

Гильдия, тихая и удаленная от общей суматохи, освещалась лишь мерно горевшими факелами на каменных стенах. Здание раньше было особняком королевской семьи, не очень большое, но пригодное для того, чтобы провести пару мирных спокойных деньков наедине с семьей. Лет шесть назад наследный принц Ричард передал двухэтажный особняк своему отряду для повсеместных нужд. Дункан организовал бурную деятельность, и уже через неделю здание было не узнать. Все комнаты были вычищены до блеска, ненужный хлам передан в умелые руки или отправлен на помойку, а на фасаде красовался ярко-красный герб искателей, изображающий черного волка со стрелой в зубах. Теперь это место по праву можно было назвать гильдией искателей. Вышеназванные тем временем собрались в круглой комнате на втором этаже. Атмосфера вокруг была напряженной и угнетала, плясавшие тени от пламени только сгущали краски. В центре стоял массивный дубовый стол, за которым и собрались искатели. Они сидели в полной тишине, разбиваемой нервным постукиванием пальцев по шершавой поверхности стола. Дункан к товарищам не присоединился - он, чуть раскачиваясь, ходил взад-вперед, минуя книжные шкафы, иногда останавливался, бросал взгляд в окно, после чего продолжал движение. Наконец, ходьба ему приелась, он кашлянул, обращая на себя внимание согильдийцев, и начал свою речь. - Положение у нас не ахти. Тревога есть, тишина есть, паника есть. Нет причины, их вызвавшей. У нас нет никакой информации. Действовать придется по мере поступления проблем, сейчас у нас их немного. Первое, замок. Торн, я хочу, чтобы ты отправил гонца разведать обстановку. Как только что-нибудь прояснится, сразу доложить мне. Следующее, границы с лесом. Стив, Перси, соберите наших новичков, разделитесь на отряды и езжайте на южную и западную границы. Обыщите там все, жду от вас доклад. Морт, ты берешь самого быстрого коня и мчишь на север. Там должны быть гвардейцы с капитаном Юджином. Не думаю, что они в курсе ситуации, проверь их. И последнее... Люди в городе. Паника ни к чему хорошему не приведет, это я беру на себя. Грим, ты парень толковый, поможешь мне. Всем все ясно? Выполнять!