Ошибся

Эти три дня проходят быстро и до неприличия медленно одновременно. Акутагава успевает закончить два дела по работе, почти поругаться с Чуей и десяток раз накричать на Хигучи, один раз напиться саке, которое он не любит и после которого ему плохо, и провести ночь без сна, созерцая в темноте потолок. Причина – тигр и случившаяся у них размолвка, разом перечеркнувшая то лучшее, что еще теплилось в и без того израненной душе. «Мне даже нечего возразить ему, - мысленно говорит он себе, - тигр прав во всем. В конце концов, виноват я один. Его слова лишь это подчеркнули. И теперь он открыт ко всему новому. То, что я наблюдал и то, что происходит у него с Кекой, тому подтверждение». От этих мыслей хотелось загнать себя в еще большее болото самобичевания, что он с успехом и совершал. И вариться бы ему в нем еще бесконечно долго, если бы внешние события не стали подвигать обратные варианты развития событий. Удивление вызвало пришедшее спустя три дня длинное подробное сообщение от человека, которого он нанимал следить за тигром, пока сам находился за пределами Йокогамы. «Накаджима Ацуши подавлен и во всем винит себя. Он не может работать и извиняется перед девочкой и коллегами за собственное состояние. Он почти не ест. Он старается быть один, но так его состояние только ухудшается. Он выглядит как человек с разбитым сердцем». Акутагава хмурится, перечитывает. Все бы ничего, но этому человеку он перестал платить и отпустил, едва прибыл в Йокогаму. Короткого звонка хватает, чтобы убедиться, что отработать свой последний день и отправить сообщение его нанял некто посторонний Кто – Акутагава догадывается, но не знает, верить ли, и испытывает раздражение. Зачем ему? Более того, что он хотел этим показать? Что Ацуши плохо? Что это он виноват в том, что ценный ученик захандрил? Акутагава ничего не понимает и ему это не нравится. Взять опасное задание с долгим отъездом из Йокогамы снова кажется наилучшим выходом, но сделать этого он не успевает. Когда поздним вечером тигр сам ему звонит, Акутагава удивлен. Но трубку хватает так быстро, как только может, даже не думая о том, что ответить и как себя вести. В голове проскальзывает миллион возможностей, что последует дальше. Тигр хочет его оскорбить. Тигр хочет извиниться. Тигру понадобилось что-то по работе. Но когда этот сбивчивый голос предлагает встречу, он сперва не верит и ищет подвох. И все же цепляется, отчаянно, как раненый зверь, боится упустить. Потому что устал безумно – и за эти месяцы, и куда сильнее, куда болезненнее – за эти дни. И хоть по-прежнему считал себя недостойным этого мальчика и понимал, что его подозрения не могут оправдаться, все-таки желал выкарабкаться из той пропасти, куда сам себя загнал – и по сей день не может выбраться. Но хочет, иначе остался бы сидеть на месте и события приняли бы совершенно иной оборот. Что мог сказать ему тигр? Для чего желал увидеться? У него миллионы догадок, и все совершенно невероятны. Уже сам факт, что мальчишка согласился принять его прямо сейчас, что вообще ему позвонил, сродни безумию. Но о чем бы ни пошла речь, это лучше, чем сидение на одном месте, топтание по уже давно смятому. Ночной воздух остужает мысли и горячую голову, но сердце все равно бешено, безумно колотится. В груди бьется понимание, что сейчас он примет любое решение, которое ему предложит тигр. И он бесстрашно идет вперед и жаждет завершить все как угодно, лишь бы больше не сомневаться. Хочет еще разок заглянуть в безумно красивые глаза, что бы в них ни увидел. Ацуши смятен. Когда он наконец видит его лицо и встречается взглядом, то наблюдает растерянность и вместе с тем твердость принятого решения. Только озвучивать его почему-то не спешат. Вместо этого мнется, жует губу. - Ты так быстро… Наверняка не ожидал, что его гость придет вот так – через окно. Мрачный, с осунувшимся лицом, сжатыми губами и видом изгнанной из дома собаки. - Тебе нужно было время? – даже голос звучит глухо. - Нет… времени было предостаточно. Я подумал немного и… - Ацуши замолкает, опускает глаза. Но продолжение терпеливо ждут и он нерешительно его выдает, - мне правда нужно было несколько дней, чтобы хотя бы попытаться это принять. Почему ты мне это сказал тогда? Это было настолько неожиданно, что я не мог поверить. И сейчас все еще не могу. - Разумеется, - Акутагава устало опускает голову, - я сказал тебе то, что хотел. Я вернулся из-за тебя, тигр. Не вынуждай меня снова это повторять. Я больше тебя не побеспокою этим. Я услышал тебя и в первый раз. - Я знаю! – он поднимает на него лицо с пылающими щеками и смотрит прямиком в глаза. – Я все понимаю! И мне все еще обидно и больно! И я не соврал, говоря, что не могу воспринимать тебя пока иначе… не могу, но хочу! Последние слова буквально режут воздух и заставляют вздрогнуть. Акутагава поднимает глаза, хмурится, всматривается в лицо, благоразумно скрытое в тени. Он не очень верит, что не ослышался. - Что ты сказал?.. - Хочу, - повторяет тигр так измучено, словно достает эти слова из самых недр своей личности, таких скрытых, что даже ему самому туда пусть не всегда дозволен, - хотел всегда, даже если не признавал. Это было больно… и навязываться я тоже не хотел, особенно тому, кому нужен другой человек. Отвыкать тоже было больно. И признаваться себе сейчас. Не говоря о том, чтобы рассказать. Но ты сделал первый шаг, и я понял, что пожалею, если оставлю все как есть и доведу до того момента, как будет поздно. Но ведь сейчас пока не поздно, да? Еще можно что-то сделать? Может быть, не сразу… я это тоже понимаю… Последние слова кажутся игрой. Какой-то изощренной местью, хотя Акутагава и знает, что мальчишка на такое не способен. Но он не верит тигру. Смотрит в пылающее лицо и ищет подвох. - Ты издеваешься? Ты считаешь, что это может быть смешно? - Нет… но я не хочу, чтобы ты ушел и все закончилось! Я никогда этого не хотел, но если тогда мне не оставили выбора, то теперь я могу что-то сделать, да? Еще никогда реакция тигра не ставила его в такой тупик, не ошарашивала до оцепенения. От него ждут ответа, а он не может даже поверить в услышанное. Однако все то же желание наконец завершить круг, покончить с болью, уже ставшей ненужной, бьет по нервам, заставляет зажмуриться – и только так, слепо схватить тигра обеими руками, прижать к себе, неловко, смущенно, отчаянно, как попало, и на миг допустить, поверить. Этот миг озаряет его внутренним светом, маня почти преступной сладостью. Чтобы ему, и такое простили, и дали шанс? Но пальцы все решают за него, комкают ткань рубашки, цепко впиваются в теплую плоть – осязаемый, да, можно трогать, и нужно сжать покрепче, пока разрешают. Он удивлен, когда на объятие отвечают. Когда руки несмело обхватывают за пояс, скользят по спине, точно так же робко, но в месте с тем – с отчаянным желанием. Момент, полный болезненной чувствительности, слишком многое значащий для обоих. Позволяющий не отвечать на многие вопросы, делающий их неважными. - Ты же меня не оттолкнешь? – тихо шепчет тигр куда-то в шею. - А я, по-твоему, для этого пришел? В ответ молчат. - Только если оттолкнешь меня ты, - все-таки бубнит ему в волосы Акутагава. Им еще многое надо обсудить, разложить по полочкам, но отрываться друг от друга не хочется. Держать в своих руках теплого мальчишку оказалось удивительно приятно. Приятнее, чем разбирать то, что уже не изменить и лучше оставить в прошлом. Чуть позже они перемещаются на футон – и снова сплетают руки. Они еще даже не целовались, они только привыкают к прикосновениям друг друга и до странного приятной близости. - Да, тигр, я серьезен, - повторяет ему Акутагава, чувствуя, как мелко дрожит в его руках Ацуши, и понимая, что эта дрожь передается и ему. Тогда его сжимают плотнее, прижимаются всем телом – хорошо, что на улице ночь, а луна ушла, потому ничего не видно. Тигр успокаивает прикосновениями, теплыми и домашними, обещающими до безумия приятный уют. И убеждая его, Акутагава позволяет себе поверить. Он впервые спит без кошмаров. Ему впервые так тепло и комфортно. А утром он не успевает осознать случившееся, как к нему жмутся, тычутся носом куда-то в шею, и руки смыкаются на спине. Чуть отодвинуться, приподнять голову и поймать губами чужие губы кажется таким естественным. Тигр же не станет возражать, что их первый поцелуй произойдет в полусонном состоянии? Подвоха не случается даже теперь – в губы ему тепло выдыхают, и внезапно крепко обнимают. Они целуются откровенно, и едва успевший закончиться сон смешивается с реальностью, делая возможным то, что еще вчера казалось неуместной глупостью. Акутагава не умеет быть нежным, но у него получается, особенно когда к нему так искренне льнет этот мальчишка. Вверяет себя в его руки, позволяя окутать теплом и нежностью, которых он никогда не знал. Да, будет сложно, шрамы ведь нужно лечить, и они только на самой первой ступеньке. Попытка может обернуться чем угодно, но оба потянулись друг к другу, несмотря ни на что. А это означает, что оба готовы к сложностям. Оба не идеальны, обо совершали ошибки, кто-то большие, кто-то – меньшие, но сейчас обрели то самое, что позволит им обрести новые силы для преодоления сложностей. - Поговорим позже, - все-таки вынуждает себя сказать Акутагава, наконец отстраняясь от него. - Угу, - согласно кивает тигр. Все верно, ведь самое важное оба уже друг другу сообщили.