...Жила и не знала!

Где-то далеко-далеко в Сноудине, после небольшого совета и долгих размышлений жители обычно не такого морозного города поняли причину такого сильного похолодания, решив что это виновата пропажа эхо-цветка. Собравшись и разделившись на группы горожане начали искать эхо-цветок. Как ни странно, Папирус не привык жить без Санса, даже если он часто бывает у Гриллби и Маффет, на посту или где-либо еще:. Он решил отправиться к паучихе, она его понимала больше, чем огненный элементаль: — Маффет, мне как обычно, кофе, и, наверное без ничего… — Хорошо! Заказ принят! Прошло 15 мин. — Принимай, кофе. А, кстати, как Санс? Папирус опустил глаза и грустно произнёс: — Он очнулся, но сейчас находится у Гастера. — Понятно. Мы с Гриллби волнуемся, — с ноткой грусти проговорила она, — я рада что он очнулся) Наступило неловкая пауза. Папирус был конечно рад, что его брат в норме, но все же его отсутствие навевало грусть. Скелет начал грустно начал попивать кофейку, а когда допил, поблагодарил Маффет за прием и пошел домой, в Сноудин. Он почти дошел до своего знакомого, родного, но в последнее время холодного даже для скелета Сноудина, как вдруг, в тёмном углу он услышал пение… На границе локации находился чёрный уголок. Там был всячески бардак и контейнеры для мусора, как на свалке. Там, среди этого всего, лежал розовый призрак и, закрыв глаза что-то напевал. Это, как вы уже поняли была Меттатон. — За что? Я был супер звездой, а теперь я стала опять собой? Альфис была права, надо было быть осторожнее… Меттатон начала плакать посреди суслика. Постепенно, вокруг нее образовалась лужица, но ей было все равно, ничто не могло сейчас сравниться с ее горем, ведь она потеряла одно из самых дорогих вещей в своей жизни: ее тело, ее красивое, фотогеничной и изящное, но для убийцы слишком слабое тело звезды Она тихонько плакала, что, как ни странно, дало ей каплю вдохновения, и ей на ум пришла песня, красива, но грустная: — Детка, вот моя любовь, посмотри: — Сердце бьет бит, это мой винт. — Твою душу вижу в свете огней: — Мы в финале, и я танцую с ней. — Детка, от гламура сам я не свой, — Будто дернул кто сзади тумблер мой. — Моя камера поймала стоп-кадр, — И застыла ты, будто сейв-файл Она даже развеселилась немного, песня напомнила ей былые дни, когда она выступала перед толпой фанов, что обожали её и продолжала петь: — Об этом даже Дримурр не мечтал — — Бьет неон: «Меттатон»! — На рекламу не уйдем, детка! — Прости, но это все я не со зла… — Ставки — вверх! Жги огнем! — На рекорд уже идет рейтинг! Меттатон уже вовсю танцевала настолько, насколько позволяло ей призрачное тело. Она полностью подняла себе настроение, поняв что это ещё не конец, и из-за этого не стоит настолько страдать. Рядом с ней прошел какой-то шорох, но она не заметила того и продолжила петь: — О, как отважен ты, мой друг! — По-твоему, в какой живем мы век? — Здесь смелость глупостью зовут. — Не будь наивным, глупый человек! Завершив последний куплет, розовый призрак подлетела в воздух, крутанулась на 360 градусов и… Увидела скелета что сияющими глазами смотрел на нее. — ОООООУУУУ, БРАВО, БРАВО!!! — Аааааа!!! И призрак спрятался в мешок с глаз долой. — Не бойся меня! Я, великий Папирус, не дам тебя в обиду! — с величественным видом сказал ей скелет, и героически развевался его алый шарф Меттатон взлетела вверх и смутившись, покрылась румянцем, подумала и произнесла: — Окей, только не смейся над моим гол… — Нет, он прекрасен))) — Оу. Она покраснела, причем ещё больше и сильнее, что чуть не превратилась из призрака нежно-розового цвета в ярко красного, кюпрм как шарф ее пока что единственного зрителя. — Как тебя зовут? Призрак окончательно превратился в помидорку. И пытался что-то произнести, причем из его глаз начали литься слезы от нахлынувших плохих воспоминаний: — Ме-Ме-Ме… Т-Та-т-тон… У скелета несуществующие глаза округлились и вышли из орбит: — Да ладнооо! А почему так? Что с тобой случилось? — с явным удивлением пробормотал Папи — Яяя… Я расскажу потом! Папс порассуждал, взвесив все за и против и сказал: — Ты хочешь пожить пока у меня и брата? — с радостью сказал он, обращаясь к смутившейся, и, к сожалению, бывшей звезде, — он сейчас у доктора Гастера, у него эмм, скажем проблемы со здоровьем… — А можно? — Конечно! И они пошли домой к скеле-братьям. По пути Меттатон расспрашивал младшего скелета о его бедах и причине отсутствия его брата, а Папс же, спрашивал причины такого призрачного состояния своего приятеля Продолжение следует…