...Жила и не знала!

Дом Папируса и Санса, как вы знаете находился на поверхности, и, слава богу, недалеко, у подножья горы Эббот. По пути они разговаривали о том и и сем, Папи рассказывал, как ему сильно не нравятся шутки брата, а Меттатон все слушала и слушала. Она уже описала ее ситуацию и как она в нее попала, но ей не хотелось признавать тот факт, что Альфис была права насчёт хрупкости ее бывшего роботического тела. Пара пересекла столицу и направилась к сломанному Барьеру. Пока призрак и скелет добирались до Поверхности, там уже наступал вечер. Солнце заходило за горизонт, прямо как в тот момент, когда девушка освободила всех несчастных. «Хм, интересно, а как же там Фриск?» — подумал Папс. Где-то далеко был город людей, и его уже было видно по редким, но ярким огонькам. Они начали спускаться по извилистой тропинке вниз. Она была лёгкой, без сильных обрывов и так далее, но довольно долгой. Наконец-то они добрались до самого низа, и пошли дальше, селение было уже не далеко. Вокруг чирикали последние птички, а бутоны красивейших цветов закрывались, что создавало несколько романтичную обстановку. Меттатон улыбнулась и лёгкий румянец стал виден на ее щеках. С каждым шагом в лесу становилось светлей, не смотря на то, что ночь окончательно заняла место дня. И вот, стало видно дома, разных размеров и цветов. По местонахождению это было полной копией Сноудина, разве что отсутствовали некоторые постройки. — А вот и наш дом! — крикнул Папирус показывая рукой на двухэтажный дом из кирпичей. На нем, как и всегда, лежал вековой снег, а на двери висело рождественское украшение. — Входи, и добро пожаловать ко мне домой! — Окей… — сказала тихо Меттатон входя в дом. Она стала замечать, что в компании Папируса она комфортно себя чувствует, но воспоминание былой красы все ещё заставляло чувствовать ее стыд, так что она была очень похожа на своего кузена. Младший скелет включил свет, и стало видно всю величину и объем дома. Там было очень просторно, и, как насчитала призрак, было не менее 5-ти комнат: Самой первой увиденной комнатой была гостиная. Она представляла собой широкую комнату, посередине которой стоял большой стол, на котором лежала тарелка с домашним камнем (действительно)). В углу лежал носок, по словам Папса, Санс так и не решился убрать его, над этим носком было целое поле словесных битв. Чуть подальше был широкий диван зелёного цвета, перед которым стоял огромный телевизор, но по слою пыли было видно, что им уже давненько не пользовались. Пол был устлан синим ковром в фиолетовую полоску… Или фиолетовым ковром в синюю полоску… Не важно. В другом углу на маленьком кругленькой столике лежала книжка, но про что она Метта решила не смотреть. Далее был проход на кухню, но она не была отделена от гостиной дверью, ведь высокий хозяин дома часто бегал туда и обратно. Пол был устлан кафелем желтых цветов. Плита, раковина и столик были расположены довольно высоко, по стать росту спагетторе. Самым странной вещью здесь была раковина до потолка, выше, чем холодильник что стоит рядом. Меттатон стало интересно, что же наверху? Вылетев из кухни он увидел лестницу которая из гостиной вела прямиком наверх. Сразу напротив лестницы была дверь, и, как поняла розоватая дымка с глазами и бантиком это комната ее друга. Вся дверь была обклеена надписями «Не входить!» или же «Людям вход строго запрещено!!!». Бывшая звезда подземелья изогнула бровь и спросила: — Эмм… Папирус? Почему людям нельзя входить в твою комнату? Разве Фриск не твой друг… — и тут она резко заплакала. Ей опять вспомнилась ужасная убийца в лице спасителя монстров. Папи сразу побежал к ней и начал успокаивать беднягу. Метта на удивление быстро успокоилась и пошла осматривать второй этаж дальше. После двери в комнату Папируса она увидела ванную которая не отличалась практически ничем, кроме, опять слоя грязи, что и неудивительно, зачем скелетам ванная. Завершилось ознакомление на двери комнаты Санса, и даже несмотря на отсутствие хозяина комнаты, непонятный свет просачивался из-под двери Глаза Меттатон округлились от такого сногсшибательного дома. Она задумалась, и между парой (намек)) на какое-то время возникла неловкая пауза, снова. Папирус решился и спросил: — Ты хочешь поесть? — Я б с радостью, но призраки едят магическую еду… Скелет призадумался и вспомнил один момент: — Я помню делал спагетти и случайно капнул на них не соус а, какое-то средство Санса. И они теперь ПРИЗРАЧНЫЕ как вся моя жизнь. Хочешь их? — скелет сделал хитрое лицо — Ну. Давай. И Папирус начал их искать в холодильнике, приговаривая «нет, не то, откуда оно вообще здесь?» Призрак начал их есть. — Ууууууу, вкусно! Это ведь ты готовил, да? — поглощая еду проговорила девушка. Папирус покраснел: — Спасибо! Пока она ела спагетти, Папи сходил в свою комнату непонятно зачем. За окном стояла глубокая ночь. За окном светились звёзды, а лунный свет просачивался через окно. Пора было бы спать, особенно Метте, со всеми ее приключениями на пятую точку. Но вместо этого у них была дискотека, ведь призраку хотелось отдохнуть, но активно. На удивление МТТ, Папс вылетел в окошко и вернулся с колонками из неоткуда. Меттатон сама выбрала музыку, как никак ее музыкальный вкус намного лучше чем у скелета, не имеющего ушей. Музыка и вправду была хорошая, подвижная, Папс отжигал, но Меттатон, к сожалению, не смогла так классно танцевать, как в былые времена, ведь тогда она имела сногсшибательные ноги (ба-дум-тсс), изящное тело фотомодели и очаровательное личико, но стала снова сама собой. Как ни хотела бедняга оторваться от этой мысли, у нее все равно не выходило. Она еле еле двигалась, когда Папс отжигал на всю мощь, но так же не забывая Санса. Спустя час, они окончательно устали, отключили аппаратуру, и пошли спать. Папи уложил МТТ в своей комнате, но она ее все же не смогла рассмотреть в связи с усталостью и отсутствием света. Где же лег ее спаситель, она так и не узнала… Продолжение следует…