Жади

— Когда мы познакомились, у Лукаса была возлюбленная в Марокко. У вас на родине, Жади! — проговорила Маиза, манерно растягивая слова, внимательно рассматривая бесстрастное лицо восточной женщины, что явно чувствовала себя не в своей тарелке. — Да? — тяжело выдохнула Жади, стараясь унять свое сердцебиение, которое казалось, слышали все присутствующие в комнате. — Да, обычное приключение. Ошибка молодости, — продолжала Маиза, улыбаясь, как ни в чем не бывало. — Он со смеху умирает, вспоминая об этом. До чего же смешные эти детские романы, — посмотрев в упор на марокканку, утвердительно протянула хозяйка дома, про себя отмечая, что с годами возлюбленная Лукаса стала красивее, научилась краситься, завязывать платки, носить украшения, что дарит ей красавец-муж. В их последнюю встречу, она видела эту девушку совершенно другой - ни грамма косметики, простой белый платок покрывал ее голову и металлические серьги. Сейчас же перед ней сидела невероятной красоты женщина. И Маиза, должна признаться, завидовала ей. Эту девушку любили Саид и Лукас, в то время, как она сама боролась, пыталась бороться за любовь своего мужа. — Но это так мило! Так трогательно, — прощебетала Карл, заставляя Маизу вынырнуть из своих невеселых мыслей. — Так считает Лукас. И я с ним согласна. В юности мы все драматизируем, думаем, что больше никогда не полюбим и готовы умереть за любимых, — жестоко продолжала Маиза, чувствуя, как Жади все больше и больше начинает волноваться. В ее глазах появился странный блеск. Неужели она заплачет? — Это верно! — тихо засмеялась Карл, любуясь золотым колье Маизы, что красиво переливалось в свете ламп. — Лукас рассказывал, что наговорил таких глупостей этой марокканке, о которых даже вспоминать стыдно. И его мучают угрызения совести, что она поверила во все это, — не унималась Маиза, удивляясь сама себе, как искусно она может лгать, но откуда знать Жади, что у них творится в доме, она всего лишь гостья. — Но у вас на родине, женщины не так глупы, верно? Я всегда говорю ему, не волнуйся, ты никому не причинил зла, — ослепительно улыбнулась женщина, замолчав на мгновение. — Извините меня, — прошептала Жади, подрываясь со своего места и быстро покидая комнату, чувствуя, как на нее устремлены взгляды Маизы и Карл, но сейчас ее это мало волновало. Экстренно покидая комнату хозяйки дома, она чувствовала, что ее только что высмеяли, указав на дверь. Ее любовь втоптали в грязь. Неужели Лукас мог говорить такое своей жене? Неужели, он действительно так считает, что их любовь была всего лишь драмой.       А она как глупая дурочка верила, верила до последнего, что они смогут быть вместе. Она лгала, врала, пренебрегала любовью Саида, заставила его верить в ее ложь, она испортила Саиду жизнь, разрушила дом. А все ради чего? Ради одного мгновения иллюзии счастливой жизни в Бразилии. Она чуть не лишилась самого дорого — дочери и любящего мужа.       Саид всегда любил ее. Покрывал, закрывал глаза на ложь и предательство, он так сильно любил и любит ее, что готов положить весь мир к ее ногам, но почему она все отвергает и кривит нос? Жади всегда смеялась над его любовью, разбивала на маленькие осколки сердце, в то время, как над ее собственной любовью потешались.       Горькая слеза покатилась по щеке Жади от осознания того, что она наделала. Не веря словам Маизы, но проверять их достоверность не было никакого желания. Внутренний вулкан любви к Лукасу за несколько минут остыл и больше никогда лава не извергнется из его недр. Тяжело дыша, словно пробежала несколько километров, Жади медленно начала спускаться по лестнице. Красота праздника померкла в ее глазах, остались черно-белые цвета. Лестница чудилась бесконечной, воздуха не хватало, голова кружилась, а слова Маизы набатом звучали в голове.

«Лукас рассказывал, что наговорил таких глупостей этой марокканке, о которых даже вспоминать стыдно. И его мучают угрызения совести, что она поверила во все это».

«Впервые в жизни, я хочу оказаться далеко от этого дома, хочу взять Хадижу и молить Саида покинуть Бразилию», — приложив руку к голове, Жади лихорадочно пыталась сообразить, где искать мужа. Резко захотелось встать перед ним на колени и молить о прощении за то, что долгие годы она врала ему прямо в глаза.       Слишком сильно задумавшись о своей несчастной судьбе, Жади пропустила ступеньку. В ужасе вскрикнув, девушка вцепилась одной рукой в перила, стараясь замедлить свое падение, сумев, приземлиться на нижнюю ступеньку. — Синьора, вы в порядке? — всполошился весь персонал, выбегая на крик гостьи. — Да, все хорошо, я не заметила ступеньку, — быстро затараторила Жади, улыбаясь сквозь боль в ноге, стараясь не смотреть на Лукаса, что снова возник перед ней, немой тенью, гуляя по дому, стараясь встретиться с ней. — Мамочка! Я слышала, что ты кричала, все в порядке? — всполошилась Хадижа, увидев мать, сидящую на ступеньках в окружении небольшого количества людей. — Моя принцесса, все хорошо, я просто подвернула ногу, — вытирая слезу, Жади с улыбкой поднялась на ноги, поправляя платок и платье, — Хадижа, а где наш папа? — Он с дядей Мохаммедом, скоро будет танцевать главная танцовщица, я хочу посмотреть, пойдем скорее, — весело защебетала Хадижа, за руку потянув маму из дома. — Иду, моя принцесса, только не так быстро, — Жади осторожно попробовала ступить, поморщилась, чувствуя боль в ноге. — «Растяпа, Жади. Быстрей бы оказаться возле Саида», — печально выдохнула Жади, заметив, как в толпе гостей скрылась ее Хадижа. С поврежденной ногой ей никогда не догнать дочь.       Аккуратно пробираясь и озираясь по сторонам в поисках Саида, Жади видела незнакомые ей лица. Опять Саид подумает, что она ему изменяет, неужели, он всю жизнь будет ее подозревать в неверности? Она это заслужила. — Жади! — послышался тихий голос мужа совсем рядом. — Хадижа сказала, что ты упала с лестницы? Ты не ушиблась? — неподдельная забота и любовь, хоть Саид и пытается сейчас казаться холодным и неприступным, но по его глазам Жади видела, он волнуется и переживает. Теперь она знает, куда ее принцесса так быстро убежала. — Я ногу подвернула, идти больно, Саид, — женщина запнулась, не зная как попросить мужа остаться с ней до конца вечера. — Сильно больно? — Жади получила легкий поцелуй в лоб, не желая упускать возможность, она крепко обняла мужа, будто он единственный кто может ее спасти, понять и простить. А ведь именно так все и есть! — Пойдем к Латифе и дяде Али, я доведу тебя. — Саид, — тихо позвала Жади, привлекая к себе внимание мужчины, — наклонись, пожалуйста, мне нужно тебе кое-что сказать.       Пару секунд Саид колебался, не зная, что хочет вычудить его жена на этот раз. Но увидев в ее глазах мольбу, покорился. Слегка наклонившись к жене, мужчина напрягся, ожидая всего от строптивой супруги. — Я люблю тебя, — смущаясь своих слов, проговорила Жади, чувствуя, как ее щеки зарделись, а муж смотрит на нее и не может понять говорит она правду или снова лукавит и лжет. — Клянусь нашей дочерью, я стану тебе хорошей женой, Саид, я жалею, что так поздно это поняла. Ты был прав, все были правы, на счет Лукаса, — крепко сжав его руку, Жади говорила так страстно, боясь, что Саид ей не поверит. Он молчал, очень долго молчал прежде, чем ответить на тираду жены: — Я верю тебе, Жади, если захочешь, мы уедем в гостиницу пораньше, не будем искушать судьбу! — предложил Саид, получив в ответ одобрительную улыбку жены.       Поцеловав ещё раз Жади, Саид глазами нашел своего соперника, победно улыбаясь, видя на его лице непонимание происходящего. И почему девушка его мечты сейчас крепко прижимается к нелюбимому мужу, совершенно не смотря в его сторону, словно он посторонний человек в ее жизни или еще хуже пройденный этап и исписанная страница. И лишь Маиза торжествовала, наблюдая, как ее муж смотрит на свою возлюбленную, которая теперь никогда в жизни не посмотрит на него.