follow your feelings.

      Утро выдалось спокойным. Вокруг царила лесная тишь, которую приятно нарушали своими песнями лишь сверчки. Не тайна: их пение обозначало приближение восхода солнца. Бэкхён поднял глаза вверх, рассматривая тех светлячков на небе, что не устают появляться там, высоко и так далеко, каждую ночь. Порой он, любопытный мальчишка-волчонок, задавался вопросом: «А каково им — висеть там неподвижно аж до рассвета?» Он знал, что те улетают, как только солнце выплывает из-под горизонта, но ведь до того времени они, верно, устают. Похоже, это их обязанность — освещать ночь на пару с луной. Папа не раз говорил Бэкки, что каждый, кто существует в этом мире, имеет свою обязанность. Вот к примеру отец должен защищать земли Хватэ от врагов и учить волчат охоте, папа — заботиться о сыне и заниматься ремеслом дома; старый Евон, что живёт в их деревне, обязан учить детей, как различать хорошие ягоды и плохие, ядовитые и полезные травы, обучать ремеслу. «Даже у такого маленького Бэкки есть обязанность, — проговаривал омега сыну, мягко улыбаясь, — слушаться родителей». И если это действительно главная обязанность светлячков, то мальчишка ещё никогда не видел никого, кто справлялся бы со своими заданиями лучше, чем они, разве что только отец.       — Мой сын задумался о чём-то настолько важном, что не заметил, как клюет рыба? — Бэкхён слабо вздрогнул, когда голос отца, прячущий в себе добрый укор, оторвал его от мыслей. Мальчишка, одетый в тряпичные штанишки и сорочку, что ему сшил дедушка Исюл в начале весны, резко дернул самодельную удочку и прочувствовал, как она, натянутая до предела, уже спустя миг перестала быть такой тяжёлой. Омежка нахмурился, стоило достать приспособление из воды и увидеть, что ни рыбы ни наживки там не осталось.       — Снова оборвалась… — нерадостно подметил он и, отложив удочку в сторону, уселся на камни, которые уже давно сточила до идеально гладких речная вода, то наплывая на них, то уходя обратно. Мальчишка обнял колени и прислонился к ним щекой. Сэхун, наблюдая за своим малышом сверху вниз, лишь пропустил мягкую улыбку и, также отложив и свою удочку, присел рядом с БэкХёном. Он потянулся своей большой ладонью к макушке омежки и, утонув пальцами в густых волосах смольного цвета, взъерошил переливающиеся в слабом зареве уже немного поднявшегося солнца прядки.       — Только не говори, что расстроился из-за этого, — тише обычного проговорил вожак и попытался взглянуть на лицо ребёнка, но последний лишь отвернул голову и спрятался за коленями. Сэхун тихо вздохнул и, опустив руку на рёбра мальчишки, принялся щекотать его бок. БэкХён тотчас вздрогнул и залился ребяческим смехом.       — Отец! — вопил он, пытаясь уйти от чужих рук и смеясь. Сэхун же не останавливался, также веселясь. — Хватит! Ну пожалуйста! — из глаз, радужки которых были серебряными — такими же, как и у Лухана, — уже катились слёзы, настолько сильно смеялся Бэкхён. Сэхун решил всё же прекратить и дать ребёнку отдышаться. Альфа улыбался, наблюдая за тем, как сын стирает своими маленькими ладошками слезы на щеках.       — Я хочу рассказать тебе кое-что, Бэкхённи, — омега поднял полные заинтересованности глаза на отца. Последний же смотрел на него с отцовской нежностью во взгляде. — Давненько это было — ещё когда я сам учился рыбалке вместе со своим отцом. У меня абсолютно не получалось поймать рыбу, хоть я уже и не раз бывал на речке с удочкой.       — У тебя не получалось? — с изумлением переспросил Бэкхён, не веря. Ему казалось, что отец всегда умел всё, особенно ловить рыбу.       — Совсем не получалось, — засмеялся Сэ. — И однажды, полностью разочаровавшись в себе, я решил, что это не моё и что я больше не стану заниматься этим. И когда я сказал об этом отцу, он всего-то кивнул и вздохнул. Знаешь, кем он назвал меня затем? — Сэхун вздёрнул бровями, поджав губы в полуулыбке. Бэкхён же лишь нахмурился и отрицательно кивнул.       — Кем? — старший слегка склонился к уху мальчишки и уже тише проговорил:       — Слабым, — Бэкхён нахмурился больше прежнего и взглянул на родителя как-то растеряно. Разве его отец, сильный вожак стаи и смелый охотник, слабый? Сэхун лишь улыбнулся, понимая, о чем думает Хён. — Он сказал, что я сдался, а значит я — слабый. Ведь нельзя оставлять всё на полпути, нельзя бросать, не приложив усилий — больших возможного. И он был полностью прав. Пообещай мне, Бэкки, что ты никогда не станешь сдаваться. Что будешь пытаться и пытаться, пока у тебя не получится. Будь то рыбалка или же что-либо другое — ты всегда будешь идти до конца. Обещаешь? — мальчишка смотрел на отца слишком серьёзно — а ведь именно так он и относился к словам старшего. Ему почему-то казалось, что-то обещание, что он собирается дать родителю, настолько важно, что его нужно безоговорочно придерживаться, даже если он всё же не до конца понимал смысла слов отца. Впрочем, за любое своё обещание ты несёшь ответственность — это Бэкхён знал уже в таком раннем возрасте.       — Обещаю, — тише обычного проговорил Бэк и поджал губу в полосу. — Отец, — протянул он. Сэхун лишь вопросительно кивнул, наблюдая за лицом ребёнка, что приобрело детскую серьёзность. — Дедушка до сих пор считает тебя слабым? — в вопросе Бэкхёна Сэ услышал грусть и обиду, отчего тихо засмеялся. Он пожал плечами и, придвинувшись поближе к омежке, обнял его и прижал к себе.       — По правде не знаю. Ведь после того разговора я всё-таки вернулся к речке и просидел на береге с удочкой весь день — а рыбу всё же поймал, — Сэхун погладил сына по спине и чмокнул в макушку. — Спросишь у него, — Бэкхён ничего не ответил. Он как-то затих, словно задумался. А Сэхун молча радовался. Его сын невероятно умен и добр уже в таком раннем возрасте — настоящая гордость волка-вожака.       — Я хочу попробовать вновь, — проговорил он спустя кое-какое время. Сэхун же лишь одобрительно кивнул и помог подняться ребёнку. Бэкхён, сосредоточенный и серьёзный, очередной раз закинул удочку в воду. Он стал выжидать, уже не отвлекаясь ни на небо, которое теперь отпустило светлячков до наступления ночи и стало светлым, ни на сверчков, ни даже на свои мысли.

***

      Босыми ногами ступая между высокой травы, Лухан выискивал платок, что затерял. Омега выглядел слегка расстроенным и потерянным. Он только и делал что раздвигал руками заросли, прорезая листьями рослых растений кожу на ладонях.       — И почему же ты сбежал от меня? — шептал он себе же. Уже спустя некоторое время омега, разочаровано выдохнув, плюхнулся прямо на эту траву, удобнее расположившись, зная, что когда поднимется, увидит след своего тела в виде примятой по его фигуре зелени. Он вновь тяжело вздохнул. Кто же знал, что платок случайно вылетит из его корзины, пока он будет переходить через лесную полянку, покрытую травой, длина которой достигает груди Лу. На миг наступила тишина. Лухан внимательно вслушивался в неё, пытаясь отвлечься от мысли о пропаже. Вдруг на другом конце поляны послышалось шуршание, затем омега услышал визг травы, что издала подобный звук под напором ветра, сотворенного силой прыжка огромного зверя. Хань и вздрогнуть не успел, а большой волк уже приземлился рядом, притоптав траву под собой лапами.       — Не это ищешь? — в пасти у него был почти прозрачный шелковый платок. Хань прикрыл глаза и пропустил улыбку, радуясь. Он поджал губу в облегчении и откинул голову назад, прямиком на траву под собой. Волк довольно зарычал, прошагал к омеге и прилёг рядом, опустив платок тому на грудь. Лухан перевёл глаза на зверя, взглянул как-то ласково, затем потянулся рукой к его шее, дабы погладить. Блондин мило морщился из-за солнца, что светило прямиком в лицо.       — Что бы я делал без тебя, Сэхун? — закусывает губу омега и чувствует, как волк утыкается носом в его ладонь. — Где ты нашёл платок? — зверь громко фыркает, что заставляет Лухана тихо засмеяться. Омега кивает. — Да, я знаю, что ты крайне недоволен тем, что я постоянно что-то теряю. Но ведь ты всегда находишь эти вещи, не так ли? — вновь смеётся Лу. Волк в ответ скулит.       — Ты ещё никогда не терял настолько важную вещь, Хань. Это ведь память об отце… — омега заметно становится понурым, но слабую улыбку на лице всё же оставляет, дабы спрятать за ней до сих пор открытую рану внутри самой души. Сэхун заметил подобную перемену в настроении, а потому мысленно уж успел пожалеть, что напомнил. Альфа переводит тему. — Он висел на траве. Видимо, зацепился за верхушку. Благо, я заметил, когда мы с БэкХёном возвращались домой после рыбалки.       — Бэкки, — ласково проговорил омега, наблюдая за мордой волка. — Где он сейчас?       — У папы. Я поведал ему одну историю, после которой у него появился серьёзный разговор с моим отцом, — Лухан уверен, что если бы Сэ сейчас был в обличьи человека, то точно смеялся бы. Омега весело хмыкнул.       — Какую же историю ты ему поведал? — волк знакомо фыркнул.       — У меня и сына есть свои секреты, и как бы сильно мы не любили нашего папу, а тайны на то и тайны, чтобы никто кроме нас о них не знал, — Лухан неискренне недовольно скривился и цокнул языком в ответ.       — Проказники, — волк издал довольный скулёж и спрятал нос в плече мужа.       — Я думаю, наш волчонок будет нашей гордостью и потехой на дни, что отведены нам с тобой для старости, — Хань согласно кивнул. Он улыбнулся и, перекатившись на живот, оказался впритык к боку любимого волка.       — Звёзды нашептали мне, что его ждёт немалое количество испытаний, тем не менее он покажет, чего стоит.       — Мне до сих пор не по себе оттого, что вместе с тем медальоном ты обрёл способность «разговаривать со звёздами», — Хан тихо засмеялся и уткнулся лбом в чёрную густую шерсть.       — Думаю, дело не в медальоне. Вспомни мою историю, Сэхун. Даже моё зачатие было необычным, чего уж говорить о лунном цвете глаз и светлых волосах. Изначально я был не таким — и Ипэй знал об этом. Впрочем, он знал обо мне ещё до моего рождения. Известно ли тебе, что он с детства учил меня знанию трав? Тогда я, будучи мальчишкой, не понимал этого, теперь же мне ясно. Этот медальон… Он скорее как талисман.       — Лунный волк — Лу Хань, предок рода Лу, — омега ткнул локтем в бок волка на подобное и засмеялся.       — Не дразни, — зверь не ответил. Он лишь вскочил на лапы, затем стал над Ханем, закрыв его взору небо. Теперь на омегу упала большая тень волка и полностью укрыла его собой. Сэхун тихо взвыл, затем прочувствовал, как температура внутри начала спадать с сумасшедшей скоростью, впрочем это уже привычно. Спустя миг перед Луханом стоял обнажённый юноша, под кожей которого перекатывались мышцы, а с ними — и сила.       — Здесь очень красивая поляна, не так ли? — с улыбкой произнёс Сэ. Хань кивнул в согласии, зная наверняка, что последует дальше. — У нас теперь не так много времени друг на друга, — выдохнул альфа в сами губы истинного, когда сел напротив него на втоптанной траве.       — Оттого моменты близости ценятся ещё больше, — улыбнулся Хан. Сэхун ответил тем же, затем уткнулся губами в чужие и резко, как-то полагается зверю, повалил истинного на траву. Хань прочувствовал лопатками её тёмно-зелёную мягкость…

***

      Пока Хань, сидя у их хижины, мыл горшки, Бэкхён игрался рядышком. Маленький омежка перекатывал между пальцами папин медальон и заинтересованно изучал такую маленькую луну. Ведь никогда ещё она не помещалась ему в ладонь.       — Папа, он очень красивый. Как будто это и есть кусочек луны, что светит ночью в моё окно. Ты точно никогда не был там и не отламывал кусочек? — Хань вголос засмеялся, позабыв ненадолго о горшках.       — Я-то точно не был. Разве что дядя Ипэй однажды летал туда, желая забрать луну себе в каморку, но смог дотянуться лишь слегка и достался ему вот такой вот кусочек, — Бэкхён приоткрыл рот, а в глазах у него загорелся огонь.       — Правда? — вскрикнул он. — Туда можно долететь? — Лухан, наблюдая за этим ребенком, лишь улыбался счастливой родительской улыбкой.       — Не знаю, Бэкки.       — Тогда спроси у этого дяди Ипэя, — нахмурился мальчишка. Лухан закусил губу и тихо вздохнул.       — Боюсь, он не услышит меня, Бэкки. Ипэй давно ушёл, — ребёнок нахмурился сильнее прежнего и на миг задумался, а затем вскочил на месте.       — Далеко?       — Очень далеко.       — Даже дальше, чем та луна, на которую он летал? — Хань пропустил полуулыбку и кивнул.       — Намного дальше. И уже не вернётся оттуда.       — Ты скучаешь по нему? — с горечью в голосе поинтересовался ребёнок. Лухан поджал губу, но улыбаться не прекратил.       — Скучаю, но ничего не поделаешь. Так устроено всё вокруг. Это именуется круговоротом жизни, Бэкки. Когда-нибудь туда уйду и я, и твой отец — и ты не сможешь ничего поделать с этим, — глаза мальчишки округлились, а сам он тихо всхлипнул.       — Вы бросите меня? — Лухан в очередной раз улыбнулся, затем поднялся на ноги и, подойдя к сыну, опустился на корточки перед ним, дабы уровнять рост.       — Мы никогда не бросим тебя, сынок, — родитель протянул руку вперёд и положил ладонь на левую грудь ребёнка, где прочувствовал биение. — Вот здесь, — кивнул старший и взглянул в глаза маленького омеги, в которых он видел себя. — Здесь мы останемся навсегда, Бэкки, даже когда уйдём так далеко, как дядя Ипэй.       — Здесь? — нахмурился Хён и взглянул на место, где лежала родительская ладонь. Хань кивнул. — Но разве здесь достаточно места для вас?       — Места здесь намного больше, нежели в нашем лесу, Бэкхён, — Лухан увидел, как озадачен сейчас сын. Уста Ханя расплылись в улыбке, а сам он поцеловал ребёнка в щеку. — Однажды ты поймёшь.       Лухан вернулся к горшкам, оставив маленького Бэкхёна наедине с мыслями. Мальчишка долго вглядывался в место, где ещё недавно лежала ладонь папы. Что же это за место такое, если оно больше самого леса?

***

      Вокруг чувствовался дух леса. Это уже не поляна с их деревней, и даже не речка — он и дедушка в глубинке леса. Где за ветвями деревьев сложно разглядеть небо, где каждый шорох и пение птицы дополнят друг друга и значат лишь одно — безграничная свобода.       Бэкхён весело перескакивал через ветки, что попадались ему под ноги. Он спешил. На этот раз он собирался спрятаться так дельно, что дедушка искал бы его до самого заката. Мальчишка любил играть в прятки с дедушкой, потому что тот уже давно не имел орлиного глаза, а потому подолгу искал внука — а последний только радовался.       Найдя огромный дуб, Бэкхён радостно улыбнулся и, обежав его, залез под корни, что величественно выглядывали из-под земли. Настолько уж сильное дерево было, что даже земля не могла удержать его и укротить его мощь. Омежка замер в одном положении, прислушиваясь внимательно. Он хотел слышать шаги дедушки, если тот вдруг придёт сюда. Но пока что было слышно лишь его собственное дыхание и крик совы. Бэкхён тихонько вздохнул и уже было уселся поудобнее, как вдруг услышал совсем слабый звук, что не был похож на другие. Омега нахмурился. Он всё ещё не мог превращаться в волка, но природа зверя была в нём, и Бэк слышал и ощущал всё вокруг на особом уровне, непонятном обычным людям, а уж тем более их детёнышам. Хён ещё раз прислушался и теперь понял — это плач. Кто-то плачет. Неужели что-то случилось с волком из их племени?       Совсем бесшумно, Бэкхён выбрался из своего укрытия и замер возле дуба. Он прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на звуке, что услышал. Определённо, где-то рядом кто-то есть. Омежка пошёл на звук, будучи заинтересованным. Он поднялся на горбик, перебежал маленькую полянку и вновь оказался среди густых деревьев. Плач был всё ближе, и омега почему-то не боялся. Быть может, виной тому ребяческий интерес. Омежка замер на месте, когда, добежав, он увидел на поваленном дереве сидящего мальчишку. Волосы тёмные, ноги длинные, на одной из коленок — рана, а из глаз текут слёзы. Бэкхён определенно не знает его. Он пытается втянуть воздух, дабы понять, принадлежит ли этот волк Хватэ, но у него не получается. И дело не в том, что он не из Хватэ, просто мальчик не пахнет зверем, как это бывает. Бэкхён заинтересованно рассматривает его некоторое время, затем желает тихо подобраться поближе, но случайно наступает на веточку, и та хрустит под весом его тела — слишком громко. Незнакомый мальчик тотчас вздрагивает и резко поворачивает голову в сторону шума. Он громко сглатывает.       — Кто здесь? — Бэк вздрогнул, когда услышал голос незнакомца. Он вновь принюхался, но опять безуспешно. А тем временем незнакомец и вовсе испугался. Он принялся осматриваться по сторонам, дрожа. Он не видел Бэкхёна, что спрятался за деревом. Не видел, пока омега сам не решил выйти, желая познакомиться. И Бэкхён, такой странно одетый, как для мира людей, босой и с улыбкой на лице, и впрямь показался, заставляя незнакомца замереть и округлить глаза в ужасе…