Доверься мне.

      Когда ты постоянно от чего-то бежишь, то невольно начинаешь задумываться, когда же все это закончится? Когда ты вернёшься к нормальной жизни, без опасений, что тебя найдут и смогут воспользоваться тобой в своих целях? Когда всё встанет на круги своя, и ты сможешь вернуться домой, к любимым людям, которые были оставлены ради всеобщего блага?       Все эти вопросы мучают, заставляют всё чаще и чаще погружаться в мысли. В отчаянной попытке найти ответ на них, но вместо этого появляются новые, куда более сложные, из-за которых раскалывается голова. Не только от масштаба всех проблем, но и от банальной усталости.       Ты не можешь ни спать, ни есть. Всё, что тебя волнует — это гон, который несётся за тобой, пытается поймать. Заковать в кандалы, заполучить любой ценой, убивая всё, что встанет у него на пути. Гон, который преследует тебя уже на протяжении нескольких лет. Он наступает на пятки, заставляя чувствовать его холодное дыхание, от которого по спине бегут мурашки.       И раз за разом чудом удаётся сбежать, оставить с носом преследователей. Оторваться, исчезнув в очередном портале, ведущем в неизвестность. Неизвестность, пугающую ещё больше, ведь ты не знаешь, в какое место приведёт разлом во времени и пространстве. Куда на этот раз закинет судьба-злодейка и простая воля случая.       Мало, кого заботит, что станет с тобой. С пепельноволосой девушкой, которая вновь исчезает в мерцающем зелёным огнём телепорте.

***

— Хэй?       Довольно мягкий голос, словно песня соловья, проник в сознание Цириллы, вырывая из плена манящей темноты, что приятно обволакивала словно одежда из шёлка. Одежда, которую когда-то давно, в далеком детстве, она носила, заставляя открыть глаза и вспомнить себя. Вспомнить последний рывок, который вот уже бессчётное количество раз спасает её и отправляет в никуда.       Пепельноволосая медленно приподнялась, чувствуя в затылке лёгкую боль, не дающую нормально соображать. Она заметила перед собой рыжеволосую девушку, которая с явным интересом её осматривала. Во рту пересохло, а в глазах, видимо, из-за удара приличной силы о камни, всё расплывалось. Состояние было схожим с тем, что, как правило, бывает после отличной попойки с дебютной дракой в конце.       Сфокусировав, а точнее попытавшись это сделать, взгляд на незнакомке, Цири приподняла бровь, вследствие чего на лбу появились глубокие морщинки, будто повествующие о нелёгкой жизни. Что-то странное было в этой особе, не считая того, что одета она была в лохмотья с металлическими элементами на груди и плечах, а похожа была на бунтарку или какую-нибудь бандитку. Лук за спиной и колчан на поясе сразу дали понять, что занесло её, примерно, в то же время, из которого был совершен самый первый прыжок в портал, но странная вещица около виска визави сбила её столку.       Это миниатюрное неизвестное приспособление на вид было металлическим, но свет, исходящий от него, окончательно не давал прийти хоть к какому-нибудь выводу и умозаключению. Цири в своей жизни видела многое, ведь ни раз и даже не два ей приходилось скакать из одного измерения в другое. И там были вещи, существование которых она и представить себе не могла. Взять, к примеру, электричество.       Внимание ее перехватило место, в котором она оказалась, и разглядеть его позволил прояснившийся взор. Железные развалины, больше похожие на сверхъестественное строение, разрушенное ужасным образом. Странные предметы и приспособления, покрытые зелёным мхом, появившемся, скорее всего, из-за влажности здешнего воздуха. Свисающие сталактиты, с которых падали капли воды, разбиваясь о землю с характерным звуком и собираясь в лужицы, увеличивающиеся в размерах со временем.       Вскоре Цирилла заметила достаточно большие заржавевшие железные двери, открывающиеся весьма странным способом — разъезжаясь в стороны, будто исчезая в стене. Одни из них были вскрыты. Запах сырости и старости, который бил в нос, лёгкий холод, характерный для подземных пещер, и главное, поразившее её ещё больше, — тяжёлые шаги, идущие откуда-то с поверхности, из-за которых на лужах появлялась слабая рябь.       Рыжеволосая слегка нахмурилась, сдвинув густые, но, что было странно, аккуратные брови к переносице, заметив на спине несостоявшейся Княжны что-то очень странное, можно сказать, неизвестное, скорее даже несвойственное её землям. Одежда, на вид совсем не удобная и не практичная, так же привлекла внимание, не говоря уже о ярко выраженных и обведённых чем-то тёмным глазах, цвет которых был намного глубже и, наверное, светлее, чем её собственные.       Цвет, похожий на молодую траву, которая только-только появилась из-под сошедшего с холмов снега, что как раз произошло совсем недавно в Объятиях, потому-то в памяти это и всплыло. Внутри разгорелся неподдельный интерес.       Никогда в своей жизни, что была однообразна уже на протяжении нескольких лет, с тех самых пор, когда началась её «Учёба», она не встречала столь странных и от того интересных людей, непохожих на тех, кто её когда-то отверг и выгнал из племени в младенческом возрасте. Пусть и было немного страшно, но врождённое любопытство, списанное на возраст, заставило пойти на контакт. — Что ты делаешь в развалинах? Я думала, все опасаются этих мест и обходят их стороной.       Тишину, разбавленную лишь падением капель, разбивающихся о твёрдую поверхность, вновь пронзил этот голос, в котором уже присутствовала легкая хрипца, что появилась, видимо, из-за волнения, прекрасно ощутимого. Хрипца, придающая некую таинственность не только ее обладательнице, но и всему, что с ней связано. То бишь этому миру, о котором только предстоит узнать хоть что-то. До тех пор, пока преследователи вновь не настигнут и не застанут врасплох, заставив совершить очередной рывок сквозь время и пространство.       Но пока что ей придётся здесь остановиться в надежде на то, что Дикий гон потеряет её след в пространственно-временном континууме, потеряет и смирится с тем, что упустил свою добычу. Как говорится, надежда умирает последней, но усталость и боль утраты заставляют задумываться о возможном конце.       Ведьмачка, которую никогда не подвергали мутациям, прокашлялась и, сглотнув образовавшийся в горле комок, тихо выдохнула, пытаясь найти опору, чтобы подняться, ведь скачок через измерения не был спланирован и из-за этого отнял большую часть сил, вследствие чего ноги не могли удержать тело в вертикальном положении. Колени дрожали, видимо, предупреждая о бессилии и возможности в скором времени вновь оказаться на земле. — Хэй, ты говорить умеешь?       Глядя на безуспешные попытки встать, лучница приподняла брови и, чуть замешкавшись в раздумьях, как это будет выглядеть со стороны и не сочтут ли её действия за насмешку над чужой беспомощностью, всё же подала руку ладонью вверх, а взгляд тут же зацепился за слипшиеся кровью белые, скорее даже пепельные волосы на затылке, и это заставило её чуть смягчиться, но не отступить от своего. — Слушай, может ты не хочешь общаться, но ты ранена. А я единственный человек в этом месте, который тебе предложит и окажет помощь. — Я сама справлюсь.       Цирилла посмотрела на незнакомку снизу вверх и тут же поморщилась от болезненности этого действия. Не то чтобы она была против помощи. Нет, она в ней нуждалась. Но девушка не знала, можно ли доверять хоть кому-то. Может, в этом мире о её силах тоже знают. Что если сейчас она позволит себе проявить слабость, а через пару часов окажется связанной.       Она предприняла последнюю попытку встать, которая оказалась на удивление удачной. Цири поднялась, придерживаясь за голову, которая тем временем начала кружиться, а боль отдала в заднюю часть черепа, из-за чего ноги непроизвольно качнулись в сторону сгиба коленей, но сила воли и желание показать, что всё в порядке, помогли ей устоять.       Новая знакомая показалась ей малость простодушной, хотя и сама пепельноволосая никогда не отличалась привычками и повадками, свойственных для представителей аристократии. Из мимолётного осмотра окружения стало понятно, что ей ничего не понятно, и потому она не знала, что сейчас делать и чего ожидать от этого мира и его обитателей. Тяжело вздохнув, Цири, будто прощупывая почву, поинтересовалась: — Где мы? — В развалинах Железного Мира, примерно, в районе Сердца Матери, но насчёт этого точно не уверена. — Девушка пожала плечами, будто это был всем известный факт, а после протянула ладонь, — Меня зовут Элой. — Я… — тут Цирилла замолчала, думая о том, как лучше будет представиться, но уже через пару мгновений осторожно отвечала на рукопожатие, — Можно просто Цири.       Лучница чуть наклонила голову, чувствуя, что возможно пожалеет о том, что спустилась в эти развалины, наткнулась на эту особу, решила привести её в чувство и предложить помощь. Знаете, ведь бывают такие моменты, когда ты встречаешь какого-то человека, непохожего на других, и, глядя ему в глаза, понимаешь, что именно он станет причиной либо твоего счастья, либо бед. Жаль, что никакой конкретики в тот миг ты не почувствуешь, и это, наверное, самое обидное.       Ты не понимаешь, откуда возникают эти мысли, правдивы ли они или нет, но именно им ты вверяешь свою судьбу, какой бы дорогой она тебя не повела. Поэтому Элой пристально вглядывалась в лицо незнакомки, будто выискивая ответы на все свои вопросы, но в конечном итоге лишь кивнула, позвав за собой.       Цири держалась позади другой девушки, рассматривая её широкую спину, мышцы которой были обтянуты странной одеждой, а заметив, что темень подземных строений начала рассеиваться, позволяя свету завладевать большим пространством, чуть поморщилась. Глаза, не готовые к столь резким переменам освещения, начали слезиться, а повреждённый затылок тут же напомнил о себе вспышкой тупой боли, от которой захотелось скорее избавиться, а то и спрятаться куда подальше.       Охотница, чуть сбавив шаг, начала выбираться на поверхность, перед этим громко свистнув, из-за чего тут же земля затряслась, будто войско, численность которого не менее десяти тысяч, верхом на поджарых скакунах пересекало поле. Камни посыпались с потолка, с глухим стуком касаясь железного пола, а те, что уже лежали, начали дрожать, как от сильного землетрясения.       Насторожившись и нахмурившись из-за слишком громких звуков, Цири недоверчиво посмотрела на свою сопровождающую, но в ответ она не получила ни единого слова, сделав для себя пометку, что та не из разговорчивых. Или же не слишком любит общаться с малознакомыми людьми, что можно было несомненно записать в плюсы веснушчатой особы, коих, она была уверена, окажется не так много. Хотя, как говорят, первое впечатление за частую бывает обманчивым.       Как только две девушки оказались на поверхности, свежий воздух, наполненный запахом травы и морозной свежестью, которая дала понять, что сейчас раннее утро, ударил в лицо, пробравшись в лёгкие. Несостоявшаяся Княжна судорожно выдохнула, потоптавшись на месте, чем вызвала на лице своей спутницы радушную усмешку. — Нам нужно дойти до дома к полудню. Меня ждут, да и там есть всё, чтобы обработать твои раны. — У тебя нет лошади? — Лошади?       Заметив в желто-зелёных глазах плохо скрываемое непонимание, Цирилла приподняла брови, уже проклиная себя за нестабильный, спонтанный скачок и в особенности то, что заставило его совершить. Потерев плечи в отчаянной попытке согреться, она в очередной раз вздохнула, смирившись. — Серьёзно? Боже, куда меня занесло… — Пойдём. Бегуны могут вернуться, а во второй раз их спугнуть будет достаточно проблематично, особенно если они нас увидят. — Бегуны? — Ага, бегуны. — тут Элой не выдержала и развернулась лицом к своей новой знакомой, нахмурившись, — Ни разу не видела что ли? Ты откуда вообще? — Издалека. Знаешь, не столь важно.       Несостоявшаяся княжна резко дёрнула головой — естественно тут же пожалела об этом из-за боли, стиснувшей виски — убирая выбившуюся прядь волос с глаз, с неким безразличием пожимая плечами. Ей оставалось только принять своё безысходное положение. А потому взгляд её потерянно заметался из стороны в сторону, пытаясь найти хоть какую-то возможность перевести тему.       Элой внимательно следила за всеми движениями княжны, подмечая, что та… подавлена и несколько напряжена. Та старательно отводила глаза, будто боялась сказать или сделать что-то не то. Потому, наверное, лучница покачала головой и отступила на пару шагов, понимая, что лезет не в своё дело. — Ладно. Пойдём.       Девушки старались поддерживать единый темп, делая широкие и частые шаги, но вскоре пришлось замедлиться. Не отошедший от незапланированного перемещения и получивший во время него травму организм Цириллы протестовал и не позволял идти дальше, ровно как и холод, что обжигал оголённые участки кожи. Одета она была в лёгкую рубашку, открывавшую грудь морозному ветру; не утеплённые кожаные штаны, которые накалились и теперь никак не спасали; такого же вида сапоги и затянутый корсет.       Элой, не услышав за спиной тяжёлое дыхание, обернулась и замерла. Её подопечная стояла на месте и дрожала, словно лист на ветру. Девушка тут же подошла к ней, замечая посиневшие губы и касаясь тыльной стороны ладони чужого лба, мгновенно её отдёргивая. Лоб Цири горел, словно раскалённое железо только вытащенное из печи. — Ты горячее, чем сердце только что убитого рыскаря. — В другой ситуации я бы расценила это как комплимент, если бы понимала, о чём речь, и, возможно, даже воспользовалась им, но сейчас мне не до этого, так что…       Нервно усмехнувшись и глубоко вдохнув, Цири собрала все силы в кулак и, поколебавшись с пару мгновений, нетвёрдой походкой направилась дальше по тропе. А почувствовав, как на её плечи легла меховая накидка, которая ещё не успела потерять тепло предыдущего носителя, она вздрогнула, не смея поднимать взгляд на идущую рядом. Ей было неуютно: не хотелось жаловаться ни на что и уж тем более вызывать чувство жалости. А ещё ей было стыдно. — Спасибо…       Элой коротко кивнула, мягко улыбнувшись.

***

      Девушки прибыли в нужное место, как только солнце встало в зените, показывая путницам, что успели вовремя. Дверь хижины, что выходила из скалы, со скрипом отворилась, и перед дамами предстал высокий, широкоплечий мужчина с серо-голубыми, наверное, можно сказать, добрыми глазами, в уголках которых поселились морщинки, а борода, что была заплетена в длинную и густую косу, поседела в некоторых местах, показывая возраст и опыт.       Сложив руки на груди в привычном жесте, суровый на вид воин, осмотрел сначала ведьмачку, внимательно изучая каждую деталь, что не могла не заметить сама изучаемая. Её щеки тут же запылали — хорошо, что морозец подрумянил кожу и никто не увидел её румянец возмущения — как только взгляд неизвестного замер на шраме, который девушка тут же постаралась прикрыть выбившейся прядью волос.       После тщательного, длившегося с минуту-две изучения новоприбывшей, он спокойно устремил взгляд на рыжеволосую, что только невинно пожала плечами и сделала шаг вперёд, закрывая плечом Цири, понимая, что берёт на себя чрезмерную ответственность и наблюдая за реакцией близкого человека. — Три дня до инициации, а ты шляешься, неизвестно где, помогаешь всяким… незнакомцам и приводишь их в дом. При этом и ты, и она нарушаете закон. — Она не из племени, она вообще не отсюда, — это были первые слова, которые пришли на ум в качестве оправдания и защиты новой знакомой, — Она ранена, поэтому я не смогла оставить её там, зная, что шансов на то, чтобы выжить, не много. — Видимо, мне тебя не перевоспитать. Сегодня отдыхай, а завтра будет очень тяжёлый день, тебе понадобятся силы. Меня не будет до вечера, и, надеюсь, этого времени тебе хватит, чтобы решить, что будешь делать со своей… раненой.       Его взгляд и манера речи явно намекали на то, что стоит избавиться от такого груза, однако всё это было проигнорировано, потому-то Раст задумчиво хмыкнул и, прикрыв за собой дверь и взяв копье, стоящее подле неё, обогнул юных особ и направился в Объятья с какой целью — лишь одному ему известно. И только когда мужчина скрылся из виду, его воспитанница облегчённо выдохнула. — Я надеялась, что он будет чуточку… более гостеприимным. — Не надейся на лучшее и всегда ожидай худшего, тогда и не будет разочарования. В конце концов ты привела домой неизвестно кого, неизвестно зачем, а главное, не поставив его в известность. Один мой знакомый после такого послал бы меня вместе с тобой куда подальше, наверное, даже пинков под зад сверху накинул. — Не хотела бы я встретиться с твоим знакомым, — пробубнила охотница, открывая дверь пошире, приглашая Цири пройти. — Не волнуйся, не встретишься.       С лёгкой иронией в голосе протянула Рианнон и прошла в обитель той, что не оставила её в тех развалинах и не дала замёрзнуть на пути сюда, отдав свою накидку, от которой шёл еле уловимый запах хозяйки. Запах леса после дождя, заставивший приподнять брови и прижать вещь к себе, зарывшись носом в мех какого-то зверя.       Внутри было достаточно просторно и уютно: два спальных, аккуратно застеленных места в разных углах помещения, огонь весело потрескивал в камине, а в воздухе витал аромат чего-то съестного, из-за чего в животе и у той, и у другой заурчало.       Элой прошла к столу, заметив на нём кастрюлю с её любимым рагу, что очень редко готовил Раст, из-за чего девушка радовалась каждому разу, когда это случалось, всё сильнее и сильнее. Именно поэтому сейчас на губах её появилась ласковая улыбка, которая тут же сползла, как только она повернулась к той, которую спасла. — Ты голодна? — Я?       Ласточка мгновенно, но незаметно стушевалась, обхватив свои плечи то ли от холода, что так и не покинул её натянутые мышцы, то ли от смущения, ведь она не привыкла просить или принимать, когда предлагают. Да и дурацкая привычка всё делать самой и надеяться лишь на себя заставила её отрицательно качнуть головой в мягком отказе.       Рыжеволосая деликатно промолчала, ведь серенаду умирающего кита, что пропел не только её желудок, она прекрасно слышала, но настаивать не стала, чувствуя, что смысла спорить нет. Наполнив миску едой до краёв, она хотела было приступить к трапезе, но заметила, что Цири стоит, не двигаясь с места и глядя куда-то в пустоту. Это заставило её отставить всё в сторону и подойти к своему спальному месту, отгибая край одеяла, сшитому из нескольких шкур, судя по виду, кабанов. — Можешь занять моё место. — А ты? — Расслабься, — Дождавшись, пока Цирилла всё же наберётся смелости и приземлится на кровать, Элой аккуратно уложила ладонь на её плечо, — Тебе нужнее.       Рыжеволосая жестом наказала наклонить голову, что Цири с явным сомнением выполнила, на удивление промолчав, хотя, сказать по правде, лучница ожидала от неё каких-нибудь комментариев и даже отнекиваний, после того как аккуратно подсела поближе, явно ввалившись в чужую зону комфорта.       На самом деле ведьмачка не слишком-то беспокоилась за ноющий затылок, потому как раной такое недоразумение считать не могла. Раннее, будучи более юной и неопытной, она сталкивалась с такими вещами, по сравнению с которыми её нынешнее повреждение можно было назвать обычной царапиной, вызванной неудачной игрой с кошкой. Чего только стоит её шрам, пересекающий чуть ли не половину лица и заставляющий постоянно прикрывать его волосами.       Её явно это не красило. Наверное, даже можно сказать, что уродовало, потому-то Цирилла и старалась скрывать своё лицо. Часто, оставаясь наедине с собой, она вспоминала тот момент, когда ей нанесли роковой удар и как долго пришлось восстанавливаться, проходя тяжёлый процесс реабилитации, который, может, и помог более ли менее исцелиться физически, но вот моральный ущерб оказался куда более серьёзным.       Временами её навещали фантомные боли, которые приходили вместе с отголосками воспоминаний в ночных кошмарах, из-за которых девушка часто не спала сутками, а потом вырубалась из-за такого банального истощения. Не стоит говорить, что вскакивала она в холодном поту и часто дыша из-за недостатка кислорода в попытке его как можно скорее восполнить.       Из размышлений её вырвало неожиданное прикосновение к голове, которую сначала придержали, чтобы Цири не могла дёрнуться и тем самым навредить себе. А после таких незамысловатых движений слипшиеся от запёкшейся крови волосы смогли убрать и открыть саму ранку, из-за чего пострадавшая тут же незаметно для самой себя вздрогнула. — В принципе, всё хорошо, корочка появилась, воспаления и покраснения нет, но промыть и обработать не помешает. — Не пойми меня неправильно, — тут Цирилла выдержала пару секунд, чтобы найти нужные слова, а голос перестал дрожать, — Ты обо всех неизвестных тебе людях печёшься? — Нет, не обо всех, но помогаю, кому могу помочь, потому что думаю, что… Так я поступаю правильно. — Когда-нибудь, наткнувшись на ужасных людей, ты пожалеешь о своём желании выручать всех и каждого, — В голосе на момент промелькнула тяжёлая эмоция, но Элой не успела её распознать, а потому лишь пожала плечами. — Возможно.       Охотница поднялась на свои две, прошла в недра обители, чтобы элементарно отыскать ведро, тряпку и некоторые целебные травы. Да, пришлось немного повозиться и затратить время на то, чтобы набрать немного воды и даже чуть её нагреть на огне, но всё же такие мелочи имели место быть, ведь навредить ещё больше своей новой протеже не хотелось.       Прошло не более десяти минут прежде, чем Элой вновь уселась на прежнее место, чуть позади ведьмачки, и, смочив кусок чистой ткани тёплой водой, принялась промывать ранку под редкие вздрагивания и тихие вздохи, вызванные скорее усталостью, нежели болью, и вскоре затихшие, потому что их источник решил отвлечься от боли старым и знакомым всем методом — разговором. — Что имел в виду этот мужчина, когда говорил про то, что мы нарушаем закон? — О, — рука дрогнула и замерла в одном положении, но после короткого выдоха в сторону лучница продолжила своё дело, — Мы — Изгои. — И что это значит? — Мы не имеем права жить с племенем, общаться с теми, кто в нём состоит. Как бы это сказать… — пауза, вызванная явной задумчивостью и незнанием, как продолжить свою фразу, однако собеседница, видимо, поняла всё и без слов. — Сами по себе. — Да. — Как так вышло? — Меня изгнали с самого моего рождения, я не знаю, кем были мои родители, за что меня выкинули из Племени, и, чтобы узнать ответы на эти вопросы, я должна пройти Инициацию, о которой упоминал Раст, — явно скользкий ответ, показывающий нежелание рассказывать всё в более красочной вариации. — Инициацию? — Не заморачивайся.       Элой усмехнулась и, порвав пару листков Бальзамника, о котором столько раз говорил ей Раст, что при мысли об этом растении становилось тошно, на мелкие кусочки, чтобы целебная трава дала сок, имеющий особую ценность, приложила к ране Цири, а самой девушке протянула ягоды этого растения.       Возможно, ей бы и не было дела до этой девушки, если бы не то загадочное обстоятельство, из-за которого лучница нашла её в развалинах старого или же, как говорят многие, железного мира, которого все сторонились ввиду его неизвестности, загадочности и странности, выраженной в обилии непонятных вещей, работающих самостоятельно.       Рыжеволосая истинно хотела узнать побольше об этом, пусть и старалась этого не показывать, чтобы не казаться простодушным ребёнком, коим по сути своей не являлась уже давно. Её тяга к чему-то новому всегда выходила ей если не боком, то точно уж каким-то уроком, заученным сразу и наизусть, однако с собой она ничего поделать не могла точно так же, как и побороть эту свою черту, под названием любопытство.       Осознав, что она молчит уже достаточно долго, попросту пялясь куда-то в пол, что выглядело странно, Элой постаралась откинуть все эти мысли и, сделав вид, что ничего такого не произошло, перевела взгляд на лицо своей протеже, которая недоверчиво щурилась, но не произносила ни слова, потому-то и было решено первой вставить реплику: — Они горькие, но без них тебе лучше не станет. По себе знаю. — Ладно.       Ведьмачка внимательно осмотрела ягоды на чужой ладони и, поколебавшись с пару секунд, всё же подцепила пальцами несколько, тут же закидывая в рот. Сморщившись из-за горечи и сдержав рвотный позыв, она заставила себя их проглотить. Цири не заметила, как уже лежала, рассматривая потолок. Некая апатия захватила её слишком внезапно, из-за чего она даже не заметила, как её новая знакомая вернулась за стол.       Не заметила она и то, как расслабилась, забывшись в этом моменте, напомнившем о беззаботном времени в Каэр Морхене. А отдавшись успокаивающему запаху, что несло одеяло, от которого так же, как и от накидки, раннее находившейся на её плечах, шёл едва уловимый запах владелицы, который, пусть и не был привычным для неё, но и отвращения не вызывал, Цири закрыла глаза.       В голове галопом пронеслись картины не такого уж и далёкого прошлого, в котором особое место отдавалось горному массиву вокруг крепости ведьмаков, запаху свежести от лёгкого утреннего морозца, всегда сопровождающего её ранние тренировки на маятнике, и запаху леса, что неприступной стеной окружал бывший дом и защищал его от незваных гостей.       Но пьедестал её воспоминаний занимали не пейзажи перевала, а люди, которые скрасили её, наверное можно сказать, беззаботное детство. Да, Цири постоянно влетало за непослушание от дядюшки Весемира, заставляющего перечитывать бестиарий на несколько раз да ещё и с комментариями, а в качестве наказания за провинность вынуждающего чистить мечи.       Изнурительные тренировки под руководством неумолимого и одновременно беззаботного Геральта, от которых оставалось напоминание в виде ссадин, синяков и прочих травм, зачастую даже небольших шрамов, занимали большую часть времени, однако сейчас, благодаря этому, её тело было достаточно выносливым и ловким и, несмотря на отсутствие ведьмачьих мутаций, превосходило любого её сверстника.       Не слишком-то роскошная и разнообразная еда вызывала в основном разочарование каждый раз, когда девушка спускалась на завтрак или другой приём пищи, зато она была питательной и полезной, раз давала будущей ведьмачке заряд энергии и помогала расти без задержек и болезней.       Кто-то может назвать её «щенячьи» годы адом для девушки того возраста, кто-то скажет, что это полнейший бред и это всё не могла выдержать такая хиленькая на первый взгляд особа, но для Цири то было прекрасным временем. Временем, когда она была по-настоящему рада засыпать с закатом и просыпаться с рассветом. Временем, когда она была счастлива.       Незаметно для самой хозяйки, сознание начало затуманиваться, что яро старалась пресечь сама девушка, пытаясь открыть глаза и, возможно, даже сесть, но простая физическая усталость, скорее истощение, брали верх над желаниями, заставляя окончательно и бесповоротно погрузиться в темноту, что была столь пленительной, но пугающей.