Доверься мне.

      Когда глаза Цириллы резко распахнулись, а её судорожный вздох вырвался наружу, сопровождая рывок всей верхней части туловища, Элой, раннее погружённая в собственные мысли, пусть и сидела неподалёку, разглядывая дырку в полу, неожиданно для самой себя подскочила с места.       Все вещи из её рук упали вниз, на ту поверхность, по которой чаще всего ходят в сапогах, но до них сейчас не было дела. Её дыхание было частым и шумным, схожим с хрипом загнанного кабана, словно рыжеволосая увидела какой-нибудь призрак, что не на шутку так её напугал.       Однако её мозг тут же заработал под действием адреналина, из-за чего уже через минуту она осторожно подходила к своей кровати, на которой, пребывая в точно таком же паническом состоянии, находилась её новая знакомая, внешний вид которой лишь вызывал тучу вопросов.       Вся взлохмаченная, взъерошенная, словно ведьмачка не спала полдня, а пахала поле под знойным солнцем. Глаза, и без того выразительно обведённые чем-то тёмным, были сощурены, словно всё от того же небесного светила, которое однако уже было за линией горизонта. На шее в свете от камина виднелась бьющаяся тоненькая жилка, так не кстати выдающая частый пульс, а вдоль неё и от одного из висков бежали капельки пота.       Да, это определённо был кошмар, в этом не было никаких сомнений, однако Элой не находила для себя объяснений, которые могли бы дать ответ на вопрос: А почему же сейчас эта особа на манер куска скалы находилась без движения, потерявшись где-то в пространстве и даже взгляд её несколько померк? Почему она до побелевших костяшек сжимала металлическую висюльку, что напоминала какого-то зверя с изумрудными глазами? — Эй?       Это единственное, что смогла придумать лучница в тот момент, потому как на большее не было ни возможности, ни времени, ни сил. В конце концов день выдался насыщенным, а завтра и без того будет худо, но забегать вперёд она не стала. Явно опасаясь напороться на неосторожные действия с чужой стороны, девушка коснулась ладонью плеча своей протеже, и та в миг ожила.       Глаза тут же впились сначала в лицо напротив, а затем и на вещи, валяющиеся на полу и достопочтенно забытые своей хозяйкой, которая выглядела обескураженно, но всё же спрашивать ничего, видимо, не собиралась. За это Цири была ей благодарна, потому как не была уверена, что при таком раскладе событий не сгрубила бы и не послала куда подальше свою спасительницу. Но молчать дальше тоже нельзя было, потому она едва уловимым кивком указала на непонятные ей объекты: — Что это? — голос звучал сипло, но ровно, будто кто-то очень тщательно и долго настраивал музыкальный инструмент прежде, чем играть. —Тут неподалёку у рыскарей было что-то вроде гнезда, а рядом с ним я нашла горячий источник… — начав было уже оправдываться, Элой незаметно для себя на детский манер надула губы в гримасе, возможно, наигранной задумчивости, чем заставила собеседницу в непонимании посмотреть на неё, — Но теперь это просто яма с горячей, голубой водой, и мы пойдём сейчас туда. — Мы только познакомились, а ты меня уже в голубую яму тянешь? — приподняв бровь в явном ожидании ответа, словно пару минут назад не она находилась на грани паники, Цири чуть улыбнулась, — Что за р-рыскари? — Потом покажу.       Не совсем поняв столь глубокую и неизвестную метафору, рыжеволосая пару раз заторможено моргнула, так же медленно поднялась и, всё же распознав по интонации некую шутку над собой, демонстративно закатила глаза, развернувшись спиной к Цири. Подняв вещи, раннее потерянные посреди комнаты, Элой пошла на выход, где придержала дверь для Рианнон, которая всё же успела пусть и с незаметными усилиями, поравняться с ней, но не успела закинуть своё — не своё спальное место, из-за чего кровать выглядела крайне не презентабельно.       Как только дверь открылась, ведьмачка удивлённо вскинула брови, ибо на улице её ожидал закат, а точнее сказать, его отголоски в виде покрасневшего у самой линии горизонта неба, начинающего уже чернеть. Спустя пару секунд раздумий раздался тихий, явно слабый голос. — Уже вечер. — Не вопрос, а простая констатация факта, — Почему ты меня не разбудила? — Тебе нужно было отдохнуть и оправиться после всех похождений, восстановиться немного от повреждения. Да и в целом ты так мило и очаровательно спала, что мне не хотелось тебя трогать, — тут уже послышалась мягкая усмешка в голосе Элой. — Мило? Курва её блин, — недовольное ворчание себе под нос, из-за которого собеседница победоносно ухмыльнулась. — Не вредничай.       Фалька, заметив изменения в лице Элой, лишь фыркнула на манер кошки и отвернула голову в противоположную сторону, но всё же покорно двинулась за своей провожатой, как только та начала движение. Да, идти было не слишком приятно, ведь при каждом шаге казалось, что голова сейчас взорвётся.       Многие вопросы, так и не нашедшие путь к ушам Элой, крутились на языке и в голове ведьмачки, но лишь один заставил её устремить взгляд прямо в небо, которое только-только начинало обзаводиться сияющими звёздами. В безопасности ли она сейчас? Да, ей удалось более ли менее отдохнуть и даже, наверное, выспаться. Но всё же она вскочила от ощущения, что Эредин здесь.       Пока все мысли закручивались в ужасающий водоворот, заставляя и без того больную голову раскалываться чуть ли не на части, пепельноволосая медленно осмотрелась в попытке отвлечься, и, наверное, впервые за всё время это у неё получилось сразу. Виды, что сейчас раскинулись перед глазами сместили собой непонимание разума и тяжесть в груди, которую сдавило и затруднило дыхание.       Вокруг девушек было много зелени, которая из-за своего довольно большого роста, но слабых стебельков качалась на ветру, иногда задевая своими вершинами тыльную сторону кисти Цириллы и тем самым щекоча мягкую кожу, из-за чего она нередко вздрагивала. Но в конце концов она развернула ладонь внутренней частью на встречу растительности, где кожа из-за длительного владения и пользования мечом огрубела.       Как только она решила поднять глаза от разглядывания местной флоры, к которой она определённо не привыкла, её вниманием завладели сразу две вещи. Довольно большие стены из шлифованного камня, который она привыкла видеть только в фасадах замков, например Стигга. Воспоминания о том месте не были приятными, ведь там не так уж и давно Цири убила наёмного убийцу по имени Лео Бонарт, тем самым отплатив ему за всю ту боль, моральную и физическую, что тот ей причинил.       Довольно большая гора с как будто срезанной верхушкой, к которой они и направлялись, заставила чуть замедлить шаг. — Я надеюсь, это не то место, в котором находится твоя голубая яма? —Твои надежды безнадёжны. Источник — это потухший вулкан, подземный жар которого греет воду в озере, заполнившем кратер за многие годы. Потому это место выглядит так… — Умный вид лучницы заставил Цириллу тихо хмыкнуть. — Необычно? Не внушающим доверия? — Вроде того, ага.       Ведьмачка медленно повернулась, стараясь не вызвать удар по всем чувствам и осматривая разрушенные и полуразрушенные стены, фундаменты, чью крепость и долговечность уже многие годы испытывали корни и стебли растений, помаленьку пробираясь через щели. Камень здесь уже начинал крошиться, а местами попросту разламывался.       Да, может, это и было несколько знакомым и ничем таким примечательным не казалось, но всё же разные символы на гладкой поверхности сбивали с толку, заставляли всё сильнее вглядываться в разные петли и завитушки. Цири, словно в отчаянной надежде, пыталась заприметить что-то известное. Что-то, что даст понять, что оставаться здесь нельзя. Но к счастью, всё было… новым.       Видимо, Элой поняла, что всё-таки стоит просветить свою подопечную, потому как её побитый вид, выдающий полное непонимание и панику, чем-то цеплял и даже умилял. Какая-то часть лучницы будто знала, что под уязвимостью скрывалась опасность. Откуда были эти мысли, она не понимала. — Эти руины всегда здесь были. Да и не только здесь. Они разбросаны по всем Объятиям. На поверхности или под землёй. Говорят, это творения предтеч и Великой матери. — И ты не знаешь, как давно они появились? Не спрашивала никого? — Цири была удивлена, но вопросы задавала аккуратно. — Нет. Мы — изгои, с нами не имеют право разговаривать, так что даже если захочу кого-то спросить, в лучшем случае меня проигнорируют. Мы пришли.       Рыжеволосая тяжело вздохнула, и ведьмачка поняла что этот вопрос стоит закрыть и более не поднимать. Резкая смена темы, отведённый взгляд — всё указывало на то, что новой знакомой не хотелось это обсуждать. И Цири лишь смирилась, осматриваясь.       На вершине горы показалась довольно ровная поляна, посреди которой красовался здоровый кратер, полностью заполненный водой, сверкающей под бледными лучами проявляющейся луны и блестящей глубоким синим цветом. Место более походило не на озеро с водой, а на озеро с огромным количеством сапфиров, которые Цири помнила по тем временам, когда она с Крысами воровала у богатых.       Судорожно, но достаточно тихо вздохнув и склонив голову чуть на бок, Ласточка начала осматриваться, не заметив неожиданно заинтересованного взгляда со стороны. Всё, что её волновало, сейчас находилось прямо под её взором, поэтому девушка начала приближаться к воде, от которой шёл пар, собравшийся в плотное облако, которое медленно расползалось по кругу.       По коже табуном побежали мурашки, когда Рианнон, присев на корточки, с некой осторожностью коснулась кончиками пальцев горячей жидкости, что тут же приятно обожгла, начиная манить к себе, повелевая как можно скорее окунуться, чтобы спастись от ночной прохлады. За разговором и осмотром дороги, никто даже и не заметил, что ночь вступила в свои права.       Не долго думая, ведьмачка начала расправляться со шнуровкой своего корсета, который после незамысловатых и ловких, но всё замедленных движений упал ей под ноги. А через пару мгновений из-за того, что стеснительной особой девушка не была, с плеч соскользнула и рубашка, обнажив крепкие мышцы и немногочисленные, но глубокие шрамы, которые кого-то могли оттолкнуть, но всё же придавали владелице особый шарм.       Подобно падающему корсету, взгляд Элой упал на спину Цириллы. Сначала осмотру подверглись несколько широкие для такой девушки плечи, а затем глаза из чистого любопытства начали продвигаться ниже, вдоль позвоночника, занявшись изучением мышц, а в голове лучницы тут же стали появляться вопросы: где и каким образом её подопечная смогла получить подобные отметины на ряду с прекрасным телосложением.       «Прекрасным?» — своеобразный клин разбил её массу мыслей, а сама рыжеволосая тут же отвернула голову, уставившись куда-то в пустоту. — «Будь тут Раст, он бы меня убил». Попутно с губ рыжеволосой слетел полувздох-полустон, когда та приземлилась пятой точкой на неровную поверхность, тут же издав тихое «Ауч». — Не хочешь присоединиться? — вопрос со стороны заставил её вздрогнуть и всё же посмотреть на источник голоса, который, кстати говоря, был несколько насмешливым, — Раз уж ты меня привела в голубую яму, будь добра приобщаться к процессу. — Эм… Что? Я… я подожду, пока ты закончишь, зачем мне мешать тебе?       Полностью не осознав абсурдности своего ответа, Элой вновь поспешила отвести взгляд от чужого обнажённого тела, прикрытого лишь нижним бельём, опять куда-то в камни, чтобы не смущать собеседницу. И себя, в большей степени, потому как раннее ей не приходилось ни раздеваться перед кем-то, ни лицезреть чужую наготу.       Потому-то она и отворачивалась, ведь румянец, покрывший её скулы и даже шею, прекрасно чувствовался, а показывать его своей новой знакомой, вызывая её вполне естественные вопросы, не хотелось. Но, видимо, ведьмачка в сумраке прекрасно разглядела причину, по которой её провожатая так стушевалась, поэтому ей захотелось её немного взбодрить. — Не говори мне, что ты плавать не умеешь. — Умею, просто, — Элой тяжело вздохнула, запуская пальцы в волосы, чтобы убрать упавшие на лицо пряди. — Мы обе девушки, чего ты боишься? Насиловать я тебя не собираюсь, так что присоединяйся.       Лёгкий смешок со стороны Цири заставил изгнанницу из племени смиренно и даже неожиданно для самой себя подняться. Вскоре с характерным лязгом её одежда оказалась на голой земле, растительность на которой покрылась росой. Перешагнув через вещи, Элой с прерывистым вздохом начала приближаться к источнику, легко ступая по холодной траве, что оставляла крупные капли воды на щиколотках.       По спине побежали мурашки ввиду прохладного ночного воздуха. Пальцы с силой сжались, а затем раздались тихие щелчки, показывающие, что суставчики встали на свои места из-за натуги. Лучница не планировала ничего такого изначально, а потому была напряжена и ужасно смущена. Потому наверное, чтобы не растягивать момент, она сорвалась с места.       Заслышав тихий шелест, Цири резко обернулась и тут же пожалела об этом, ведь в лицо ей прилетели брызги от «Бомбочки», коей в воду погрузилась её провожатая. Небольшая волна оттолкнула девушку к берегу, позволив спокойно утереть лицо ладонью и тут же обратить всё своё внимание на новую знакомую, которая с тихим смехом вынырнула на поверхность.       Цирилла загадочно приподняла уголки губ и несколько прищурилась. Ей нравились спокойствие и гармония, что царили в этом месте. Нравилось и то, как Элой смущаясь улыбалась. Они обе понимали, что сейчас их никто не видит и никто не осудит. Потому-то, наверное, девушки могли вести себя, словно малые дети. — Знаешь, я не планировала ничего такого, но ты решила встать на тропу водной войны…       После короткого размаха волна брызг ударила в лицо рыжеволосой, а после неожиданного смешка на её плечи опустился крепкий захват ведьмачки, что с явными удовольствием и ухмылкой, задержав дыхание, напрыгнула на свою жертву, погрузившись вместе с ней под воду, из-за чего на поверхности водоёма начали появляться пузыри, а в стороны расходиться достаточно сильная рябь.       Открыв глаза и убедившись в прозрачности «голубой ямы», Цири осмотрела веснушчатую особу, подмечая, что та, надув щёки и всё же успев вдохнуть побольше воздуха, хмурилась, но улыбалась. Они смотрели друг на друга, барахтаясь в воде, словно маленькие девочки, которых родители отпустили на прогулку. В своеобразной борьбе каждая пыталась забрать первенство, ожидая пока другая сдастся.       Элой была первой, кто почувствовал внутри странный холодок, сковавший органы, а в особенности лёгкие. Она осознала, что кислорода начинает не хватать, потому мгновенно уставилась на ведьмачку, из-за чего взгляд встретился с чужим, удивительно спокойным и чуть насмешливым, а сердце забилось в ускоренном темпе, повышая и без того высокую температуру тела.       Тело содрогнулось в неожиданном спазме, диафрагма захотела изогнуться в кривую линию, чтобы вытолкнуть остатки почти закончившегося воздуха, а крепкий хват Цириллы, у которой на деле всё было под контролем, не позволяли вырваться. Весь этот коктейль непонятного и пугающего превратился в снежный ком, что увеличивался в размерах.       Именно поэтому в тяжелеющей голове Элой проскользнула мысль, скорее даже глупость, однако, паниковавшая нервная система завопила во всю мощь и выбрала этот вариант наиболее правильным. Потому, закрыв глаза, девушка подалась вперёд, понимая, что иначе ничего не получится.

***

— Какого нахрен хрена? — Воскликнула Цири, когда они обе вынырнули из-под прозрачной жидкости.       На деле ведьмачка ожидала, что лучница ударит её, ущипнёт или же попросту начнёт барахтаться, словно рыба, попавшаяся на крючок, но далеко не такого расклада событий. Из-за чего сейчас и сама была обескуражена и несколько смущена. Её голос несколько изменился, стал немного ниже, а эмоция в нём проскальзывала лишь одна и название ей было удивление.       Взгляд изучал новую знакомую, а сознание подсказывало, что, возможно, она чуть-чуть переборщила со своей войной, но всё же было под контролем, и никто бы не позволил Элой захлебнуться в конце концов, но та этого явно не поняла. Проблемы с доверием, походу, были у каждой.       Залившись краской и испытав максимальный дискомфорт, Изгой поспешила отвернуться и на всякий случай отплыть, надеясь, что зарумянившиеся щеки и шею пепельноволосая сочтёт за реакцию на горячую воду, а сбившиеся дыхание — за попытку его восстановить, что она и делала, поглядывая на виновницу данной ситуации с лёгким укором.       Внутри всё вновь сжалось, однако уже от осознания её действия, а ясность в голове дала прямой доступ и власть всевозможным мыслям, которые начинались от элементарного и напрашивающегося «она идиотка или как?» и заканчивались «зачем я это сделала? Можно отмотать время и не заходить в развалины?»       Цирилла в свою очередь, потерев лицо ладонью и сложив руки на груди, ожидала ответа, который, собственно, не последовал от рыжеволосой, из-за чего было решено задать другой, но менее каверзный вопрос, заставивший Элой вообще вылезти из воды и замотаться в полотенце, вызвав тем самым сдавленный смешок. — Ладно. Зачем ты меня поцеловала?       И вновь в ответ лишь тишина, разбавленная лишь пением насекомых, очень похожих на цикад, что усугубляли обстановку, ведь добавляли ей нотку интим. Потому как обычно такие моменты описывались в романах, которые пепельноволосая читала слишком давно, чтобы помнить, что происходило такое между наследницами знатного рода и благородными разбойниками, удивительно порядочными и хорошими изгоями общества или бравыми рыцарями.       Всё же поняв абсурдность данного момента и его воздействие на её новую знакомую, Рианнон решила действовать несколько иным путём, а для начала так же вылезти из воды, взять полотенце и всё же, приблизившись на пару шагов к той, которую смутила и раннее вовсе напугала, вывести на разговор: — Слушай, я не хотела тебя топить, если вдруг ты об этом думаешь, — Цири хмыкнула, потерев затылок, — Я просто… Забылась. — Я запаниковала, — Лучница всё же повернулась, собираясь обвинять и защищаться, но замолчала. Цирилла стояла, обхватив плечи руками и рассматривая землю под ногами. Она сожалела. — Прости.       Элой кивнула, принимая извинения, и, подняв одежду с земли, начала достаточно быстро одеваться, глядя куда-то в землю с отстранённым видом, но тёплое, удивительно робкое прикосновение к её оголённой спине заставило в какой раз замереть без движения и озадаченно повернуть своё лицо к источнику её новых забот.       Поскольку она наклонялась, чтобы натянуть штаны, сейчас сверху вниз на неё смотрели изумрудные глаза, в коих впервые за весь совместный день мелькали эмоции. Да, легко читаемые и плохо скрываемые в данный момент усталость и некая боль, источник которой хранился, вероятнее всего, глубоко в душе. Но даже такого неширокого спектра хватило, чтобы заставить лучницу выпрямиться и, неизвестно по какой причине и без лишних вопросов, в приободряющем жесте слабо улыбнуться, опустив напряжённые плечи. — Я не хотела обидеть тебя или задеть каким-то образом, просто… Прости. И за это, и за весь день. — За весь день? — Да, я… Ты помогаешь, а я пытаюсь тебя оттолкнуть, потому что, — Цири замолчала, пытаясь найти хоть какую-то логичную причину, не называя настоящей, — Я не привыкла к этому. Спасибо за всё.       Голос, не свойственно уставший для возраста его обладательницы, сорвался с чуть потрескавшихся губ. Цирилла качнула головой, пытаясь найти хоть какую-то причину дальнейшего разговора, а после отошла, поднимая свою одежду и одеваясь. Она слишком долго рассчитывала лишь на себя, а потому принимать помощь от кого-то со стороны было слишком тяжело, даже удушающе.       Элой молча осмотрела на небо, понимая, что задержались они прилично, потому через несколько минут перевела взгляд на свою новую знакомую, которая застёгивала верхние пуговицы рубашки и была, практически, готова. — Нам пора. Скоро уже полночь, а завтра тяжёлый день, вставать рано. Да и Раст уже, наверное, с ума сошёл, в поисках меня. — Он не знает, что ты бываешь здесь? — Нет. Никто не знает об этом месте, кроме меня, — она хмыкнула, мол ну это же очевидно, однако добавила, — Ну, и теперь тебя. — То есть это твой укромный уголок? — Что-то наподобие этого, да. Иногда хочется побыть наедине с собой, подумать о чём-то, и я прихожу сюда. Отсюда открывается живописный вид и тут безопасно, правда об этом никто не знает, поэтому это место по-своему дикое и столь прекрасное. — Тебе никогда не хотелось узнать, как живут люди в племени? — Если честно, то бывают моменты, когда во мне горит желание узнать, что происходит там, в Сердце Матери, как живут те, кто меня изгнал, чем они промышляют, как общаются, но наперекор этому желанию во мне вспыхивают… — Девушка нахмурилась, не понимая своего откровения, — Ненависть и непонимание к людям, что изгнали младенца, неспособного выжить самостоятельно. — Элой, ты, — сказать честно сейчас Цири прекрасно осознала, что творится внутри у новой знакомой. И одновременно с осознанием пришло и понимание того, что им обеим не слишком-то повезло в жизни, потому что обе страдали от незнакомых людей, чужих желаний и предубеждений. — Не надо. Пойдём, я хочу как можно скорее вернуться домой и упасть на свою кровать. Этот день был длинным, — явный намёк на то, что тему продолжать не стоит, и он был понят и принят. — Пойдём.

***

       По прибытии обратно в жилище своей спасительницы, если её можно было так назвать, Цирилла под вопросительным взглядом ускользнула в самый дальний угол, где приземлилась на пол и, прижав колени к груди, начала думать, что ей стоит делать далее. Остаться здесь надолго она не могла. Чувство того, что она обязана одной конкретной девушке, живущей здесь и мирно видевшей уже пятый сон, за помощь держало в напряжении.       Да и к тому же ей казалось, что она мешает Элой, а это ещё более душило её. На деле ей должно быть всё равно, потому как рано или поздно придётся просто исчезнуть и забыть, потому что по пятам до сих пор шла Дикая Охота, которая в любой момент может появиться здесь. Именно этого Цири не хотелось: не хотелось подставлять свою новую знакомую под удар, который имеет место быть, если всадники увидят угрозу или помеху в её лице.       За своё место в чужом доме Ласточка уже не волновалась, потому как верила в правдивость слов лучницы о том, что её не выкинут на улицу и будут помогать, пока ей действительно нужна помощь. Но всё же что-то её смущало, и это что-то, а точнее кто-то, сейчас мирно спал в своей постели, подложив ладони под голову, словно ребёнок, неосознанно вселяя неуверенность, потому как никогда раннее пепельноволосой не приходилось сталкиваться с таким количеством противоречивых эмоций.       Незаметно для самой же себя Цирилла начала разглядывать лицо веснушчатой особы, слегка сведя брови к переносице, чувствуя, как собственная голова буквально кипит. Не столь от мысленных процессов, происходивших в ней, а от ноющей в затылке боли, заставившей дотянуться до своей травмы и, сдавленно застонав, чрезмерно аккуратно потереть место, коим она приложилась при спонтанном переходе в этот мир. Однако дискомфорт не заставил отвлечься от изучения.       Лицо Элой было полностью расслаблено, что говорило о сне, протекающем без сновидений, из-за чего ведьмачка даже позавидовала. Чужие оголённые плечи, на которых были видны лямки от чего-то вроде майки, медленно вздымались в такт дыханию, которое доходило тихим сопением, что заставило даже Цири сдаться и признать это милым. Ведь не каждый человек, внешне уверенный и даже несколько грубый, в одно мгновение может стать таким беззащитным и умиротворённым.       Неволей в голове проскочили ненужные мысли о том, что когда-то и она была таким же невинным, наверное можно сказать, милым ребёнком, который без особых проблем засыпал и с огромным трудом поднимался рано утром с типичными капризами. Не проводил всю ночь в обнимку с мечом, потому что боялся очередного внезапного нападения извне.       Её вниманием завладел медальон, который когда-то давно она сняла с уже мёртвого Бонарта в качестве трофея. Пальцы покрутили морду кота с несколько секунд, ощупали каждый изгиб, каждую линию драгоценного металла. Эта вещица причиняла девушке чуть ли не физическую боль, но она не могла её выкинуть, ведь та являлась памятью об ужасном прошлом и прекрасном освобожденни от него.       Возможно, эта тема и могла бы развиваться в сознании далее, а сознание бы подкидывало картины некоторой давности, если бы Ласточка не была так морально истощена. Сейчас ей просто хотелось покоя. Она прекрасно осознавала, что мнимого и условного, но всё же покоя, потому её взгляд тут же плавно переместился на дальнюю, почти невзрачную часть комнаты, где спал второй хозяин этой обители.       Им несказанно повезло, когда девушки, вернувшись сюда, обнаружили уже видевшего десятый сон Раста, распластавшегося по всей своей постели, ведь если б он их дождался, кто знает, что бы устроил в качестве наказания за то, что его подопечная ушла, никак не предупредив его и не вернувшись после захода солнца. Наверное, не просто так Элой пошутила, что Цирилла бы спала на улице, а она сама стояла бы в углу, как провинившееся дитя.       Но всё же обе понимали, что утром лучнице всё равно влетит по самое не хочу, а на ведьмачке суровый воин мог отыграться просто ввиду своего большого негодования. Но на случай было решено лечь как можно скорее, чтобы не дай бог не разбудить мужчину, который так сладко спал, что даже начал храпеть, из-за чего рыжеволосая, явно испытавшая что-то похожее на смущение из-за Раста, сдавленно засмеялась, закрыв рот ладонью, чтобы издавать как можно меньше звуков, а её новая знакомая лишь хмыкнула, не удивившись.       Однако улеглась только Элой, потому как несостоявшаяся княжна неожиданно заявила, что с неё на сегодняшний день сна хватит, и даже позволила себе съязвить. В конфликт их словесная баталия в тот момент не переросла, потому что рыжеволосая удивительно мягко назвала её дурой и спокойно спряталась под одеялом, будто ничего не произошло.       Вспомнив надутые веснушчатые щеки и недовольный взгляд, который буквально кричал, что кому-то стоит пойти далеко и подальше, Цири забавно, но максимально тихо фыркнула. Огонь, что потрескивал в импровизированном камине, привлёк к себе внимание яркой вспышкой, заставившей её поморщиться и максимально прищурить глаза, а так же подкинуть пару дров и тут же вздрогнуть от неожиданного прикосновения к своему лбу прохладной ладони, чья владелица тихо зевнула. — Знаешь, тебе лучше будет прилечь и хотя бы попытаться уснуть, а не сидеть возле огня. — Я в порядке. — У тебя температура, и спала ты не больше пяти часов и сейчас хочешь сказать, что всё хорошо? — Элой чуть нахмурилась, не понимая, зачем ей врут, если она прекрасно видит, что другой девушке плохо. — Именно. — Ты совсем глупая? — Боже, женщина, я, действительно, в порядке. И спать не хочу, так что перестань, пожалуйста, и ложись сама. Твой… сожитель говорил, что у тебя завтра тяжёлый день, так что думаю он будет не в восторге, если ты не сможешь встать утром. Да более того ещё и меня обвинит. — Не думаю, что он настолько тебя не любит, — Лучница хмыкнула, когда заметила испарину на шее Цири, — Ты всегда переводишь тему, когда тебе плохо? — Нет, просто не вижу смысла спорить с тобой. Ты упёрлась как баран. — Кто? — Животное такое.       Цири пожала плечами и чуть сместила свою пятую точку, уступив место. Рыжеволосая тяжело вздохнула и смиренно опустилась рядом, вытянув ноги и вновь зевнув. Со стороны послышался ироничный смешок, который буквально кричал «а я говорила», на что Элой лишь качнула головой и устремила взгляд на профиль своей новой знакомой, которая, сама того не зная, каким-то чудесным образом располагала к себе.       В комнатном мраке, который едва ли рассеивался светом редко вспыхивающего пламени, с трудом можно было что-либо разглядеть, но благодаря близости к камину, лучница всё же смогла заметить глубокий, дуговидный и грубый рубец, пересекавший левую щёку её новой знакомой. В голове пронеслась туча вариантов, где и как она смогла получить такую рану, но вопрос не был задан, потому что считался бестактным и ненужным.       Чего только стоили весьма заметные и частые попытки прикрыть эту отметину волосами. На деле они не удавались, но рыжеволосая намеренно не обращала на это внимания, потому как считала, что вызовет этим если не отрицательную реакцию по типу ругани, то уж точно пущее негодование, а того ей совсем не хотелось. Её желание узнать о таинственном появлении в недрах железного мира этой особы подсказывало, что стоит быть более дружелюбной, чтобы получить хоть какие-то ответы.       Ведьмачка задумчиво молчала, глядя на то, как языки пламени будто сражаются друг с другом, показывая, кто сильнее и больше, а в подтверждение этого изредка по дому раздавался громкий треск. Вспышка света захватывала на какие-то мгновения чуть больше пространства. Девушка чувствовала, что её рассматривают, словно диковинку, но почему-то ей от этого не было так тяжело, как обычно. Даже когда взгляд новой знакомой зацепился за её левую сторону лица, она не захотела закрыть её чёлкой, как делала это раньше.       Возможно, на том сказывалось ночное время суток, когда все маски сбрасываются, а истинные сущности людей, их эмоции и чувства выходят наружу. Когда притворяться более нет сил, а разговоры заходят в глубокое и личное русло, которое пересыхает с рассветом, заставляя вернуться к началу и вновь стать тем, кем по сути ты не являешься. Именно потому Цири воспользовалась этим временем, задав тихий, но от того не менее уверенный вопрос: — Расскажешь мне об Инициации? — она хмыкнула, но не посмотрела на собеседницу, чтобы не смущать её, — Я не настаиваю, если для тебя это слишком личное, просто сидеть здесь и сейчас в абсолютной тишине увлекательно и даже интимно, но всё же. — Прекрати, пожалуйста всё сводить к интиму, в этом нет смысла, — можно было даже не поворачиваться к ней, чтобы понять, что сейчас лучница вновь была смущена, пусть и не так сильно, — Знаешь, это довольно сложно рассказать, но я попробую. — И всё же я не настаиваю, если не хочешь, — очередное уточнение, которое по сути здесь было не нужно. — Я знаю, но не знаю, почему мне хочется, — выдержав достаточно длительную паузу для настроя и подбора слов, Элой сделала глубокий вдох, набрав в лёгкие побольше воздуха, и начала своё повествование, — С самого детства меня преследует огромное множество вопросов, на которые я очень сильно хочу знать ответы, но к сожалению не могу. Когда мне было лет шесть-семь, я увидела, как другие дети собирают ягоды и относят их своей няньке, и вдруг мне захотелось им помочь. Честно сказать, я не знаю, чем думала и что делала, поэтому, набрав голубики, я понесла её к той женщине, но как только она меня заметила, то посмотрела так, будто увидела что-то ужасное и противное. Её тон оставлял желать лучшего, когда она в спешке кричала на детей, уводя их от меня. Я тогда мало чего понимала, мне стало ужасно обидно, поэтому я побежала сломя голову и в итоге упала в развалины Железного мира, из которого как раз вытащила тебя. Не помню, сколько я бродила под землёй, но мне было ужасно страшно и одновременно интересно, потому ходила я и осматривала всё, что можно, пока не наткнулась на труп, с которого сняла вот это.        Тут девушка сняла с виска своё приспособление и, зажав два края пальцами, протянула его своей визави, которая, неизвестно почему, аккуратно протянула ладонь, принимая странную вещь и в тусклом свете начиная его осматривать, словно это что-то немыслимо ценное и хрупкое, и любое неправильное прикосновение или неосторожное движение могут это сломать.       Эта вещица привлекла внимание ведьмачки ещё с того самого момента, когда она заметила её, очнувшись посреди пещеры, заполненной непонятными объектами, а сейчас ей представилась возможность осмотреть это, однако никакого понимания не пришло, кроме одного, которое было решено сразу объявить: — Ты же понимаешь, что я спрашивала тебя об инициации, а не о твоём прошлом? — Да, знаю, но без рассказа о нём я не смогу дать тебе нужный ответ, — заметив, что на неё не особо смотрят, Элой хмыкнула, откинувшись назад и облокотившись спиной на стену, — Это мой визор… Некое устройство, с помощью которого я могу видеть дополненную реальность, то есть всё то же, что и другие, но со своими преимуществами. Например, по какой траектории ходит та или иная машина, её слабые места, безошибочно точно читать следы и идти по ним. А так же эта штуковина позволяет взаимодействовать с некоторыми механизмами. — Допустим, большую часть я поняла, но как долго ты училась разбираться в этой штуке? — вопрос напрашивался сам собой, потому как ни у Раста, ни у проходящих мимо людей Цири не видела такого на виске, а потому решила, что никто таким не пользуется. — На самом деле я до сих пор учусь. Возвращаясь в детство, скажу, что из тех развалин меня вытащил Раст, а на следующий день взял меня на охоту, где я как раз впервые воспользовалась визором и смогла с лёгкостью справиться с заданиями, — тут девушка неожиданно для самой себя приподняла уголки губ, видимо, вспоминая тот момент, — По счастливой случайности я спасла одного парня из племени, но, когда он поблагодарил меня, подошли его товарищи. Они злились, ругались. Тогда я не знала, почему именно. Один из мужчин назвал меня безродной, это стало поводом для того, чтобы появились вопросы. И их становилось всё больше и больше. Чуть позже, когда я шла домой, мальчик, который убежал тогда вместе со своей нянькой прочь, кинул в меня камень. — Это от него у тебя шрам над бровью? — пепельноволосая тут же повернула голову, чтобы осмотреть едва различимое лицо своей собеседницы, которая тут же кивнула, тяжело вздохнув. — Я была в ярости. И когда он кинул второй камень, я его поймала и тут же задумалась, что стоит сделать. Не знаю, что тогда произошло и как так получилось, но вся злость и всё непонимание нахлынули на меня. Хотелось подняться на холм и набить ему лицо. — И что ты решила? — у Цири было ощущение, что она знает ответ на этот вопрос, будто всё видела лично, но всё же молчала, ожидая продолжения рассказа. — Я просто выбила третий камень из руки этого хулигана. — Не каждый способен справиться с эмоциями, особенно, если они отрицательные, — Цири тяжело вздохнула, но нашла в себе силы улыбнуться, — Ты молодец. — Не знаю, издеваешься или нет, но на всякий случай спасибо. — Я не… — Ведьмачка покачала головой, понимая, что в принципе обвинение обоснованно, — Продолжай, я слушаю. — После этого ко мне сразу же подошел Раст, я начала плакать, спрашивать, за что меня изгнали, кем была моя мать, да и опять же не получила никаких ответов, только утешение, которое таковым даже назвать-то сложно, если в данный момент задумываться, — лучница в который раз вздохнула, — Раст ввиду законов племени не мог да и не может ничего сказать по этому поводу, но тогда он обмолвился словом о матриархах, и у меня снесло крышу. Я начала доставать его, спрашивать, знают ли они что-то о моей матери, смогут ли дать нужные мне ответы, за что изгнали, и как добиться от них ответа. Помню, он был максимально раздражённым, когда сказал, что есть один способ. — Инициация? — вполне предсказуемый вопрос. — Да, верно. «Обряд посвящения для молодых, — Элой нахохлилась и даже попыталась, действительно попыталась изобразить голос своего наставника. И у неё получилось, из-за чего девушка рядом тихо захихикала, — Кто сможет пройти все испытания, станет лучшим воином, а самому лучшему матриархи дают награду: всё, что только пожелает так называемый победитель». Это-то меня и завело, мне захотелось утереть всем нос, доказать, что я — лучшая, что мое изгнание — это самая большая ошибка племени, а так же узнать, что за тайну все от меня скрывают, — после короткого зевка она потянулась, чувствуя, как закрываются глаза, — Только сейчас поняла, что толком тебе ничего не объяснила, а о себе рассказала. — Расслабься. Я об этом никому не расскажу, да и тем более сейчас ночь, ты устала, так что все твои откровения и рассказы вполне объяснимы. Но что-то я да поняла, — тут Цири усмехнулась, потерев лоб ладонью, ощутив, что, действительно, буквально пылает, потому и в теле царила слабость. — Я правда старалась рассказать тебе то, в чём сама толком не смыслю, — Она пожала плечами, — А сейчас прежде, чем ты начнёшь отстаивать своё «хорошее самочувствие», лучше будет лечь.       Ведьмачка, пусть и хотела возмутиться на счёт комментария по поводу своего состояния, но всё же сдалась. Потому, встав со скамейки, она тяжело потянулась, потому что мышцы из-за однообразного положения затекли, а чтобы их размять и позволить им расслабиться, стоило для начала их напрячь. Изумрудный взгляд терялся в темноте, что было даже на руку, ведь пепельноволосая не учла того, что ей негде спать, и это её ввело в своеобразное смятение, но чувство тёплой ладони, обхватившей её запястье и так упрямо тянущей за собой, помогло отвлечься.       Она знала, что Элой сейчас ей предложит, знала так же, что не в праве и не в силах будет отказаться, пусть и желание было велико. Давно она не делила с кем-то постель даже в самых невинных смыслах, а следовательно дискомфорт грозился навестить её. Хриплый смешок сорвался с её губ, когда её так называемый поводырь отпустил, чуть подтолкнув к своей постели, что сейчас была помята, но всё же кого-то до сих пор манила. — Ложись, — раздалось совсем над ухом, и то заставило сделать глубокий вдох, чтобы не выдать своей неуверенности., — У нас нет третьей кровати, потому что мы с Растом всегда жили вдвоём и не собирались никого принимать в свою семейку. С ним ты факт не ляжешь, а ютиться на скамейке или ещё лучше спать на полу, тебе, как мне кажется, совсем не улыбается. Тем более ночами бывает холодно и в добавок к своей ране ты можешь заболеть. — Перестань называть эту ерунду раной, потому как таковой она не является. Ты права, мне не улыбается спать на скамье или полу, но лучше там, чем мешать тебе и раздражаться самой, — Цири пыталась придать голосу хоть каплю недовольства, но он дрожал. И этого было достаточно. — Ты не будешь мне мешать, если только не пинаешься, — Элой потёрла глаза, понимая, что они слезятся и начинают болеть из-за чрезмерной активности, ведь обычно в такое время она спит и ни о чём не заботится. — Я… Могу сильно ворочаться, иногда даже разговаривать во сне и из-за этого я буду мешать тебе так или иначе, — Ведьмачка очень осторожно подбирала слова, делая паузы в несколько секунд. Она не хотела посвящать свою новую знакомую в такие тёмные тайны своей жизни. — Ладно, просто ложись.       Цирилла удручённо покачала головой, но всё же позволила себе снять ножны со спины и улечься как можно удобнее, при этом не забыв обнять меч и пододвинуться, чтобы место для её спасительницы появилось. Да, спать не хотелось, но повернувшись на бок, девушка всё же прикрыла глаза, тут же ощутив, как тепло ударило ей в спину, что обозначало лишь одно: лучница легла рядом.       Да, Элой хотелось задать парочку вопросов своей новой знакомой по типу «Зачем ты затащила в кровать эту штучку и почему обнимаешь её?», но всё же она нашла в себе силы промолчать и спокойно приземлиться на оставшуюся часть кровати, практически, моментально проваливаясь в сон. Всё же день был чрезмерно насыщен эмоциями.       Сквозь некое забвенье натянув сшитые шкуры, что служили своеобразным одеялом, до груди, Изгой потянулась в последний раз и, видимо по любимой традиции, сложила руки под голову, отдаваясь пленительной темноте, что обволакивала её всё скорее и сильнее. Однако в последние секунды осознания, тем самым бодрствующим участочком мозга она уловила отчаянное бубнение со спины: — Пожалуйста, только не сегодня.       Элой хотела повернуться и спросить в чём дело, но организм отреагировал невнятным бормотанием и глубочайшим и столь долгожданным сном.