Лук и колчан.

Алек смотрит, как догорает сигарета. Пепел падает прямо на отчеты, но это не имеет значения. Он опускает никотиновую палочку на бумагу и с интересом наблюдает, но ничего не происходит. - Вам стоит посетить Нью-Йоркский Институт. - Раздается от двери и охотник поднимает глаза. Первую секунду (как и всегда) он видит перед собой Джейса, но быстро понимает, что перед ним Джулиан. Его волосы на свету отливают рыжим, а тонкие длинные пальцы явно принадлежат художнику. Хотя он так же, как отец все время тянется к волосам и обрывает движение на середине, боясь повредить прическу. - Назначение? - Спрашивает Алек, заранее зная ответ. И совсем не удивляется, когда Джей кивает и проказливо закатывает глаза. - Кажется, глава Института сотрудничает с тем вампирским кланом, - Молодой человек указывает на отчеты на столе Инквизитора, - Который в последнее время разбушевался. Инквизитор хмурит брови, будто пытаясь вспомнить. Кажется, он читал. Но в последнее время он читал столько, что вычленить из этого что-то одно является большой проблемой. - Я еду с вами. И Раф. - Сообщает Эрондейл, а Александр снова чувствует боль там, где давным-давно была метка парабатай. Такая же, как на животе юного Джулиана. Такая же, как у его сына. - Потом мы сможем устроить небольшие каникулы. - Слишком много дел, - Инквизитор качает головой, - Но я смогу прикрыть вас. - Раф хочет увидеться с отцом. - С папочкой, - машинально поправляет Алек. Джулиан тактично не комментирует. И, если честно, то Инквизитор рад, что эту черту Эрондейл унаследовал от матери. - Алек, - черты лица молодого охотника смягчаются, а на лице появляется улыбка. - Ложись спать пораньше, работа никуда не убежит. Для него рабочий день закончен, а значит смело можно вернуться к привычному общению. Для Джея Александр стал вторым отцом, добрым дядюшкой, строгим начальником и другом в одном лице. Слишком много времени они провели вместе. Они оба никогда не забудут, как стояли над могилами четы Эрондейл. Тогда они оба потеряли дорогих людей и нуждались в поддержке. Как бы Джей не любил Рафа, он знал, что тот не в силах понять боль от этой потери. Ему казалось, что они с Алеком остались одни в целом мире. Инквизитор долго стоял на коленях перед могилой своего парабатая, шепча вечную клятву верности. Эрондейл до сих пор помнил его сгорбленные плечи и застывшие в глазах слезы. И он знал, что если бы они с Рафом и Максом не увели его оттуда, Алек бы еще очень долго стоял над могилой. "Цени его, - хрипло прошептал тогда Инквизитор онемевшими губами, Джей с трудом слышал его слова: - Цени Рафа. Меня лишили половины души. Береги свою". - Да, я скоро пойду, - Кивнул старший охотник, вырывая Джея из воспоминаний. - Спокойной ночи. И Эрондейлу ничего не оставалось, кроме как покинуть кабинет Инквизитора Конклава.

***

Александр подхватил отчет и кинул его в мусорку, совсем не беспокоясь, что горстка пепла разлетелась по кабинету, забила легкие, затрудняя дыхание, и попала в глаза. Он кинул взгляд на пачку сигарет, думая, что не мешало бы узнать, кто оставил ее в кабинете. Он размял затекшую от долгого сидения шею и поднялся с удобного кресла. Да, все же спартанские условия не всегда хороши. Он тщательно запер кабинет и направился в свою комнату. Все уже спали, но Алек привык к этой пустоте вокруг. Слишком рано вставал Инквизитор и слишком поздно ложился. Ну, это в том случае, если вообще удавалось поспать. Все чаще сон стал казаться непозволительной роскошью. Но Алек не роптал, в конце концов, он сам заваливал себя работой в последнее время. Зайдя в комнату, охотник сбросил футболку, кинув ее в корзину для белья. Большое зеркало в ванной отразило бледного мужчину с шикарными кругами под глазами. "Любимый, фиолетовый сейчас не в моде!" Черные руны особенно четко выделялись на белой теперь коже, еще больше оттеняя ее. Алек опустил взгляд и привычно обвел контур выцветшей, но все еще не пропавшей руны на своем животе. Слева. Под сердцем. Скинул штаны, немного запутавшись в штанине - усталость навалилась многотонным грузом, а пальцы отказывались слушаться. Следом носки и трусы. "Ох, Александр..." Быстрый душ. Он уже даже не пытается вспомнить, когда в последний раз принимал ванну. Не пытается. Но память услужливо подкидывает картины пятилетней давности, где он лежит развалившись в громадной шикарной ванне с горами пены, а на его груди мирно расположился тот, кого давно бы следовало выжечь из своих мыслей, но никак не получается. Воспоминания накрывают лавиной, свиваются в тугой узел, не отделимые друг от друга. И Алек с трудом успевает вылезти из душа и добежать до унитаза, где его долго выворачивает желчью. И, пожалуй, это единственный плюс того, что сегодня он не успел поесть. Горький привкус на языке уже не пугает. Рано или поздно он справится. "У тебя нет выбора!" - ласково шепчет сознание. "Ты все еще мой, Александр Лайтвуд-Бейн". "Просто убирайся из моей головы", - устало шепчет охотник, падая на постель и молясь, чтобы его вырубило раньше, чем он начнет "думать о жизни". Еще он надеется, что обойдется без сновидений, но когда судьба была к нему благосклонна...