Лук и колчан.

Палки, которые охотники используют вместо оружия могут быть и тростью, бо, посохами и еще кучей всего еще.. Я решила, что это будут посохи. Инквизитор Конклава Александр Лайтвуд-Бейн наконец вышел из Нью-Йоркского Института. Жаркий полуденный воздух, смешанный с копотью и дымом города с трудом проникал в легкие. Он подставил лицо солнцу, пытаясь вспомнить, когда в последний раз вот так стоял и ничего не делал. Отчетность в Институте была в порядке, дело о вампирском клане разрабатывалось, дело на Главу Инстита уже лежало в столе Джулиана и ждало дополнений, поэтому пока Инквизитору действительно нечем было заняться. Из открывшегося портала на него вывалился Макс, которого Алек едва-едва успел поймать, в отличие от громадного рюкзака, упавшего следом и приземлившегося ровно на ногу охотнику. Но счастливый отец не обратил внимания на такую мелочь. - Привет, малыш! - Он приподнял Макса над землей, - Ух, какой высокий стал. В меня пойдешь? Черничка довольно улыбнулся и крепко обнял отца, позволяя втащить себя в Институт. - Раф тоже сказал, что я вырос. Я уже почти достаю Джею до плеча! Макс тщательно следил за словами, зная, как болезненно отец относится к персоне младшего Эрондейла. И ни слова про Магнуса. Алек небрежно стряхивает с плеча сына блестки - молчит. Затаскивает в свою комнату, наблюдая, как Макс разбирает рюкзак и достает оттуда знакомый зеленый шарф - молчит. И лишь отводит взгляд, будто ему больно и неприятно смотреть. Макс бурно рассказывает о своей жизни, демонстрирует выученные заклинания, а Александр нежно смотрит на сына и жалеет, что не может быть всегда рядом. Инквизитор абсолютно равно любит своих сыновей, и ему бесконечно больно от того, что он так редко видит младшего. Он откидывает голову и несколько раз тихо бьется затылком о стену, надеясь, что Макс этого не заметит. Но молодой маг вдруг замер и в упор уставился на отца. И, помоги ему Разиэль, Алек знал, что будет дальше. Разиэль никогда не помогал ему. Он не спас Рафаэля и Макса, не изменил судьбу Джейса, Иззи и, прости Господи, Клэри, так почему он должен помочь Инквизитору избежать того самого разговора. - Мы можем поговорить о... - Нет, Макс, мы не можем, - спокойно отозвался Алек, с трудом успев прервать сына до того, как он скажет заветное слово. Он даже не повысил голос, просто сообщая очевидный для себя факт. Макс кивнул, но вдруг по-собачьи тряхнул головой и воскликнул: - Хватит! Надоело! - Маг заметался по комнате, будто ища что-то. Он, совсем не замечая этого, лохматил себе волосы, болезненно заламывая тонкие руки с острыми локтями. - Мы устали! Все! Пять лет, отец! Нет, послушай! Макс выжидательно уставился на отца, и Алеку ничего не осталось. Он встал со стула, прошел к бару, щедро наливая себе виски, к которому изрядно пристрастился за эти пять лет. Конечно, только после работы, когда одиночество становится невыносимым. После, проигнорировав спартанскую мебель, уселся в кресло, решив, что комфорт сейчас не повредит. К этому времени Макс уже успокоился и был готов говорить разумом, а не эмоциями. - Мы все устали, - еще раз повторил маг. - Мы с Рафом живем как на пороховой бочке. Мы любим вас с папочкой, но вынуждены молчать, подбирать слова, жить в разлуке... - Прости, Черничка, - Алек покаянно опустил голову, остро чувствуя вину перед своей семьей. Макс по-турецки уселся на мягкий коричневый ковер, поставив локти на бедра. - Отец, а ты подумал о...Мм, ладно, не важно... Инквизитор на секунду замер, а потом, будто нырнув в прорубь, решился: - Говори, раз уж начал. - Ты подумал о нас? Тогда... Если бы папочка не заставил тебя принять бессмертие, тогда мы бы не сидели тут. И ты вряд ли бы стал моим отцом. Рафа еще может быть, но для меня точно нет. Папочка тогда вообще мог не принять меня. Понимаешь, если бы не ты, нашей семьи бы просто не было. Но это ладно. Возможно, я умер бы от голода в какой-нибудь подворотне, а Рафа бы забили насмерть, или он вырос бы, не зная о своей сущности, и никогда не встретил бы Джу...Джулиана. Хорошо. Но а папочка? Разве он не заслужил быть счастливым? Он заслужил, ты и сам знаешь. Вы оба заслужили. Ты представляешь, что ему пришлось бы пережить, если бы ты умер? Глаза Алека удивленно расширились, а сердце пронзила острая боль. На мгновение ему стало намного больнее, чем при смерти Джейса, когда душа разрывалась, а тело горело огнем, и ему пришлось приложить усилия, чтобы не показать это сыну. Снова к горлу подступила тошнота, а глаза заволокло черной пеленой. Инквизитор научился жить в мире без Джейса, но жить в мире без Магнуса... - И подумай еще вот о чем, - между тем продолжал Макс. - Ты избегаешь его, причиняя боль. Думаешь, он не достаточно себя винит? Думаешь мы все недостаточно себя виним? Это ведь из-за нас ты стал бессмертным... Не думая не секунды, Алек залпом выпил виски и оставил бокал, протягивая руки к сыну, чтобы затащить его себе на колени. Он уткнулся носом в темные волосы и ответил: - Малыш, я очень люблю вас с Рафом и никогда не стал бы обвинять вас. Вы - все, что у меня есть. Но, пожалуйста, дайте нам время во всем разобраться... Дайте мне время, ладно? Я действительно не уверен, что готов встретиться с.... - имя отказывалось слетать с языка, а горло враз пересохло, но Алек все же сумел найти в себе силы и хрипло прошептать имя, которое не произносил уже пять лет: - Магнусом. Макс серьезно посмотрел в глаза отцу, будто пытаясь понять его мысли, а потом кивнул. - Ладно, дам тебе сегодня выспаться. А сегодня переночую дома, хорошо? Не могу же я оставить Рафа и Джей одних с папочкой? И самый младший Лайтвуд-Бейн сбежал в открытый портал, уже не услышав, как Алек сказал: - Конечно, малыш. А мне надо подумать...

***

Не спалось. Опять. Снова. В который раз. Алек накинул на плечи кофту, решив даже не застегивать ее - вряд ли кто-то в Институте еще не спал. Он выскользнул из комнаты, раздумывая, куда лучше пойти: в зал или в выделенный кабинет. Но все же решил, что физическая разрядка лучше. Разрядка. У Алека никого не было последние пять лет. "А у Магнуса?" - мелькнула предательская мысль, заставившая зябко поежиться. Он ведь привык к череде любовников, так что же ему помешает... Но Инквизитор дает себе мысленную затрещину. О Магнусе - после первого раза стало легко произносить это имя даже про себя - ведь говорит. Он только притворяется сияющей феечкой, а на деле куда принципиальнее самого Алека. Он менее упрямый, более мягкий, как шелк под рукой, но при этом твердый, не меняющий своих решений и всегда добивающийся своей цели. Какой он теперь? Алек вошел в зал, прошелся оценивающим взглядом по стойкам с оружием, про себя отмечая, что его коллекция ничуть не хуже. Почти нежно коснулся лука, в одиночестве стоящего на подставке, жалея, что это оружие редко в настоящее время. Если честно, он бы не удивился, выяснив, что остался последним лучником. "Ты и лук. Ммм... Это так...сексуально!" И Инквизитор отдергивает пальцы. Косится на ряды посохов, выбирая себе подходящий. Он разминается долго и со вкусом, чувствуя, как разогреваются мышцы. Тренировки всегда спасали Алека, давая ему возможность подумать. К тому же, лишними они тоже никогда не бывали. Жаль только, что приходится сражаться с самим собой... "Ты, раздетый, горячий и потный, с мокрыми волосами и чем-то длинным и твердым в руках! Я почти готов присоединиться!" Алек на секунду сбивается с ритма, обрывая выпад на середине, и резко разворачивается ко входу в зал, натыкаясь взглядом на юного сумеречного охотника. - Инквизитор, - почтительно склоняет голову юноша, но Алек успевает заметить жаркий взгляд, тут же стыдливо опущенных глаз. Природная скромность велит не обращать внимания, и он следует ее указке. - Просто Алек, - Кивает он. - Рейст. - Отрывисто бросает парень, заливаясь румянцем. - Можно присоединиться? Мне тоже не спалось, и я решил... - Присоединяйся, - Инквизитор находит в себе силы улыбнуться и приглашающе мотнуть посохом. Он цепко следит за плавными быстрыми движениями Рейста. Среднего роста брюнет, достаточно худощавый и гибкий, но ему еще очень и очень далеко до кошачьей грации... Алек снова дает себе мысленную затрещину и старается не пялиться на задницу паренька, сравнивая ее с другой, более упругой и круглой задницей, не будем уточнять кого. Наконец охотник выбирает себе посох и направляется к Алеку, вырисовывая круги оружием. "А он не слишком красуется?" И это, пожалуй, первый раз когда Алек готов не только признать, что периодически слышит в голове голос Магнуса, но и согласиться с ним. Рей не мешкает, наносит точные быстрые удары, которые Инквизитор легко отклоняет, хотя и признает, что парень довольно неплох. Но они с Джейсом были лучше в его годы. Намного лучше. Спустя десять минут Рейст скидывает футболку, и Алек замечает, что у него нет руны парабатай. Его не волновал плоский живот с едва заметными кубиками и аккуратной дорожкой волос, тонкие плечи и выпирающие ключицы. Кожа у него молочно-белая, что не очень нравится Инквизитору. "Слишком мало золота", - наконец выносит он вердикт и переходит в наступление. А спустя четыре минуты Лайтвуд-Бейн уже стоит над лежащим на полу Рейстом и держит в руках оба посоха. Черная бровь иронично приподнимается. - Так быстро? - Усмехается Инквизитор. - Ну, обычно я более...выносливый. - Парень облизывает губы, и только теперь до Алека доходит двусмысленность диалога. - Я не заметил, - сухо бросает он, протягивая Рею руку и возвращая ему посох, а сам направляется к мини-холодильникам в углу, где всегда хранятся бутылки с водой. Его идея, между прочим, быстро прижилась во всех Институтах. - Мы рады, что вы посетили нас, - улыбается Рейст, подходя и тоже беря бутылку. - Да, я уже давно не был в Нью-Йорке. Мой сын бывает у вас чаще, - соглашается Алек, усаживаясь на скамью. - Ну, тут не поспоришь. Рафаэля мы действительно видим часто. Как и Джулиана. Эта парочка всегда наводит шум, - И Алек честно старается не замечать, как кривится лицо парня. Рейст вдруг усаживается на пол напротив Инквизитора, точно так же как Макс несколько часов назад. "Кажется, ты понравился мальчику. Александр, ты не мог бы быть менее горячим, когда меня нет рядом?" А молодой охотник между тем робко касается колена Инквизитора. Алек вскидывает брови, и парень почему-то воспринимает это, как невербальное согласие, и плавно двигает руку вверх, оглаживая уже бедро. - И что ты делаешь? - Лайтвуд-Бейн хмурит брови, надеясь отпугнуть паренька, но это не действует. - Вы мне нравитесь. Этот ваш хмурый взгляд, - парень тянется вперед, вставая на колени и продвигая руки совсем уж близко к паху. Алек смотрит на него сверху вниз и совершенно точно понимает, что не хочет этого молодого красавца. Он знает, что может быть и лучше. Меньшим довольствоваться не хочется. - Я женат, - просто говорит он, аккуратно убирая от себя чужие руки. - Да ладно вам, - Рей улыбается, - Вы с мужем не живете уже пять лет. - А как это касается тебя? - Он скидывает брови, а тон становится на порядок строже и жестче. Алек перехватывает тонкие запястья паренька и практически откидывает его от себя. Но вместо злобы видит на лице Рея какое-то странное сочувствие и ужас. - Он...Он вас проклял? Какой ужас! Инквизитор с трудом борется с идеей устало приложить ладонь ко лбу. Вместо этого он тихо бурчит: "Идиот" и покидает зал. Пролетает по коридору и с шумом захлопывает дверь в свою комнату, валится на кровать лицом вниз. Каменный стояк, трущийся о ткань трусов, доказывает, что его явно не прокляли. "Любимый, если ты сейчас пойдешь к нему, я... Я понимаю!" Алек бьется головой о подушку и думает, что Магнус идиот даже в его голове. Снова накрывает. Магнус. Понимающий. Тактичный. Мягкий. Самолюбивый и блестящий. Но если копнуть чуть глубже... Он ненавидит себя, чувство вины за все и сразу терзают его точно так же, как Алека, хотя разум твердит о невиновности. Инквизитор вдруг болезненно осознает, что соскучился. Бесконечно соскучился. Готовы ли они к разговору? Готов ли сам Алек?