Лук и колчан.

Пы.Сы. Да, я не "убила" Рафэля Сантьяго и Саймона. Алек снова не удивлен. Вообще, ему кажется, что он утратил способность удивляться. Судьба, как оказалось, все же предсказуемая штука. А закон подлости так вообще - элементарная математика. Инквизитор открывает папку и обреченно смотрит на витиеватые блестяще буквы, выгодно выделяющиеся на фоне обычного набранного текста. Конечно, кого бы еще могли пригласить охотники на роль мага-консультанта? "Магнус Лайтвуд-Бейн". Джулиан дергано пожимает плечами под тяжелым взглядом Алека и произносит одними губами: "Его заставили!" Инквизитор вскидывает брови, а Эрондейл, чопорно поджав губы, указывает взглядом на главу Института. И да, это приговор. Никто не смеет загонять Магнуса в угол и лишать его выбора. Алек пытается себя убедить, что это не только из-за того, что Магнус его муж, а он не терпит, когда угрожают его семье. Просто сейчас никто не смеет притеснять магов. Не те времена. К назначенному времени охотники собираются в большом конференц-зале. Невысокий рыжеватый глава Института пытается привычно сесть во главе стола, но замирает перед Александром, которому едва достает до плеча. Инквизитор медленно поднимает брови, не разрывая зрительного контакта, и главе приходится отступить. Джулиан усаживается по правую руку и занимает соседнее место, отпугивая пришедших истино-Джейсовской угрожающей улыбкой. Но сейчас это вызывает у Алека только смешок и приятные воспоминания, а не жгучую тоску и боль, разрывающую пополам. В ужасе, он кладет руку на живот, но...там, где была руна парабатай - только гладкая кожа. Подумать об этом он не успевает. Первым в зале появляется Рафаэль, и Джулиан с Алеком синхронно поднимаются с мест. Магнус сиял, блистал и поражал воображение. Те, кто видел его в первый раз, наверное, ослепли, те, кто неплохо его знает - решили, что вся эта красота привычна, правильна и небрежна. Александр же, хоть и не видел мужа пять лет, заметил тщательно замазанные синяки под глазами, немного впалые щеки, выделяющие высокие острые скулы, обсыпанные блестками. Магнус сильно похудел. Он неуютно сжимал плечи, совсем незаметно для постороннего взгляда, и робко, с какой-то непонятной надеждой и испугом смотрел на Алека громадными, густо подведенными глазами. Инквизитор отодвинул стул, выходя из-за стола, и быстро пересек зал. Маг, убедившись, что широкая спина мужа скрыла его ото всех, гулко сглотнул и на мгновение снял гламур с глаз, открывая золотую радужку и расширившиеся кошачьи зрачки. Крылья его носа затрепетали, снова ощущая родной запах. - Всем добрый день! - Бодро провозгласил Магнус, беря себя в руки и выходя из тени Алека. Инквизитор кивнул сыну и последовал на место за своим мужем. Раф уселся на оставленное ему место, в то время как Магнус вопросительно смотрел на один свободный стул, который занимал Инквизитор. Алек уставился на главу Института, пугающе нахмурившись. - Господин Инквизитор, - начал тот, - Обычно маги стоят в присутствии собрания охотников и таких высокопоставленных лиц. - Конечно, стоят. - Согласился Джулиан, откидываясь на спинку своего стула, - Кресел же им не предлагают. - Ну что ж. Тогда сегодня вы у нас побудете магом, - спокойно возвестил Алек. - То есть? - Постоите. Ну, поднимайтесь и уступите место уважаемому магу. Охотнику ничего не оставалось, кроме как подчиниться Инквизитору. Он был готов признать, что, желая унизить мага, существо низшего ранга, не учел, что Александр может находиться с почти-бывшим-мужем в хороших отношениях. А еще он не учел такую громадную угрожающую силу, как Джулиан. Блондин, который считал Лайтвуд-Бейнов своей семьей, ценил ее ничуть не меньше чем Рафаэль и Макс, которых спасли из тяжелых обстоятельств, не меньше чем Александр, для которого семья в принципе была целым миром, и не меньше чем Магнус, который провел несколько сотен лет в одиночестве. Джулиан был готов убивать за свою семью и знал, что они убьют ради него. Поэтому докладная на Главу, подготовленная еще вчера, молча была выложена на стол перед Инквизитором. Полное досье. Алек медленно опустил ресницы. И это, несомненно, был жест одобрения. Рука Рафаэля под столом нежно сжала пальцы Джея, а Магнус растроганно улыбнулся, но быстро взял себя в руки. Лайтвуд-Бейны вышли на тропу войны. В полном составе, если учесть, что бумага, на которой было напечатано досье была голубоватой и подозрительно блестела.