Фрагменты

Если зайти в их квартиру, не прикрывая глаз, кажется, что можно ослепнуть. Коридор просто пышет светом, ошеломлённые гости всегда недовольно морщатся, а сами Ханна и Кэти улыбаются, только Ханна еле заметно кривит губы. Она обожает светлые комнаты, но иногда ослепительная белизна всё-таки режет взор. Белые стены, по два светильника на обеих сторонах коридора, да ещё и огромное зеркало на противоположной стене. Тем не менее, почему-то всё это не производит впечатления больницы, Ханна сама всегда этому удивляется. Может быть, такой эффект создаёт не белый и не жёлтый, а где-то посередине, яркий и тёплый, свет. Или всё дело в зеркале, которое не только приумножает лучи и блики, а ещё во весь рост отражает людей, показывает их такими, какие они есть на самом деле? Они с Кэти всегда смотрятся в него перед выходом, но Кэти неведомо, что Ханна наблюдает за изменчивой гладью не только в такие моменты. Порой, когда Кэти занята чем-то своим, Ханна долго стоит перед зеркалом, пытаясь разглядеть себя получше. В далёком детстве, мама читала ей страшные сказки. Не обязательно на ночь, просто Ханне нравились страшилки, а маме хотелось проводить с ней больше времени. В некоторых сказках фигурировали зеркала: они помогали главному герою или злодею, давали подсказки, а иногда и сами строили козни. Так или иначе, сказки заканчивались счастливо, на то они и детские. Ханна подросла и научилась читать сама. Она влюбилась в фэнтези, на которое Кэти ворчала «так и не выросла», даже привезла несколько старых книг в новую квартиру. Помимо него, познакомившись с интернетом, Ханна почти сразу же нашла пару сайтов со страшилками и читала их запоями. Именно на тех сайтах она впервые столкнулась с идеей того, что зеркала могут отражать истинную сущность людей. Не то чтобы она воспринимала всё всерьёз, но всегда аккуратно расставляла их по дому. Например, одно зеркало не должно находиться напротив другого, и прочая «дребедень», как снова ворчала Кэти. Тем не менее, в их квартире было аж три больших зеркала, и обе девушки ужасно их любили. Или ненавидели, в зависимости от настроения и любви к себе в конкретно тот момент. Так вот, Ханна подходит к зеркалу и внимательно всматривается в гладкую поверхность. Каждый раз она замечает что-то новое — то трещинку в верхнем углу, то собственный изгиб рта кажется чуть иным, чем всегда, то седой волос прокрался в буйную копну. Ханна видит себя по-новому каждый день и удивляется, удивляется, удивляется. Как она может изменяться так быстро? Даже цветы вырастают не за одну ночь, что уж говорить о людях. В отражении внезапно появляется Кэти, Ханна вздрагивает, а потом порывисто выдыхает и просит больше так не пугать. Кэти ласково улыбается, легко обнимает со спины, отражение Ханны выглядит довольным. Потом Кэти идёт за покупками, Ханна возвращается к повседневным делам, поливает цветы, занимается своим любимым итальянским и смотрит объявления клубов о новых котятах. Недавно, они с Кэти пришли к решению, что пора подумать не только о себе любимых. Сквозь балконное стекло, закатные лучи солнца причудливо видоизменяют гостиную, придают ей новых сочных оттенков и делают светлые волосы вернувшейся Кэти сверкающими и золотистыми. Ханна стоит на балконе и смотрит на вечерне-опустелый двор. Нет ни одной соседки, ни одиноко играющих детей, ни чьих-то собак. Только дерево всегда наискось тянется к их балкону, задумчиво шелестит большими сочными листьями. Он напоминает старую колыбельную, которую напевала мама совсем ещё маленькой дочери. Оторвавшись от наблюдения за ничем, Ханна судорожно ищет тетрадь в завалах на рабочем столе. Находит, к счастью, вместе с карандашом и пытается выудить из недр памяти слова колыбельной. Карандаш подрагивает в неверных от эмоций пальцах, а на бумаге проявляются строки, одна за одной. Сейчас Ханна не уверена ни в одной букве, поэтому лезет в интернет, проверять — находит ту самую. Карандаш словно бы сам по себе выводит узоры на тетрадных листах, среди них можно заметить отдельные звёздочки и целые их скопления, превращающиеся в неведомые галактики. Рассматривая неожиданное творчество, Ханна снова не замечает, как к ней подбирается Кэти, которой явно хочется заглянуть через плечо, но в последний момент она выпрямляется и спрашивает у Ханны разрешения. Та хочет согласиться сразу, но вдруг понимает, что и колыбельная, и рисунки — нечто очень личное. Взгляд Кэти испытующе сверлит Ханну, и она всё-таки соглашается. Кэти трепетно прикасается к бумаге, обводит кончиком пальца полупрозрачные линии, а потом внезапно её взгляд концентрируется на словах. Тихо и неумело, она произносит их, почти что не поёт, такими же сырыми и неровными, как Ханна записывала, а всё равно получается правильно. Ханна утыкается в кэтин костлявый бок, слушает и долго находится в прострации, хотя Кэти уже несколько минут как замолчала. Этим вечером к ним в окна стучится густой туман, но Кэти закрывает все окна, кроме одного. В квартире тепло и одновременно невесомо пахнет сыростью. Ханна и Кэти кутаются в друг друга и одеяло, туман любопытно заплывает в комнату и оседает каплями на подоконнике, лампах, почти подбирается к дивану, но всё же испаряется раньше. Они сидят так до позднего вечера, читая на двоих одну книгу, ощущая одни и те же эмоции, вдвоём смотря за окно. Когда они вместе идут в спальню, Ханна мельком поглядывает в пресловутое зеркало и отмечает, что отражение выглядит совершенно целостным.