Поприще

       — Отпусти, — звучал отчаянный крик из комнаты. — Прошу, перестань! — Заткнись, Тэхён, твои крики все равно тебе не помогут, — с холодным равнодушием отвечал уже другой, грубый и черствый голос. — Больно, Чонгук, отпусти меня! Маленькое тело в просторах Большой Вселенной находилось не у того человека и не в то время. Но судьба распоряжается по-своему, иногда изменяя правила жизни и подвергая «хрупкие тела» большим страданиям и мукам. Наручники были ослаблены, и запястья теперь сдавливало уже не так сильно. Привязанное веревкой к деревянному столбу тело извивалось, пытаясь освободиться, моля о пощаде. Занозы впивались в спину, а голова раскалывалась от боли. Ее приносили не только множество ран, но и сдавливающее ребра, мешающее кислороду выполнять свою функцию, вжимающее в жёсткую поверхность холодное тело Чонгука. На поясе угрожающе весел кнут, а в руке был собачий ошейник. — Наклони-ка голову. Чужая голова покорно упала на грудь, сдаваясь после нескольких пощечин, от которых в голове гремел гром, переходя из треска в набат. Нейлон сдавил шею. Маньяк поднял лицо Тэхёна к себе, сжав своими паучьими пальцами места между скулами и верхней челюстью, чтобы получше рассмотреть свое произведение искусства. Ошейник с медальоном, серьезно? — Теперь ты у нас Ласт, — сказал Чонгук, оголяя белые зубы. Отблеск на брелке от неяркой и единственной включенной лампы, висящей над ними, отсвечивался только на ровной поверхности железа, не затрагивая ненавистных букв. LUST… — Голос! — усмехнулся Чон и провёл кончиком языка по мочке уха. Тэхен жалобно заскулил под болезненным натиском искусственной кожи, перекрывающей кислород. — Громче, песик, я не услышал, — доминант посмотрел «псу» прямо в глаза, двигая коленом по паху. — Тварь! — эхом, с нотами боли, разнеслось по темному помещению. — Хороший мальчик. К ошейнику была прикреплена цепь, а веревки упали с измученного саба. — Сидеть, малыш! «Пес» свалился на пол в бессилии. Для того, чтобы упасть не нужен был приказ со стороны. — А теперь встать! Тэ посмотрел жалобным взглядом на дрессировщика. — Ч… Чон… Чонгук… Этот умоляющий тон взымел ровно противоположный эффект. Вместо жалости Чонгук почувствовал лишь злость и раздражение: — Встать! — брюнет с силой дернул за цепочку, и Тэхен начал задыхаться. — Консерватор… — сквозь кашель, пытаясь поймать ртом воздух, произнес Тэ, — херов… — Ласт, мальчик мой, собаки не разговаривают, — издевательски напомнил личный нервотрепатель со стажем, — прошу быть побыстрее. Тэхену пришлось подчиниться, и он начал подниматься, упираясь ладонями в пол, но ноги предательски подкосились, и парень снова бессильно повалился, больно ударяясь подбородком о холодный бетон. Чон обошел почти бездыханное тело вокруг, стуча низкими каблуками дорогих черных ботинок об пол подвала, будто выстукивая мелодию из головы на нем. Он схватил Тэ за ворот измятой рубашки и с силой потянул наверх, презирающим взглядом ввинчиваясь в Тэхеновы глаза. Они просили помощи… но не у так называемого хозяина. Изо рта к ранее белоснежной ткани тянулись темно-красные струи крови. Чонгук достал из кармана платок и вытер их. Кровь должна обагрить избитое тело, но чуть позже. Не сейчас. — Будет немного больно, — протягивая руку к какому-то столику, сказал доминант. Он не стал ждать, пока «пес» что-либо выдаст, и швырнул Тэ на приделанный к полу стул, стоящий неподалеку. Тэхен приземлился прямо на него, зудящей спиной врезаясь в дерево. Чон навис над обездвиженным изнывающим телом, раздвигая ногами чужие колени. Он обкрутил цепь от ошейника вокруг Тэ за спинкой стула так, что тому пришлось откинуть голову назад. Сил на сопротивление у него не было.

***

— Ну давай, иди, подлей в пожар бензина, удачи! Только хер я потом приду на твои похороны! А если и приду, то только чтобы обосрать, потому что ты — идиот, если хочешь сделать всю эту херь! Хотя я даже не уверен, что похороны у тебя… даже нет — не у тебя… а у того, что от тебя останется, состоятся, потому что твою смерть сочтут за самоубийство и, если так, то я буду абсолютно того же мнения с человеком, который заявит об этом! — пытался донести Тэхену причину своего ужаса Чимин. Нужно было хоть как-то решать проблему. И это, все же, ебанутая, но мысль! Но… Перед Чонгуком, правда, все становиться другим, хочется не жить рядом с ним, а просто ВЫЖИТЬ в его обществе до утра и свалить… свалить от этого блещущего изысками насилия и пошлой фантазии монстра. Тэ и сам не хотел туда идти, боясь безумца. В своем «подземелье» Чон становился абсолютным психом. — Успокойся, Чимин, всё будет нормально, мы еще пожениться успеем (/смеется/), вот, сколько я проживу! — шутя, подбадривал Пака Тэхен. — Прекращай весь этот бред… поскорее… — чуть не плача, нежно обнимая Тэхена, прошептал парень.

***

А началось всё прозаично. Тэ Чонгуку должен. Причём уже достаточно давно. Но кругленькую сумму окупить просто нереально, а у Тэ нет ничего, что бы подошло Чону, помимо своего тела. Чонгук — ходячая тирания, от которой хер убежишь, если ввязался. Однако это единственный человек (если его так можно называть), на которого Тэхен может положиться в некоторых ситуациях. Он достаточно богат, владеет целой автомобильной кампанией, и у него в руках есть определённая власть. Ясен пень, что как некий спонсор Чонгук — идеальная личность. Лишних вопросов никогда не задаёт. Нужны деньги — пожалуйста, сколько угодно и в любой валюте. Только потом напомнит условие. Должник обязан расплатиться по счетам в течении полугода. Всё довольно просто, но при невыполнении — пиздец. Тэ — студент, живущий со своим, якобы, парнем. Откуда у него деньги? Чонгука НЕ ЕБЕТ. Он уже много раз вытаскивал задницу Кима из дыры, в которой тот оказался за неуплату квартирного долга. Тэхёна вместе с Чимином уже хотели выкинуть на улицу, поэтому выбирать особо не пришлось. Либо идти к Чонгуку за деньгами, либо сдохнуть какой-нибудь холодной ночью на помойке. Погодные условия как-то не располагали богатым выбором тёплых оттенков: осень подходит к концу, а впереди — зима и морозы. Желание выжить любой ценой победило. И сейчас все летело в тартарары, все ниже и ниже падало в самый ад. Страх перед возможным заставлял дышать чаще, когда Чонгук, парень с глазами, как у дьявола, рассек кнутом воздух, почти касаясь кожи на дрожащем теле. Сердце стучало так, будто сейчас вылетит из груди. Дальше по списку были предметы гораздо изощрённее. Стол, созданный из темного дерева, отталкивал при виде принадлежностей, лежащих на нем, а ведь он явно не был создан для ЭТОГО. Боль вступила в законную и незаконную силу. Второй раз кнут хлестнул по спинке стула, но дело не в этом. Он на скорости обхватил голый живот и руки. Жертва зашипела, сомкнув челюсти, ожидая нового удара. Когда они посыпались один за другим, принося все новые жгущие ощущения на всех участках тела по очереди, Тэхен не выдержал, и с губ сорвался жалобный стон. — Я стану твоей панацеей, когда ты привыкнешь к ударам. Зато вскоре ты станешь свободным от меня и своей обязанности. Хочешь, — /удар/. — Я освобожу тебя и от твоего парня, — /удар/. — Чтобы тебе не было так неприятно со мной? — Его не трогай, ублюдок! — прокричал со слезами на глазах Тэхен. Он понимал, что Чону недостаточно просто владеть им, наказывая за не возвращенный вовремя долг. Всё законно. Иметь власть над телом Тэ — законно. Но при чем тут Чимин?! Пусть заберет что-нибудь другое, но не ближнего и, главное, ЕДИНСТВЕННОГО друга.

***

Так же существовало еще одно условие: обмен на другого человека вместо самого себя. Не хочешь страдать — не страдай, только найди нужную, подходящую фигуру-пешку для утех, и ты свободен. Но людям, отдавшимся в подвал не было выхода назад. Обычно Чон, играя роль главного ведущего в марафоне опасных событий, воплощающихся по его святой воле, терял самообладание, запечатывая принципы там, где их нельзя было найти даже самому Чон Чонгуку до конца созданной им же игры.

***

— Свое мнение будешь в будке выражать, псина! Хотя, знаешь, сейчас ты можешь говорить все, что угодно, потому что… Он отбросил кнут в сторону и, взяв в руку пульт, нажал на кнопку. Включилась еще одна лампа, что осветила угол в конце комнаты. Глаза Тэхена, полные слез, расширились и долго смотрели на силуэт, а после Тэ поднял взгляд на Чонгука. — Что… что с ним?! — Пока ничего. — Что ты собираешься с ним делать, мразь?! — Ну-ну, потише, твой малыш спит, не буди его до поры до времени. Тэ смотрел, поджав губы и тихо всхлипывая. — Если ты сделаешь все, как надо, — продолжал Чонгук, — он останется нетронутым, целым и невредимым. — Если с него хоть волос упадет, то… — То ничего я сделать с этим не смогу, таково условие. Тут уж, учти, все зависит от тебя, а не от меня, Ласт. Итак, первое правило, которое тебе необходимо усвоить на сегодня: твое имя не Тэхен! Ты отзываешься исключительно на кличку! И еще, ты — псина, и поэтому ничего не говоришь! ПОНЯЛ?! — конец фразы Чонгук уже кричал, словно сумасшедший. Кричал в самую душу, переворачивая все внутри. Ответом послужило скуление и кивок горького соглашения. «Сегодня. Одна ночь. Шесть утра, и я свободен…» Часы показывали два часа ночи. Еще четыре часа… Что он хочет делать все это время??? Чон поднял с пола недавно отброшенную черную плеть. — Тэ, никто не любит делать выбор, поэтому будь хорошим. У тебя нет выбора, я тебя от него освободил. Лишь условие: ты активен — твой дружок жив. Ах да, прости, это было адресовано не тебе… Он занес руку над головой, и рвущая нервы боль, пришедшаяся по уже истерзанным ногам, заставила Тэ вскрикивать. — А вот это — тебе, Ласт! В ответ на произнесенное имя, Тэхен выгибался и измученно всхлипывал, а ошейник холодно засверкал покачивающейся эмблемой. LUST…