Страшные сказки

Все знают эту добрую детскую сказку. Маленькими, мы очень сопереживали деду и его компании и готовы были сами броситься к ним на помощь вместе с внучкой, Жучкой, кошкой и мышкой. Но, ваш автор, видимо, сходит потихоньку с ума, потому что такая интерпретация меня почему-то не устраивает. Мне больше по нраву произведения Стивена Кинга. Иногда попадаются настолько странные и необычные, что на долго оставляют след после себя в, и без того забитой непонятностями, голове. Хотя, что толку рассуждать? Пора бы показать саму сказку. В одной далекой деревеньке, куда, казалось бы, цивилизация не доберется никогда, а даже если и доберется, то просто одичает, жили-были дед и бабка. Их маленький, полусгнивший от времени и непогоды, слегка покосившийся домик стоял на отшибе. Кажется, нормальные люди не станут жить, окруженные с одной стороны лесом, а с другой - полем. Но они, как и ваш автор, были довольно замкнутыми людьми со своими тараканами в голове. Доживали свои дни обычной тихой старческой жизнью, кряхтя и охая, иногда копались в огороде, пытаясь поддержать жизненную силу в неуклонно увядающих от засухи растениях. Всеми забытые и никому не нужные, как большинство стариков, брошенных своими близкими на произвол судьбы "за ненадобностью", они старались выжить в этой глуши. Жили тем, чего добивались сами, вырастив на этой почти мертвой земле. Даже странно, но иногда к ним в гости приезжала внучка. Пышногрудая фифа, в свои 22 года не имеющая ничего. Сидящая на шее у своих родителей и раскручивающая на подарочки и шмотки богатых дядек. Прочитавшая за свою жизнь одну-единственную книгу из романов Дарьи Донцовой. Хотя, в принципе, я ничего не имею против Донцовой и ее книг. Вот и этим аномально жарким летом внучка решила наведаться в гости к своим "старикам". Выходя из старого, обшарпанного автобуса, девушка, скорчив недовольную гримасу, стала выволакивать за собой огромный чемодан. Блондинистый парень, сидящий возле самой двери, сфокусировав взгляд на ее через меры глубоком декольте, подскочил и, схватившись за ручку чемодана, стал помогать вытаскивать его из автобуса. Парень был очень удивлен - чемодан оказался неимоверно тяжелым, но, наполовину оголенная грудь, маячившая перед его лицом, придала ему сил и он, пытаясь выпендриться, натянул на лицо маску мужественности. Стащив чемодан, девушка холодно поблагодарила своего помощника и, гордо подняв голову, поволокла чемодан вверх по улице, к самому ее началу, где находился домик ее родственников. Солнце жарило так, словно хотело приготовить из жителей голубой планеты жаркое, даже животные попрятались в тень и птицы, которые обычно порхали с ветки на ветку и распевали свои красивые песни, отказывались петь. Подходя ко двору, девушка услышала лай - собака Жучка, черная дворняга, которую бабка из жалости подобрала однажды зимой и приютила у себя, оповестила хозяев о приходе гостей, но завидев девушку, вошедшую через калитку во двор и уловив ее запах, тут же узнала и обрадованно завиляла хвостом. Получив порцию ласки в виде короткого чесания за ухом, Жучка поспешила спрятаться в тень будки от палящего зноя. Тут во двор вышли и дед с бабкой, встревоженные лаем четвероного сторожа. Удивленные и обрадованные старики, бросились навстречу любимой внучке, заключив ее в объятия. Наконец, перестав душить любимую внучку в объятиях, старики пригласили ее в дом, помогли затащить чемодан в ее комнату. Девушка, взмахнув руками, быстро затараторила, что у нее есть для них подарки и, открыв чемодан, как оказалось, доверху набитый разноцветными шмотками, стала в нем что-то искать, выкидывая из него вещи. Выковыряв с самого дна какую-то безделушку, внучка сунула ее в руки своей бабушке и, словно забыв о существовании своих родственников, стала увлеченно складывать обратно в чемодан свои вещи. Пускай безделушка была им совершенно не нужна и не несла никакой пользы, не имела денежной ценности, старики обрадовались подарку. Безделушка была ценностью духовной, несла в себе отпечаток нежности и любви внучки к старикам, поэтому бабка бережно поставила ее за стекло огромной старой секции, чтобы потом, когда их снова оставят, эта маленькая вещица радовала их и приносила надежду на то, что их все еще любят и все еще не забыли. Как выяснилось позже, девушка приехала всего на один день и завтра днем собиралась вернуться обратно, в шумный, пропахший бензином и табачным дымом, насквозь провонявший запахом больших грязных денег, город. Старики, стараясь удовлетворить свою жажду в общении и свое любопытство, свойственное всем пожилым людям, до самого вечера не отпускали внучку от себя, расспрашивая обо всем на свете и впихивая в нее блины со сметаной и вареньем, борщ, сало, молоко и все-все, что, по их мнению, было полезно для здоровья ослабевшего от жизни в городе девичьего организма. Внучка и в городе себе ни в чем не отказывала, а все, что она ела, видимо, уходило в грудь, поэтому девушка уплетала все подряд, нисколько не боясь потолстеть. Говорили обо всем. О моде, к которой у деда и бабки были претензии. О правительстве, к которому были претензии не только у стариков, но и у внучки. О погоде, о молодежи, которую бабка обозвала бесстыдниками, и это еще она мягко сказала. За разговорами они совсем не заметили, как село солнце, как небо затянули черные тучи, и природа застыла, готовясь обрушить на землю свой праведный гнев. Дед, хлопнув себя по лбу ладонью, вспомнил, что хотел на завтра принести с грядки репку, чтобы утром из нее что-нибудь приготовить. Репка выросла на удивление большой, что было немного странновато, учитывая ужасные условия, в которых ей приходилось расти. Но стариков это нисколько не смущало, напротив, они были рады, что хоть что-то на их скудной грядке смогло достойно вырасти. Внучка попыталась его отговорить, оперируя тем, что вот-вот начнется гроза и он может промокнуть, да и темно уже совсем и на грядке все равно ничего не видно и вообще, можно ведь и завтра утром принести. Но нужно было еще покормить Жучку, которая, видимо, испугавшись надвигающейся грозы, тихонько поскуливала из своей будки. Причина оказалась довольно веской и деда все же отпустили. Выйдя на крыльцо с миской собачей еды, старик вдохнул ночной воздух. Так хотелось почувствовать свежий ветерок, ощутить запах воды, которым обычно насыщен воздух в такие моменты, но, увы, не смотря на приближавшуюся грозу, никакого ветра не было. Воздух, словно застыв на одном месте, стал вязким, словно его долгое время взбивали, пытаясь превратить в крем. Не было даже намека на влажность и вообще на то, что пойдет дождь, напротив, воздух стал жарче, суше и словно обжигал лицо и легкие. Дед, не придав этому значения, направился к будке, на ходу посвистывая, подзывая собаку, но та даже не собиралась вылезать из своего убежища. - Эй, ты что? - спросил дед у собаки, пытаясь ее успокоить и выманить наружу. - Так испугалась грозы? Ничего страшного! Выходи, я принес тебе еду. Дворняга жутко проголодалась, да и к хозяину ей хотелось выйти не меньше, но непонятный страх сковывал животное практически с самого утра. Сначала это было похоже на обычную усталость и дискомфорт из-за жары, но, ближе к вечеру это переросло в необъяснимую тревогу, которая усиливалась с каждой минутой и в итоге превратилась в панический страх. Собака, жалобно поскуливая, помахала хвостом, но из будки так и не вышла. Старик не стал мучать бедное животное, просто сказал какие-то добрые слова и оставил миску с едой рядом с будкой. Жучка, печально и умоляюще смотрела ему в след, когда дед, повернувшись к ней спиной, направился за дом, в огород, который был на стыке леса и поля. Если бы она могла закричать, то давно бы уже кричала, гнала бы своего хозяина в дом, к теплу и свету, подальше от этого давящего чувства. Но кричать она не могла, поэтому ей оставалось только тихонько поскуливать и подвывать, стараясь передать этими звуками всю ее тревогу. Дед, пробираясь в потемках к заветному плоду, подаренному щедрой матушкой-землей, спиной чувствовал что-то непонятное, словно невидимый груз взвалили ему на плечи. Добивала ночная духота, делая старика еще более рассеянным. Непонятный страх подбирался к горлу, будто множество червей заползали на тело с земли по ногам, подбираясь все выше, по спине и груди, все ближе, на шею, сдавливая и не давая дышать. Старик стал задыхаться, воздуха не хватало, а спиной он отчетливо чувствовал чей-то пристальный взгляд, который практически прожигал его насквозь, стараясь разглядеть внутренние органы, увидеть мозг, уловить его, мечущиеся в страхе, мысли. Дед попытался оглянуться, но чья-то сильная рука схватила его за шею. Кожа, шершавая и какая-то безжизненная, терлась о чувствительное горло, сдирая кожу, причиняя боль, забирая жизнь по каплям, наслаждаясь пульсом, как птичка, трепыхающимся в старых артериях. Словно сквозь вату старик услышал, как во дворе лаяла Жучка, подняв тревогу. Ее лай, обычно ясный и звонкий, теперь походил на отчаянный крик. Собака рвалась на помощь хозяину, пытаясь содрать с шеи ошейник, прочно прикрепленный тяжелой цепью к будке. Она прыгала и рвалась, нещадно давя собственное горло кожаной удавкой, от чего вместо лая у нее проскакивали булькающие хрипы. Услышав лай собаки, бабка выбежала во двор, строго приказав внучке оставаться дома. Какое-то предчувствие заставило потребовать этого от девушки. Старушка была точно уверена – что-то случилось. Увидев, что Жучка рвется в сторону огорода, бабушка бросилась прямиком туда, от испуга забыв отцепить несчастную собаку. В темноте, не разбирая дороги, она бежала по огороду, топча все то, что так старалась вырастить. Но это было уже не важно. Старушка споткнулась обо что-то большое и мягкое. Дрожащими руками она потянулась, пытаясь на ощупь понять, что это было. Шаря по земле, она коснулась… Тело? Рука, еще теплая, но уже явно не живая, попалась ей под ладонь, безжизненная и мокрая, в чем-то вязком. Запах железа ударил в нос. Кровь? Воздух сгустился, голова закружилась, заволакивая все белым туманом. Кто-то сильный, подойдя сзади, зажал ей рот рукой, замотанной в какую-то тряпку. Завоняло соломой и падалью. Сквозь звон в ушах старушка разобрала крики ее внучки… Девушка, прождав минут двадцать, показавшихся ей вечностью, слыша непрерывный лай собаки, кусала губы, не решаясь выйти на улицу. Резкий громкий визг Жучки заставил девушку сорваться с места и выбежать во двор. Псина, выпучив глаза и захлебываясь пеной, душила себя ошейником, пытаясь выбраться, рвалась в сторону огорода. Девушка, откровенно плюнув на собаку, побежала искать своих стариков. Подбегая к огороду, она увидела темную фигуру и какой-то мешок у ее ног. Подбежав ближе, она поняла, что это не мешок, а ее бабушка. Один только крик, и горло сжалось. Не в силах даже вдохнуть, девушка оторопело смотрела на темную фигуру. Ни пошевелиться, ни закричать. Она могла только стоять и смотреть, не в силах даже закрыть глаза, как ее персональная смерть медленно надвигается, как тянет свои уродливые руки к ее лицу, к ее глазам. Пальцы, толстые, обмотанные плотной тканью, сильные и наглые, медленно легли девушке на глаза, потихоньку надавливая, наслаждаясь каждым моментом. Сердце билось, как отбойный молоток, все тело стало холодным, покрылось липким потом. В голове пульсировала только одна мысль «Я умру». Она била набатом по ушам, криком рвалась из раздавленного горла, булькая с кровью. Глаза стало обжигать, не просто больно, а будто вогнали раскаленные прутья и стараются пропихнуть, достать до самого мозга, и что-то мокрое и вязкое потекло из глазниц, но это было уже не так важно, потому что боль застилала все белой пеленой. Громкий визг, и пелена заволокла весь мир… Жучка, душившая себя все это время, больше не могла лаять. Последний громкий визг, и горло собаки хрустнуло вместе с вырвавшейся из будки цепью. Страха больше не было, была только ненависть и желание перегрызть глотку любому, кто встретится на пути. Окружающий мир в сознании задыхающейся собаки стал гротескным, непривычным и размытым. Это не пугало, а еще больше злило, вводя в бешенство, заставляя еще обильнее стекать пену и кровь из открытой пасти. На подкашивающихся лапах, издавая только булькающие хрипы и свист, собака, волоча за собой цепь, бежала на помощь к своим хозяевам. Мощный прыжок из последних сил и смертельная хватка на горле. Последний раз, булькнув сломанным горлом, собака умерла, так и не разжав челюсть. На следующий день родители девушки подняли панику, что дочка не вернулась, а старики не подходят к телефону. Звонили соседям, но те ничего не знали. Вскоре на участке стариков появились представители власти. Сыщики, обшарив весь дом, но никого не обнаружив, пошли искать владельцев и девушку на участке. В саду никого не было, и они направились на огород. Один из сыщиков случайно наступил на что-то мягкое. Мышь. Просто дохлая мышь. Он собирался уже пойти дальше, как второй сыщик его окликнул и, присев на корточки, стал рассматривать трупик. У мыши, толстыми черными нитками, буквально в один стежок, были зашиты рот и глаза. Сыщиков передернуло, но они пошли дальше по огороду, в сторону поля. Немного пройдя, они снова наткнулись на труп. На этот раз кошка, с выпотрошенными кишками и так же зашитыми ртом и глазами. Уже не зная, что и думать, борясь со страхом, медленно подползающим из глубин сознания, сыщики двинулись дальше. Остальные находки повергли их в шок, а потом и в ужас. Они нашли собаку, распятую, примотанную цепью от своего же ошейника к основе для пугала, перемазанную кровью. Девушку с разодранным лицом, пожилую женщину, хозяйку участка и ее супруга. У всех были вспороты животы, шеи обмотаны своими же кишками и толстыми черными нитками зашиты рот и глаза. Сыщики разъехались, трупы убрали, участок опустел. Осталось только пугало, неожиданно махнувшее рукой и придушившее севшую ему на руку ворону, сбросив ее трупик себе под ноги, в гору таких же, полуразложившихся птичьих трупов.