Участок

***       Стёртые грубые пальцы крепко сжимали рукоятку небольшого ножа, толкая его лезвие на промежутки между растопыренных фаланг другой ладони. Сидящий за барной стойкой мужчина был уже прилично пьян, но это не мешало ему оставаться ловким и проворным: такое он проделывал не первый и не второй раз. «Бабочка» плавно скользила в умелой руке. Рядом восторженно охали девицы в обтягивающих ярких тряпках, которые облепили его со всех сторон. Непрерывно лился алкоголь: сеты крепких напитков на спор, легкие коктейли для дам. Пьяные драки и согнувшиеся в судорогах тела в грязных уборных. Типичный вечер пятницы. Уэйд пьян и относительно весел. И это он еще всех фокусов не показал. Сержант полиции плавно встал с места. Его немного шатало, но это не было для него особым препятствием. Сегодня он король этой вечеринки. Мужчина достал из кобуры служебное оружие — увесистый Смит-Вессон 5906 модели, чистая сталь. Для бывалого бойца он вполне себе удобен. Рука Уилсона, что не раз ощущала его тяжесть, сейчас привычно обхватывала рукоять. Уэйд еле заметно усмехнулся, слегка приподнимая конечность, чтобы прицелиться в стену напротив. Все вокруг смолкло.  — Уилсон! Ты чего, мать твою, вытворяешь? — раздался со стороны барной стойки прокуренный громкий голос. — Дамам фокусы показываю, — пьяно фыркнул сержант, размахивая стволом направо и налево. Тучный мужчина — бармен — вышел из-за стойки и уверенно направился к своему уж очень буйному посетителю, вздохнул. Уилсон тут был частым гостем. Славный малый, хоть в последнее время и доставляющий немало проблем. Мужчина опустил свою ладонь на плечо полицейского и с легкостью развернул того к себе. — Гарри, старина! — тут же отозвался Уэйд, по-глупому улыбнувшись. Он сделал шажок вперед и раскинул руки в объятьях. — Все, сержант, вам хватит. Пора ехать домой и ложиться баиньки, — как можно спокойнее сказал мужчина, высвобождая пистолет из крепкой хватки широкой уэйдовской руки. Тот лишь буркнул что-то непонятное и повис на бармене, продолжая говорить всякие непристойности, пьяно при этом посмеиваясь.  — Я вызову тебе такси, дружище. Ты же живешь все там же? — Гарри вопросительно глянул на завсегдатая его бара. Настроение у Уилсона мгновенно упало и он всхрюкнул, обиженно отвернувшись.   — Нет. Нет, я живу теперь не там. Ванесса бросила меня.   ***       Как же Уэйд Уилсон ненавидел бумажную работу. Особенно в понедельник. Особенно после очередной пьянки. Голову накрывало то цунами из головной боли, то ураганом совсем невнятных мыслей, от которых мужчина кривился как от зубной боли. И вот почему он, сержант полиции, один из лучших работников месяца, сидит здесь, в офисе на Леонард-стрит, и перебирает какие-то бумаги? Это удел белых воротничков, мелких бюрократов и прочих малахольных, а он, Уэйд Уилсон, должен бороться с организованной преступностью или, хотя бы, патрулировать улицу. Все, что угодно, но только не убийственно нудная работа с бумажками. Бывший военный тихо рыкнул. Черт его дери, капитан. Доблесть не только 225 участка, но и Департамента, блюститель справедливости — Стивен Грант Роджерс. Бравый Капитан Уэйда и еще нескольких неплохих ребят, которые работали с Уилсоном в Бюро. Всего его уважали и любили в участке. Не просто так, а за дело. Да, мировой мужик. И редкостный зануда — по мнению Уилсона и большинства сотрудников. Уэйд был знаком с этим почти двухметровым патриотом еще со времен Иракской войны, в которой они вместе участвовали. И даже тогда он был его командиром. А сейчас это голубоглазое счастье Америки заставило его разбирать кучу протоколов, составленных хрен знает когда и хрен знает кем. И, спрашивается, почему он? Сержанты не должны заниматься этим дерьмом!  — Эй, Фредди, — Уэйд скомкал одну из бумажек, оформленную за неправильную парковку, и кинул в сидящего в дальнем углу такого же сержанта. Эх, были времена, когда они вместе с отрядом вооруженных удальцов арестовывали наркоторговцев, террористов и сектантов. Бывший напарник развернулся и уставился на скучающего Уилсона. — Погляди, в кого мы превратились. В канцелярских крыс. А раньше, — Уэйд ностальгически уставился в потолок, — Погони, стрельба. Эх, — выдохнул он, комкая еще одну справку. Фредди только задумчиво покачал головой и продолжил что-то подписывать.         Мужчина ухмыльнулся и задумался. Когда это началось? Когда бывший военный начал вдруг задумываться о своём положении в обществе? Если отбросить голос совести, то мужчине даже нравилось на службе, ведь там он чувствовал себя почти что полностью свободным. Нет, это не значит, что он сторонник войн и распрей. Он даже не любитель насилия, если на то пошло. Уэйду с детства вбивали в голову, что миром правит грубая сила. Ты никто, если не имеешь достаточной сопротивляемости. Уилсон был зол, разгневан. Ему было непонятно, почему одни имеют всё, а другие, такие как он, прокуренную, проблядившуюся мать, постоянных отчимов, которые считали своим долгом назидать мальчике свою истину. Так парень превратился в мужчину. Пошёл в армию, а там и добровольцем на войну. Пусть это и казалось сладким побегом от реальности. Его опьянила свобода. Как ему казалось. Но на самом деле, после первого своего убийства он не почувствовал, что мир вокруг него стал лучше. Мир не изменился ни на йоту, и Уэйд почувствовал, как все, во что он верил, превращается в прах.Тогда-то у Уэйда и потекла крыша. Ещё и контузия.        Полицейский устало потёр глаза. За окном уже сиял неоновый вечер. Ванесса приходит домой именно в это время. Ровно в девять, когда ещё не особо поздно, но лучше вооружиться, когда гуляешь по их райончику. Она скидывает свои вещи, приходя домой, накидывает милейший передник, в котором выглядит невероятно горячо, и готовит его любимые тако. Уэйд улыбнулся. Часто были ночные дежурства, пьянки. Но она всегда прощала его. Между ними было что-то, что наверняка могло называться любовью. А потом он все испоганил, как и всегда. Вечная история его сранной жизни. Мужчина снова посмотрел на часы. Она не позвонит. Можешь не надеяться. Ведь эта девушка не из тех, кто кидает слова на ветер. Но Уилсон все равно чего-то ждет. Ведь кому хочется приходить в прокуренную комнату, снятую в дешевеньком хостеле, постоянно пребывающую в беспорядке? Да и к тому же, в которой его никто не ждет. Быть наедине со своими демонами и слышать только свой насмешливый голос в голове. Уэйд потянулся и пошел в сторону выхода. Сегодня он снова напьется и будет показывать армейские фокусы девчонкам.  ***       Костюм немного стеснял переминающегося с ноги на ногу молодого парня. Он привык носить куда более свободную одежду. Потертые джинсы, немного растянутая футболка, потрепанные кеды — вот его повседневный образ. Питер шумно выдохнул, чуть оттягивая давящий на горло галстук и провёл рукой по темным волосам. Вот оно. Наконец-то. Остался последний рубеж — интервью, и здравствуй, служба в полиции, о которой он мечтал с детства. На вид худощавый парень имел не только волю и стремление к своей мечте, но и необычайное терпение. Ведь, как известно, до конца доходила лишь часть команды. И хоть сейчас он осознавал, что какое-то там собеседование точно пройдет на «ура», но волнение все равно охватывало его полностью. После смерти дяди Бэна, такой нелепой и ужасной, Питер поклялся себе, что не позволит такому повторится. Решил, что пойдет служить в полицию, дабы стать блюстителем справедливости, которой, по его мнению, катастрофически не хватает в наше время. И парень упорно шёл к своей цели, не слушая насмешки других, тех, кто не верил в него. У Питера была тетушка Мэй. А большего, кроме её одобряющей улыбки, ему и не надо было. Для начала он окончил колледж, а после отправился в Академию, в которую его не хотели брать по состоянию здоровья. Слишком щуплый, слишком худой, слишком низкий. Слишком Питер Паркер. Но юноша был не из тех, кто сдается. Родителей он почти не помнил, но вот дядя с тетей всегда взращивали в нём веру в себя и боевой дух. И в итоге всех кругов ада и стараний, он все-таки стал членом команды кадетов. Их упорно гоняли, не давая никаких поблажек. Заваливаясь на койку Питер буквально не чувствовал ног и тела, но всегда знал, для чего это все. И вот сейчас, когда остались позади все изнуряющие тренировки, переосмысление себя и борьба, Питер Паркер — выпускающийся кадет Академии, стоит на финишной прямой.       Дверь отворилась бесшумно, и яркий свет немного ослепил юношу. Перед ним просторный кабинет, а за столом, стоящим посреди комнаты, сидят члены комиссии. Питер делает глубокий вдох и улыбается. Многочисленные вопросы — быстрые, уверенные ответы. И Паркер уходит, зная, что уже через три дня он приступит к обязанностям стажера.