Of Broken Glass

      Джехван просыпается в холодном поту, сердце ушло в пятки. Его глаза привыкают к утренней размытости, и взгляд фокусируется на коричневых разводах на потолке его квартиры. Простынь больше не обернута вокруг его тела, сбившись в ногах. Он сглатывает; в висках стучит так, будто туда раз за разом втыкали острый нож.       Борясь с собой, он все же садится, стиснув зубы, это он умеет. Тошнотворная тишина в его животе грозила лопнуть, как пузырь, и он сглатывает снова. Он действительно выпил немного больше, чем планировал, прошлым вечером. Он все еще в одежде, надетой вчера утром, сейчас помятой и ужасно воняющей. Его нога вибрирует, и требуется секунда на осознание того, что это телефон, прежде чем вытащить его. Он кликает сообщение за сообщением от людей, которым он согласился дать свой номер, то есть, его друзей-идиотов, решивших, что будет весело пьяными писать ему; ничего важного, как обычно.       Джехван засовывает телефон обратно в карман, заставляя себя встать и взять стакан воды, а лучше – три. В любом случае, прогулка до кухни не так уж и длинна, квартира настолько мала, что больше похожа на домик ребенка. Стук в его голове утихает, правда, после принятия двух таблеток аспирина. Утренний свет проникает через тонкие шторы; он может слышать нечеткие звуки дорожного движения и стройки. Это походит на тихое утро субботы.       Бзззз.       Джехван пугается вибрации в его штанах и снова вытаскивает телефон, смотря на определившийся номер, прежде чем открыть сообщение.       Ты придешь вечером?       -Чимин.       Джехван прикидывает, думая об ужасном похмелье, ждущего его ближе к вечеру. Действительно ли он готов пройти через это снова? Это суббота, не так ли?       Не знаю, у меня адское похмелье…       -Кенкен.       Чувак, ты же знаешь, что дом Сондже практически особняк. Крытый бассейн и множество спален, если ты понимаешь, о чем я~       -Чимин.       Звучит заманчиво… (двери имеют замки) шучу. Возможно, но у меня домашка, не уверен.       -Кенкен.       Серьезно, парень, это суббота. Сделаешь домашку завтра. Твои заботы: бесплатная еда, бесплатная выпивка, бесплатный секс.       -Чимин.       Действительно, нахуй все, я буду.       -Кенкен.       Все решив, спотыкаясь, Джехван бредет в ванную, чтобы стянуть с себя сырую одежду. Он старается не смотреть в зеркало, пока не встает под долгожданный душ.

***

      Чимин прав. "Дом", который скорее должен быть классифицирован как особняк, отделан со вкусом. Джехван уверен, что он может продать свою душу, и этого будет не достаточно, чтобы заплатить за вазу, стоящую в фойе. Не то, что бы ему хотелось разбить ее, вовсе нет. Как бы заманчиво это не выглядело. Даже музыка, раздающаяся из понапиханных везде стереодинамиков настолько ясна, что можно закрыть глаза и вообразить Робина Тика с его «хэй-е-е-е», поющего тебе прямо в ухо. Джехван решает, что лучше не закрывать глаза.       - Ты пробовал курочку? Люди просто бредят ей, – флиртуя, девушка отрывает его от размышлений – а он уже почти забыл о ней. Похоже, она даже не заметила, что он на какое-то время выскользнул из реальности; она кивает головой в такт музыке, ее коричневые кудри подскакивают, а на лице светится улыбка. Джехван даже не помнит: они вообще познакомились или он просто забыл ее имя?       - Не утруждайся расспросами, - отрезает голос позади него прежде, чем он успевает ответить. Он чувствует тяжесть на плече и дыхание на щеке, пахнущее выпивкой, - он любит, даже не попробовав.       - Заткнись, Ёндже, - он игриво спихивает парня со своего плеча, - еще и десяти нет, а ты уже надрался.       - Ты разборчив в еде? – девушка – Джехван все еще не вспомнил ее имени – игнорирует пьяного парнишку, который сейчас, пошатываясь, выслеживает, к кому бы еще можно было подкатить.       - Ты не дала ему закончить, - он отвечает улыбкой, - он подкинул чрезвычайно интересный факт. Я - вампир, и ем много.       -О? – девушка вскинула бровь, но она улыбалась, и он знал, что она заинтересована. Джехван решает пока что называть ее Брюнеткой.       - Ага, это факт, - он обнял ее за плечи, - и я очень разборчив. Я ем только хорошеньких девушек.       - А ты смешной, - Брюнетка взорвалась смехом.       - Я знаю, - Джехван подвигал бровям, чем вызвал новый приступ смеха.       Она продолжает хихикать, когда его губы вспыхивают на ее шее, спина выгибается на бархатном одеяле в одной из запасных спален, его пальцы скользят по обнаженному бедру.       Джехвану нравится, как ее локоны разметались по бассейну шелковых подушек, почти как пролитый кофе. Они двигаются, когда двигается она, очаровательно прилипают к ее потной коже, и он задается вопросом, должен ли он в конце концов спросить ее имя.       Примерно после двенадцати она выскальзывает из комнаты, ошеломленная и с легким головокружением. Джехван слишком ленив, чтобы собрать одежду, поэтому он просто выдергивает сигареты из отброшенных джинсов. Расслабленно он выпускает дым, лежа спиной на растрепанной кровати. В конце концов, он может понежиться в этой роскоши, пока у него есть шанс. Он выпускает дым небольшим непрерывным потоком, глядя на вышитые занавески. Он прикидывает, сколько бы пришлось ему заплатить, подпали он их сейчас сигаретой. Он почти соблазнился попробовать, когда дверь снова открылась.       - Тебя стучаться учили? – спросил Джехван небрежно, стряхивая пепел прямо на пол.       Кто бы это ни был, но он игнорит комментарий и направляется по прямой в ванную. Джехван слышит едва различимые звуки рвоты и фыркает. Он использует это время чтобы надеть джинсы – почему он начал носить эти чертовы скинни вообще вне его понимания. Он прерывается, чтобы взять другую сигарету, прежде чем эта скользнет за ворот.       Дверь ванной снова открывается и парень, который явно не старше, чем положено законом, вываливается, спотыкаясь, его глаза мутные и налиты кровью.       Его темные волосы спутаны и слиплись на лбу, упругие губы томно приоткрыты. Джехван просто наблюдает, как парнишка спотыкается об его ноги и утыкается макушкой в фиолетовый матрас.       - Черт побери, успокойся, - Джехван помогает свернувшемуся калачиком на полу пьяному парню перебраться на кровать.       - Нет, папоочкаа, - завывает последний и снова сворачивается, - мне жаль.       - Блять, просто отдохни, - Джехван не особо хочет оставаться и помогать перебравшему, но чувствует, что должен. Он неловко похлопывает его по плечу. Парнишка поднимает свои руки и обхватывает ими щеки Джехвана - который едва не давится сигаретой.       - Ты… - он явно борется со словами, - ангел.       Парнишка усмехается, и Джехван замечает ряд жемчужных зубов и очаровательные ямочки. То, что он ненавидит. Он скидывает липкие пальцы со своего лица и уходит прочь.

***

      Следующее утро для Джехвана - снова борьба. Джехван понимает, что за решением пойти на вечеринку в любом случает есть и часть его вины. Прошлое утро было снисходительнее, ибо он не пил столько, сколько в этот раз.       Он осознает себя зарывшимся носом в светлые волосы. Парень весьма смутно помнит вечер с ней. В комплекте с ворчанием, соскальзывает с кровати – он все еще в доме Сондже. Яркий свет, микс оранжевого с красным, разливается по небу. Он проникает сквозь шторы и выжигая сетчатку глаз. Джехван понимает, что ему смертельно нужна сигарета.       После борьбы с его сломанной зажигалкой (уже в который раз!) он все таки поджигает сигарету между пальцами. Балкон пуст, но утренний ветерок приятен, поэтому он остается тут, в одних только боксерах. Неторопливо перебирая события прошедшей ночи, стряхивая пепел на белый пол балкона (в тайне надеясь, что это не отмоется). Он смутно помнит танцы и мысленно цепляется за лица некоторых людей, которых он не помнит, две девушки и три парня, если быть точным, потом танец на коленях от черт знает кого, два шота текиллы и теперь уже Блонди. Он хихикает про себя – серия о Ли Джехване, живущем на грани. Ну, не совсем.       - Эй, - позади раздается голос, и пара тонких рук обвивает его талию. Он так же чувствует прикосновение обнаженного живота, и не жалуется. Он достает другую сигарету и в воздухе снова вьются кольца дыма, будто щупальца осьминога. Волосы Блонди щекочут его спину и плечи.       - Восход прекрасен, - шепчет она, и ее руки пробегаются по его рукам и груди, порхая как перышки.       - Да, - отвечает он, но даже мельком не смотрит на него. Джехван разглядывает изящные пальцы на его коже: ее руки бледные и прекрасные. Она очаровательна и светла словно день, в контраст самому Джехвану. Ее кожа словно фарфор. Он хочет видеть, как она разбивается.       Пронзительный крик прорезает мирную тишину настолько громко, что Джехван думает, что он может перебудить всех. Он убирает сигарету с ее руки и выкидывает на землю.       - Да что с тобой не так?! - она держится за свою руку. Темный воспаленный ожог уродует некогда совершенную слоновую кость. Ее длинные блондинистые волосы, все еще красивые, дрожат.       - Прости, - все, что он мог сказать.       Он едва чувствует, когда она его бьет, хотя звук удара разносится громким эхом. Джехван только наблюдает, как она хватает одежду по пути из комнаты.       - Больной, - смутно доносится до него, перед тем, ка она выбегает, хлопнув дверью.       - Прости, - снова повторяет Джехван никому конкретно, хотя, если быть честным, он не жалеет. Все, о чем он думает, это об ее уродстве, когда он сломал ее, но она все еще сохраняла нечто прекрасное, присущее сломанным вещам, и это расстраивает его.