Of Broken Glass

Он идет с туманом, что под ногами вьется, В леса, где монстра сердце сонно бьется, Где сны об овцах, уходящих в небосвод, Прежде чем он прыгнет, толкнут его вперед.

      Джехван замерз, стоя под ярким неоновым знаком автобусной остановки уже почти час. Пелена дождя стекает с его слишком маленького зонта. Нашивки на его плечах намокли, потемнели и прилипают словно детский клей к его замерзшей коже. Он в очередной раз проверяет свой телефон, чувствуя, как закипает от гнева.       - Ты прикалываешься?       - О чем ты говоришь? – в голосе Хену нет и нотки извинения, - Кастинг прошел хорошо?       - А как ты думаешь? – Джехван сердито стискивает зубы от пустого трепа, - Я потратил три с половиной часа, чтобы добраться сюда ради этой аферы?       - Когда я связывался с ним, это показалось мне надежным.       - Если вы так относитесь к выступлениям, может, мне лучше быть без менеджера? – он вынужден понизить голос, когда садится в автобус, стряхивая дождевую воду, - они искали танцовщицу гоу-гоу для записи.        - Окей, я понимаю, что ты сейчас сходишь с ума, но я найду тебе другое предложение. Это будет по-настоящему, я обещаю.       Джехван закатил глаза. Это одно из самых доводящих до смерти извинений от Хену. Он со вздохом сползает в одно из плюшевых сидений в задней части автобуса.       - Где это?       - Удачно, что в твоем районе. Это местная компания по пошиву одежды, называется QULO. Им требуется несколько моделей-мужчин для весенней линии, - голос Хену звучит так, будто он прямо сейчас зачитывает объявление с Craigslist.       - Звучит как развод.       - Я скину тебе их вебсайт, детали и назначу встречу. Тогда ты сам решишь, идти или нет.       Джехван задумался.       - Просто скинь мне детали. Я подумаю над этим. ***       Джехван пристально вглядывается во вьющиеся препятствия и зубчатые, ломаные линии, сидящие на голове его профессора. Это похоже на серый куст, который колышется по направлению ветра, и когда Госпожа Ким (по крайней мере, ее вроде так зовут) поворачивается, то лавина перманента продолжается.       Ее голос низкий, она говорит в нос через еле работающий микрофон, прикрепленный к отвороту ее блейзера. Он снова обращает внимание на скетчбук, который лежит на ворохе бумаг, засоряющих стол.       Полуразделанная грудная клетка – все еще разлагающаяся, капающая красным, и свежие желтоватые кости ожидают завершение. Вместо этого он вырывает страницу и рвет ее на кусочки. Затем он рвет кусочки на еще более мелкие кусочки, а затем снова и снова. Парень, сидящий впереди него оборачивается и бросает свирепый взгляд. Джехван улыбается в ответ, но даже не думает останавливаться. Он продолжает до тех пор, пока перед ним не вырастает горка белых хлопьев. Когда же Госпожа Ким их все-таки отпускает, он без зазрения совести оставляет кучу лежать на столе. Джехван никогда не был силен в пазлах.       На следующий день он не является в класс. Или день после него…

***

      - Простите, я опоздал!       Джехван теряет концентрацию на металлическом объективе камеры, когда со стороны двери доносится шум и лязг. В дверном проеме присел молодой парнишка с мягкими каштановыми кудрями, схваченными в небольшой пучок. Пока он ставил на место детали от задника, несколько прядей скользнули на его глаза, и он тут же поправил обратно.       - М..мне жаль, - заикаясь, произносит он, щеки расплываются в гримасу.       Джехван чувствует, что закипает, когда стафф стекается к взволнованному молодому человеку и скрипучей тележке, которая перевернулась на площадке.       - Не волнуйся, - фотограф (его имя сбежало от Джехвана) любовно улыбнулся, - иди, тебе сделают макияж.       Джехван борется с непреодолимым желанием закатить глаза. Он ловит каждый брошенный украдкой взгляд фотографа на новенького, сидящего в углу и терпеливо ждущего, когда его веки подчеркнут цветом.       Большие пальцы в карманах джинс, которые слишком плотно прилегают к его бедрам. Джехван чувствует напряжение в горле, но игнорирует это, позволяя вспышкам камеры унести себя в мир белого шума.       - Я Ли Хонбин, - с законченным макияжем его глаза выглядят острее, маленькая лань – как золотые пятнышки, сужающиеся в точку. Грязный пучок превратился в половину хвоста, и теперь он выглядел, будто у него маллет*. Его улыбка напоминала оранжевый клин, а жемчужные зубы сверкали в освещении студии.       - Ли Джехван, - он сжал руку Хонбина, - но ты можешь называть меня Кен. Сколько тебе лет? – Джехван снова и снова возвращается взглядом к парню.       - Восемнадцать.       - Тогда тебе следует звать меня Кен-хен.       Хонбин снова улыбается. Джехван находит нервирующим, что глаза Хонбина практически не морщатся – он просто смотрит широко открытыми глазами, как мертвая рыба.       Он задается вопросом: если сунуть палец в ямочку на щеке Хонбина, он потеряет там палец?       - Окей, приятно познакомиться, Кен-хен.       Джехван улыбнулся. Он ненавидит его.       - Мне тоже.

***

      - Итак, почему ты занялся модельным бизнесом? – спрашивает Хонбин, разрушая тишину, которая повисла между ними во время прогулки по слабо освещенным улочкам. Уличных фонарей немного, люди идут домой, кутаясь в куртки и жакеты на кусачем осеннем холоде. Джехван не совсем уверен, что знает ответ, почему он согласился сопровождать Хонбина в бар – а еще ему интересно, как Хонбин попадет туда в его возрасте.       В эти дни Джехван склонен согласиться на все, что связанно с алкоголем.       - Просто я почувствовал, что угадал, - пожал он плечами.       Он пристально посмотрел на выражение лица Хонбина. Джехван не уверен, это потому что они идут, или у Хонбина действительно плотно сжата челюсть. Его глаза уже не острые из-за мейка, смотрят прямо, будто видят то, чего нет.       - Должно быть, круто думать об этом так свободно, - выражение лица Хонбина изменилось, и он улыбнулся той само общей улыбкой, которая никогда не встречалась в его глазах. Джехван почувствовал, как его живот перевернулся.       - Я бы не стал судить незнакомых людей как ты сейчас, - Джехван вернул улыбку, - вдруг у меня есть похититель и он вынуждает меня заниматься этим против моей воли?       Хонбин рассмеялся – резкий, громкий шум, вторгшийся в пустую ночь. Джехван практически может видеть эхо, облетевшее пустынную улицу. Он сует руки в карманы своего потертого пальто, и дальше они идут в полнейшей тишине.       Паб был не слишком забит в ночь четверга, и оставалось еще достаточно места. Он торопиться и звякает очками, как позвякивающая основа песни Дрейка, играющая на бэкграунде. Джехван бывал здесь довольно часто, пожалуй, даже слишком часто. Он подтянул Хонбина ближе к себе.       - Как ты собрался пить, если у тебя нет ID?       Щеки Хонбина проваливаются ямочками в ответ, и Джехван позволяет потянуть себя к закругленным (с отслаивающимся пластиком) сидениям, которые окружали барную стойку.       - Эй, - позвал бармена Хонбин, и тот с улыбкой обернулся.       - «Эй» – это ты, - он подходит к ним, полируя высокий стакан белой тряпкой, - как обычно?       - Сделай два, - Хонбин подмигивает, а Джехван еле сдерживается, чтобы не блевануть.       К тому времени, как они добираются до четвертого шота, они более или менее пьяны – Джехван находит его комфортным для себя. Та самая золотая середина, когда ты не чувствуешь себя уязвленным, но все еще имеешь связь с реальностью.       - Я действительно ненавижу мою работу, - признался Хонбин. Джехван считает, что лицо парня менее нервирует, когда он навеселе, но его взгляд так и не меняется, - я ненавижу, когда кто-то что-то делает для меня или дает вещи только потому, что я хорошо выгляжу.       - Тогда зачем ты это делаешь? – спрашивает Кен, убирая ниточку, прилипшую к рукаву.       Хонбин выглядит растерянным, он кружит подтаявший лед по дну бокала.       - Кто знает, - наконец улыбается он, - может у меня тоже есть кто-то, кто меня заставляет.       Джехван позволяет теме просесть, выпивая еще один шот, который на вкус теперь как вода. В баре становится душно, но он все еще в пальто, в голове смешиваются голоса и биты музыки, звучащей на бэкграунде.       Его голова все еще гудит, когда он возвращается домой, свернувшись калачиком на краю кровати с телефоном в руках, а большой палец завис над номером Хонбина. Уже перевалило за полночь, и алкоголь давным-давно улетучился из его организма. Он вздыхает и швыряет телефон на прикроватный столик, роняя руки на лицо.       В эту ночь он мечтает увидеть мертвые рыбьи глаза и оранжевые дольки. *Тип причёски (стрижки). Волосы пострижены коротко спереди и по бокам, а сзади они остаются длинными. Американцы говорят о маллете: «It’s all business in the front, and all party in the back» («деловая спереди, вечеринка сзади»). Маллет носят как мужчины, так и женщины. (http://karl-lvovich.ru/storage/upload_images/2015-03-01/1411/pricheska-mallet0jpg-2_big.jpg)