Фамильяр.

Жизнь после войны... Вот интересно, почему на поверку то, чего добиваешься всеми силами, оказывается далеко не настолько хорошо, как казалось изначально? Думалось, одолеем зло в лице Волдеморта и станет все замечательно. Потекут реки молочные, вырастут деревья пряничные, поднимутся горы сырные. Девушки станут красивые, парни умные и сильные, дети послушные, а политики правдивые... Ага. Вот прям с понедельника после победы. С восьми утра. На самом деле не поменялось ничего, если не стало хуже. С чего бы начать? Пожалуй, с главного. После того как Авада Темного Лорда уничтожила во мне крестраж, все стали говорить, что я изменился, а я начал подумывать, может, убило как раз таки Поттера, а остался Риддл? Была во мне некая двойственность, которую даже Распределяющая шляпа отметила, а теперь остался один. Может, это и чушь, но все эмоции во мне словно пригасили. Я стал сдержан, если не сказать холоден. Прежде меня легко было вывести из душевного равновесия. Я мог вспыхнуть, как пороховой заряд, от едкого слова, но также быстро прогореть. Любое неприятное событие разрасталось до масштабов катастрофы и доводило меня до истерики. Теперь же я смотрю на многие события с холодной отстраненностью. Многие вещи, события проходят, не вызвав видимой реакции с моей стороны, но зато не ускользают, как бывало прежде, мелкие детали. Из натуры деятельной я стал натурой созерцательной. Переосмыслить прошлое это помогает, а вот жить в настоящем... У меня не было семьи. Родители погибли, Дурсли ненавидели, крестному самому нужна была нянька. А завести свою собственную семью, жену, детишек, дом не выходит. Порой чувствую себя эмоциональным кастратом, девушки теряют для меня интерес, стоит им оказаться со мной в одной постели. И вовсе не по "кобелиной" натуре, как порой говорит Герми, ведь разочаровываюсь не в девушках, а в своей реакции на них. Секс для меня дело более утомительное, чем приятное; да, оргазм это круто, но, на мой взгляд, пара секунд блаженства не стоят тех физических и моральных усилий, которые предшествуют разрядке. И остается только досада, ведь хотелось чего-то... чего-то... чтобы голова кругом и пальцы дрожали, и во рту пересыхало, а в итоге какая-то гигиеническая процедура выходит. Может, я хочу слишком многого? А может, просто не способен на бурные чувства. Поцелуи до сих пор вызывают мысль, что это "мокро" и не более. Были в моей жизни разные девушки: Дафна, Ромильда, недавно закрутилось с Джинни. Надеялся, что хоть с ней, возможно, все будет как надо... увы. Ее темперамент просто убивает меня, и когда поутру провожаю ее из дома на Гриммо, в голове лишь одна мысль: "Отмучался!" Вот и сегодня – слышу стук дверного молотка и спешу открыть дверь... – Ну, здравствуй, Поттер, – услышал я из вечерней темноты за порогом. Поднял взгляд и лишь заметил странный блестящий луч, летящий, как мне показалось, прямо в лицо. Вспышка. Я не успел рассмотреть, кто напал на меня, как понял, что стою на приснопамятном вокзале Кингс-Кросс. Вот же драный книзл! – Я что, умер? – спросил удивленно у... видимо, самого себя, поскольку вокруг не было никого. М-да... Как ни странно, мой голос звучал глухо, будто через вату, хотя в таком помещении акустика должна быть ого-го! Вообще, вокзал был таким же, как и тогда в мае 98-го, только, в отличие от прошлого раза, директор Дамблдор отсутствовал, впрочем, как и жуткий освежеванный младенец. Пройдя к платформе, где не было ни единого поезда, я присел на скамью, размышляя, что делать. – Что со мной случилось, интересно? – вновь заговорил я сам с собой вслух, просто чтобы разбить эту навязчивую тишину. – То же, что и обычно, – голос, произнесший это язвительным тоном, был до боли знаком и мог принадлежать лишь одному человеку. Не доверяя собственным ушам, я повернул голову и неверяще пролепетал: – П-профессор? Он действительно был тут, как обычно весь в черном, с сальными волосами и крупным выдающимся носом. Сидел на соседней скамье в трех метрах от меня, как всегда всем недовольный, словно в него насильно целую упаковку лимонных долек впихнули, да еще и заставили запивать приторным тыквенным соком. Чем-то этот человек, о смерти которого я скорбел, к собственному удивлению, даже больше, чем о Сириусе, напоминал сейчас склочного мрачного ворона, но вызывал в моей душе... умиление? Я просто-напросто соскучился по его сарказму, едким замечаниям, какому-то фатализму, с которым он воспринимал очередные заскоки обоих своих начальников. – Вы, как всегда, красноречивы, мистер Поттер, а ваше знаменитое умение делать очевидные выводы вне конкуренции... Губы его презрительно скривились, он привычно плевался ядом, но я был безумно рад его увидеть и, казалось, выводил его этим из себя еще больше. – Что вы тут делаете, сэр? – спросил я. – А вы как думаете? Вас, конечно, дожидаюсь! – и столько в его голосе было недовольства, что мне показалось, он добавит: "Минус десять баллов за опоздание, и еще пять за неуважение к личному времени преподавателя, Поттер!" Но Снейп не счел нужным соответствовать моим ожиданиям и заговорил о другом: – Итак, Поттер, потрудитесь объяснить, что ж вам так сдохнуть не терпится? Сколько вас можно уже заворачивать обратно? Может, поумнеть пора? А то мне начинает казаться, что даже ваш имбецил-папаша в сравнении с вами великий мыслитель! В общем, мне велели вам передать, что вам дают еще один шанс... – А вам? Зельевар поморщился. – Не перебивайте, Поттер! Мои дела вас не касаются, да и невежливо это, хотя когда подобные мелочи вас останавливали?.. Итак, вы отправитесь в реальность, где войны с Волдемортом нет. Том Риддл погиб во время бомбежки Лондона, даже не окончив Хогвартс. И может, там вам не будет светить преждевременная кончина? Хотя лично я в этом сомневаюсь, вы везде умудритесь отыскать проблемы на свое героическое седалище. Но меня не послушали, так что пусть потом не жалуются, сами виноваты... "Северус, ты слишком предвзято относишься к мальчику!" Как говорят магглы: блаженны верующие... Все время этого монолога покойный профессор буквально прожигал меня взглядом, словно автогеном, но на меня это не действовало. Я смотрел на него с глупейшей улыбкой, не желавшей сходить с лица, абсолютно игнорируя всю желчь и яд, которыми он поливал меня. Страшно сказать, но я соскучился по его шпилькам в мой адрес, Снейп, он такой... Снейп! – Поттер-р-р! Уберите с лица это дебильное выражение, не стоит сразу показывать окружающим всю степень вашего идиотизма! Мне она давно известна, а прочим людям пусть сюрприз будет! На это предложение я лишь кивнул, но улыбаться не прекратил, и зельевар лишь с обреченным видом махнул рукой. – Перед кем я распинаюсь? Не отвечайте, это просто мысли вслух. Итак, мистер Поттер, вы отправляетесь в иную реальность. Она близка к нашей, но!.. далеко не идентична, потому назвать ее параллельной нельзя. Там вам дается шанс прожить полноценную жизнь с живыми родителями, по крайней мере с одним из них. Кое-как собрав мысли в кучку, я спросил: – Профессор, а зачем это нужно? И кому? Почему я даже умереть по-людски не могу? С чего такая благотворительность? Снейп выгнул бровь: – Что я слышу, Поттер? Вы в кои-то веки не бросаетесь спасать мир сломя голову, а используете сию часть тела по назначению, а не как стенобитное орудие? Чудо мерлиново, не иначе! Но постараюсь ответить. Нужно это для восстановления космического равновесия, там вы скончались слишком рано, не совершив того, что требовалось. Подробности мне неизвестны, но, видимо, и помимо Темного Лорда для вас нашлись дела. Потому отправляйтесь, и чтобы я о вас тут еще лет двести не слышал! Понятно? – Погодите-погодите, профессор, – торопливо заговорил я, заметив, что окружающее стало как будто выцветать. – Что я сделать-то должен? – А мне откуда знать? Думаю, на месте поймете. Да может, никакой особой миссии у вас нет, проживите, как получится, неужто без геройств никак? Брысь отсюда! – рявкнул Снейп неожиданно, и все пропало.