Фамильяр.

Виконт Люциус Абраксас Малфой сидел в кресле и удовлетворенно жмурился. Он редко так явно проявлял знаки довольства жизнью, но сейчас был чрезвычайно доволен сложившимся положением. А в особенности тем, что сам лично это удачное положение и создал. Конечно, это не повод терять лицо, позволяя эмоциям проявиться на нем, но... ведь никто не видит! А раз никто не видит, то этого как бы и нет! Но только тс-с-с! Никому! Все равно быть вечно застегнутым на все пуговицы – морально тяжело и даже невозможно. Потому виконт Малфой, тихо мурлыкая что-то незамысловатое, подошел к бару, достал толстостенный бокал, после недолгих мук выбора плеснул на два пальца коньяк и, тонко улыбнувшись, отсалютовал своему отражению в зеркальной дверке. Пригубив, направился к креслу, продолжая что-то мурлыкать. Говоря откровенно, выходило не очень музыкально, но с лихвой окупалось энтузиазмом и замечательным настроением. Сторонний слушатель, окажись он тут, каким-то невероятным путем разобрал бы в мурлыканье: Клевета вначале сладко Ветерком чуть-чуть порхает И как будто бы украдкой Слух людской слегка ласкает... В действительности к клевете произошедшее не имело отношения, но эта ария всегда восторгала Люциуса. Такое тонкое понимание общественного мнения и способов управлять им не могло не восхищать завзятого, потомственного, практически профессионального интригана. А имело событие, приведшее будущего лорда в прекрасное расположение духа, прямое отношение к деньгам и делам семейным. Его бизнесу с некоторых пор стал вставлять палки в колеса глава семейства Поттеров. Прижать этого солдафона было особо нечем, поскольку дела свои он вел законно и был даже слишком щепетилен, но оказавшись в нужное время в нужном месте, перехватил пару выгодных и важных контрактов буквально из-под сиятельного малфоевского носа. Естественно, оставить такое безобразное поведение бывшего замглавы Аврората без последствий Люциус никак не мог. Но, к большому расстройству виконта, лорд Поттер имел незапятнанную репутацию и слыл человеком твердых принципов. Одним словом, компромата на него найти Малфой, несмотря на все свои связи и влияние, не сумел. И лишь одно слабое место в сияющей белоснежной броне Поттера обнаружили ищейки, нанятые Люциусом. Джеймс Поттер. Этот мужчина отличался порой безрассудным поведением и необдуманными поступками, которые Карлус Поттер периодически прикрывал и заминал. Даже странно, как у лорда Поттера, человека, пусть не являвшегося ангелом, но серьезного и надежного, смогло уродиться... такое! Плюнуть – слюны жалко. Но именно глупость Джеймса и пестование страстей, абсолютно не красящих аристократа и наследника, позволили Малфою получить власть над сыном Карлуса. Поттеры пока не в курсе – старший не знает, младший не помнит, – но удовлетворение виконта Малфоя от их незнания только полнее. И торопиться он не станет, некуда спешить, лучше побольше наслаждаться изысканным предвкушением будущего триумфа! *** Мать мне все же уговорить удалось. На мой взгляд, было глупостью с ее стороны не воспользоваться шансом, предоставленным лордом Поттером. Она все оправдывалась: – Сынок, ты пойми, если я стану леди Поттер, Джеймс просто взбесится. Зачем мне сдался такой пасынок? Это же ни минуты покоя в доме не будет. Да и ты... Ты сознаешь, что если Карлус признает тебя, то как глава рода будет обладать над тобой властью?.. – Ма! Ну что ты панику разводишь! Он не монстр же какой! Да даже если он меня на восток в рабство продаст, если ты будешь жива и здорова, я даже возмущаться его произволом не стал бы, а благодарил. За тебя. Если он тебя обижать станет, пусть тогда поостережется, а если с тобой все хорошо будет, то остальное просто ерунда. Ты пойми, мам, я без тебя остаться не хочу. Наконец, путем долгих уговоров мне удалось ее убедить. И вот после тихой церемонии и похода в Гринготтс леди Лили Поттер и я, Дэниел Алан Поттер, признанный второй сын лорда Поттера, ступили на порог поместья "Терновый куст". Дед сразу же повел мать куда-то в подвалы. Видимо, к алтарю. А я остался дожидаться, когда домовики подготовят для меня комнату. Время шло уже к полудню и я, сидя в кресле, размышлял об изменчивости жизни. "М-да, вот так, не успел привыкнуть к тому, что я тут совсем не Поттер, а вполне себе Эванс, как все вернулось на круги своя... не быть мне никем иным в любом из миров." В это время сработал камин и из него на мраморный пол холла шагнула женщина... Похоже, это и была Синтия Поттер, невысокая, даже хрупкая блондинка в платье и накинутой поверх него мантии темно-винного с переливами цвета. Я не сказал бы, что она красавица, слишком жесткое и властное выражение лица при резковатых чертах сразу давали понять, что это женщина-хищница, проницательная, знающая себе цену и готовая, если нужно, идти к цели по трупам. Я встал, поскольку правила хорошего тона предписывали мне подняться при появлении леди. Ведьма цепко оглядела меня, и я понял, что она прекрасно осведомлена о том, кто перед ней. Интересно, откуда? Специально собирала информацию? Я даже как-то растерялся, не зная, что сказать, а она продолжала рассматривать меня, не говоря ни слова, и молчание становилось все более гнетущим. Разбил его лорд Поттер. – А, Синтия! – воскликнул он, появившись, как джин, из ниоткуда. – Ты одна вернулась? А где Джеймс? – Он задержался, – отозвалась она, как будто с трудом разлепляя слипшиеся бледные губы, и роняя слова так, словно делает присутствующим огромное одолжение, – конечно, если бы он знал, что в поместье гости, он поспешил бы домой. Я почему-то подумал, что она лжет. С того момента, как вошла и увидела меня, эта женщина не шевелилась. Жили лишь глаза на ее лице, которыми она буквально сканировала меня, и теперь губы, поскольку требовалось отвечать свекру. И даже теперь она смотрела не на Карлуса, а продолжала пристально изучать меня. – Ну что ты, Синтия, какие же это гости? – дед говорил так сладко, что я тут же осознал, не все ладно в семействе Поттеров. – Это родня, и довольно близкая. Позволь представить тебе, Синтия, – мой второй сын от второго брака, Дэниел Алан Карлус Поттер. Похоже, сказанное несколько ошарашило миссис Поттер. – От второго брака... – изумленно пробормотала она, но быстро оправилась и взяла себя в руки. – Что ж, рада поздравить вас с заключением брака, хоть вы и не соизволили пригласить свою семью на такое безусловно значимое событие. Пойду переоденусь к обеду. Доброго дня, лорд Поттер! Произнеся эту ядовитую тираду, женщина повернулась, как солдат на плацу, и, цокая каблучками туфель, удалилась. – Пойдем, покажу твою комнату, – предложил дед. – И не обращай внимания на Синтию, я с ней поговорю... – Не стоит, – ответил я, поднимаясь вслед за дедом на второй этаж поместья, – относиться ко мне лучше она все равно после вашей воспитательной беседы не станет, а нервов потратим кучу мы все. Дед несколько удивленно посмотрел на меня, но потом пожал плечами и пошел дальше. Комната была хороша, но я, как видно, привык к мрачному антуражу дома на Гриммо, в котором провел немало времени в прошлой жизни. Потому ощутить себя по-настоящему дома в "Терновом кусте" не получалось, хоть плачь. Правда, пожить долго в поместье не удалось, поскольку пришло время отправляться за покупками перед очередным учебным годом в Хогвартсе. Мать, слава всем богам, сразу после свадьбы пошла на поправку и чувствовала себя намного лучше. Правда, влиться в семью Поттеров нам так и не удалось. Никогда бы не подумал, что моя родня такие снобы, похоже, по сравнению с ними даже Малфои, какими я их помню, верх демократичности и терпимости. Ну и Мордред с ними! Семейство разделилось на две части – дед и моя мать, и Джеймс с супругой. Таким составом и отправились в Косой переулок за покупками. Я остался дома, а сыновья Джеймса гостили у Блэков, и я в новом статусе еще с ними не встречался. *** Покупки в магическом квартале перед отправкой в Хогвартс это целое событие. Любая аристократическая или даже просто обеспеченная семья вполне могла бы выслать заказ совиной почтой, и все покупки прислали бы на дом, но никто так не поступает, ведь поход за покупками это Событие! Это, по сути, выход в свет всей семьей. Здесь, в Магическом квартале, неторопливо фланируя из лавки в лавку, семьи знакомили отпрысков перед отправкой в школу, демонстрировали благосостояние рода и приглядывали кандидатов на будущие брачные союзы. Скажете, рано? Детишки пока еще школьники? А ничего не попишешь, невест, подходящих по родовитости – удручающе мало. Чем раньше заключить помолвку, тем меньше шансов, что упустишь достойную партию. Виконт и виконтесса Малфой с наследником чинно прогуливались по Косому переулку. В роду Малфоев крайне редко рождался второй ребенок и потому им особенно тщательно приходилось подходить к выбору невестки. Так что голова у виконта, как и у его отца, лорда Абрахаса Малфоя, болела от матримониальных комбинаций изрядно. Заметив выходящего из аптеки своего друга, Северуса Снейпа, лорда Принца, Люциус поспешил отправить супругу с наследником в ателье закупить мантии, а сам поторопился навстречу брюнету, чтобы посидеть с ним в летнем кафе. Радушно поздоровавшись, мужчины расположились на веранде, с которой можно было наблюдать за идущими за покупками магами. Заказав по чашке кофе и лениво наблюдая за похожими, лорд Принц спросил: – Как у тебя дела, Люциус? Вижу, ты закупаешь сыну учебники? Что, убытки, которые Поттер-старший нанес тебе, перехватив два миллионных контракта, уже не так расстраивают тебя? Северус говорил это небрежным, заботливым тоном, пристально наблюдая за реакцией старого приятеля на свои слова. – Дела – лучше не надо, Северус, – тонко усмехнулся Малфой. Северус Тобиас Снейп, лорд Принц, сидел со своим давним приятелем и однокашником по факультету в кафе. Виконт Люциус Малфой был на несколько лет старше, и когда Северус поступил в Хогвартс, тот уже учился на предпоследнем курсе, однако разница в годах не помешала этим двоим оценить друг друга по достоинству и впоследствии сдружиться. Оба уважали друг друга и поддерживали, как могли. Оба принадлежали к сливкам магического общества. Снейп вел несколько замкнутый образ жизни, поскольку был несколько асоциален. Люди раздражали его в общей массе, но особой неприязни удостоились женщины. Лорд Принц считал их коварными, беспринципными, жестокими и лживыми существами и, видимо, именно по причине своего женоненавистничества до сих пор был холост. Малфой нередко посмеивался над этой неприязнью друга и периодически пытался найти ему подругу жизни, но лорд Принц этому вполне успешно сопротивлялся. Уж если в свое время он смог отбояриться от попыток деда женить его, то куда уж до Адриана Принца виконту Малфою. Итак, они сидели в кафе Фортескью в Косом переулке, лениво перешучиваясь, когда Люциус привлек его внимание к паре, показавшейся из книжной лавки. – Смотри-ка, мой ядовитый друг, – обратился Малфой к приятелю в их обычной полушутливой манере, – быть мне последним маглом, если это не Карлус Поттер! А что за красотка с ним под руку? Северус глянул и обомлел. Женщина, идущая под руку с Поттером-старшим, действительно была хороша, от ее вида у лорда Принца захватило дух, а во рту разлилась горечь, словно он хлебнул желчи... Лили Эванс собственной персоной. Он не видел ее много лет, но прошедшие годы сделали ее еще привлекательней. Хрупкая фигурка, тонкие запястья, нежно-розовые губы, огненно-рыжая копна волос... Когда-то он буквально сходил по ней с ума, но так и не нашел в себе сил признаться. А потом было слишком поздно. Со времен учебы в Хогвартсе он ничего о ней не слышал, да и откуда? У них слишком разные круги общения, он аристократ, лорд, хоть и полукровка, он из чистокровного старинного и влиятельного в магическом мире рода, она – маглорожденная, ни связей, ни денег, ни громкого имени. Им просто негде было пересечься. Тогда, шестнадцать лет назад, увидев, как она целуется с Джеймсом Поттером, Северус почувствовал себя преданным. Они с Лили дружили еще до Хогвартса, он молча и терпеливо ждал, когда наступит их совершеннолетие и он признается ей в своих чувствах. А до того просто молча и, как понял после случившегося, безответно любил. Откуда ему, совсем наивному и зеленому, было знать, что в отношениях с девушками наглость и напор играют гораздо более решающую роль, чем терпение и поддержка. К тому же сексуальные отношения между учениками в Хогвартсе были под строжайшим запретом. Девочки даже зачислялись на отдельный факультет, во избежание... Но проклятый Поттер! Ему вечно закон не писан! Он и до того убеждался в этом не раз, за многое, что сходило этому подонку с рук, отчислили бы любого другого двадцать раз. Северус ненавидел за это его люто, а отношения с Лили стали последней каплей. Потому Поттеры были для лорда Принца почти классовым врагом. Он пытался поговорить с Лили, надеясь убедить ее в бесперспективности этой связи, но лишь поссорился с ней! Он метался, не в силах что-либо изменить, и, наконец, поставив подругу перед выбором – либо я, либо Джеймс, – остался у "разбитого корыта". В тот день Лили Эванс для него умерла, а Джеймса он воспринимал не иначе, как ее убийцу. И вдруг, нежданно-негаданно, вот такая встреча. Северусу казалось, что он долгое время прожил с торчащим меж ребрами по самую рукоять ножом, а сейчас этот нож повернули в поджившей ране... Жадным взглядом он следил за пока не замечавшей их присутствия парой. Смотрел, как блестят на солнце выбившиеся из толстой косы пряди, а она поправляет их, пытаясь убрать за ушко, любовался сливочной кожей длинной, стройной шеи, нежным блеском розовых губ, точеными чертами лица, словно вышедшего из-под руки гениального скульптора. И злился. Злился, потому что единственное, чего ему сейчас хотелось: схватить ее и аппарировать в свое поместье, запереть в самом дальнем, самом тайном покое мрачного родового замка и никому не показывать. Как смеет этот подлый лорд Поттер вести ее под руку, что-то негромко обсуждать с женщиной, которая, как считал Северус, была самой судьбой предназначена для него, Принца? Малфой тронул приятеля за рукав мантии: – Северус, – тон виконта был обеспокоенным. – Что с тобой? Это слегка отрезвило брюнета, и он встряхнул головой. – Все нормально, Люц. Так просто, вспомнилось... кое-что... Малфой на такое заявление лишь удивленно покачал головой, а Карлус меж тем заметил их и подошел поздороваться. – Доброго дня, милорды, – произнес он самым светским тоном, но глаза его иронично поблескивали. – Славная нынче погодка, не находите? Лили же наконец заметила Северуса, и краска сошла с ее и без того не слишком румяных щек. И лорд Принц в какой-то степени получил от этого удовлетворение – узнала. Он почти с садистским удовольствием наблюдал, как судорожно ее пальцы стискивают рукав мантии спутника, зеленые глаза, которые спустя столько лет показались ему еще красивее, полны растерянности и испуга. Он смотрел в эти глаза, стараясь не потеряться в них и при этом не упустить нить разговора между Люциусом и Поттером. Получалось не слишком хорошо, но отдельные слова доходили до его сознания, когда, как гром среди ясного неба, прозвучало: – Кстати, позвольте представить вам мою спутницу, – лорд Поттер повернулся к Лили. – Спустя три года после постигшей меня утраты я решил нарушить свое одиночество и женился второй раз! Так что прошу, познакомьтесь, моя супруга, Леди Лилия Поттер. Северусу показалось, что его достали ударом огненного бича и он сейчас задохнется от обжигающей и неожиданной боли. Как сквозь вату до Принца доносились слова Малфоя: – Не знал, что вы решили вторично вступить в брак, Карлус! Но, глядя на вашу избранницу, вполне могу понять ваше нежелание влачить одинокое существование вдовца. Леди Поттер – женщина редкой красоты! – Да, Люциус совершенно прав, лорд Поттер, – прошипел несколько оправившийся от новостей Северус и прожег новоявленную Леди Поттер злобно-ядовитым взглядом, – действительно, ваша супруга женщина редкой красоты. И целеустремленности, – добавил он таким тоном, что за комплимент сказанное принять было невозможно. Потом поднялся и, бросив приятелю: – Извини, Люциус, но дела вынуждают меня тебя покинуть, – Северус поспешил уйти. *** Лилия Мария Эванс, маглорожденная ведьма и одинокая мать, давно махнула рукой на свою личную жизнь. Да и до того ли ей было... Необходимость вырастить сына, дать образование, магически питать, ведь семейного алтаря, который бы делал это вместо нее, не было. Все это почти неподъемным грузом легло на ее хрупкие плечи. Конечно, можно было бы делать это и без фанатизма, ну подумаешь, Дэниел будет магически слаб, но!.. Лили, к собственному удивлению, оказалась честолюбива, и ее до глубины души задело пренебрежение Джеймса. Она, понимаете ли, неподходящая пара наследнику рода, для рождения магически сильного потомства ему надо жениться на чистокровной ведьме! Сволочь! Это просто выбесило Лили, и она решила, что еще посмотрит, у кого из них окажется более сильный магически ребенок. Потому о замужестве или любовнике мисс Эванс даже не помышляла, не до того. С магловской родней, в частности с семьей сестры Петунии, она практически не общалась, родителей, к сожалению, уже не было в живых, хорошо, что одна из бабушек оставила ей в наследство небольшую квартиру в Эдинбурге, где на данное время они с Дэниелом и проживали. Потому предложение о браке, поступившее от Карлуса Поттера, оказалось для Лили более чем неожиданным. И сказать откровенно, поддавшись на уговоры сына и приняв предложение Поттера-старшего, она почти не сожалела. Самочувствие ее значительно улучшилось, магическое истощение, за последние годы превратившее ее в собственную тень, теперь вспоминалось как страшный сон, о материальной стороне жизни она могла более не переживать. Конечно, отрицательные стороны у этого шага тоже имелись, но они не перевешивали положительные. Вот только встреча с прошлым, которое предстало в роли бывшего друга, нарушило ее душевное равновесие. Северус. Северус Снейп, теперь сиятельный лорд Принц. Мальчик-маг, когда то ставший ее первым другом. Он разительно изменился. От того заморенного, одинокого, тощего и длинного подростка с нездоровой угревой сыпью на лице, сутулой спиной и сальными волосами мало что осталось. Он не стал красив, но резкие черты его лица, крупный с горбинкой нос, черные, как две маслины, выразительные глаза приобрели хищность и некую харизму силы, уверенности, даже властности. Сутулая спина выпрямилась, а плечи раздались в ширину, осанка стала аристократичной, как видно, Северус перестал стесняться своего высокого роста, что не замедлило положительно сказаться на его внешности. Подростковая угловатость, проблемы с кожей и волосами исчезли словно страшный сон. Теперь рядом с виконтом Малфоем сидел высокий, жилистый, ухоженный мужчина, похожий на испанца или португальца, уверенный в себе лорд, знающий цену как себе, так и окружающим. И что самое главное, рядом с признанным светским красавцем Люциусом он не проигрывал, скорее они выгодно оттеняли друг друга – мороз и жар, вода и пламя... Этот мужчина не имел ничего общего с ее бывшим другом Северусом, это был лорд Принц. И Лили не знала, как общаться с этим незнакомцем, жестким, опасным и... интригующим. Ощутив на себе прожигающий взгляд черных глаз, гневный и алчный, женщина, к собственному удивлению, почувствовала странную волну мурашек, пробежавшую сверху вниз по спине, впитавшуюся в поясницу и образовавшую в животе неясный трепет. Никто и никогда не смотрел на нее ТАК. Как именно "ТАК", Лили не смогла бы объяснить вразумительно и самой себе, не то что еще кому-то, но этот взгляд, казалось, обладал силой осязать... Казалось, мужчина прикасается к ее коже в тех местах, куда устремлен его взгляд. Ее разрывали противоречивые желания, хотелось спрятаться от этого гипнотического взгляда, но при этом, чтобы брюнет не отводил от нее глаз. "Что за бред в моих мыслях? – одернула себя новоявленная леди Поттер. – Я замужняя женщина, и подобает ли мне размышлять о таких вещах и взглядах посторонних мужчин, когда меня под руку держит муж?!" Попытавшись собрать раздерганные мысли в одну кучку, Лили прислушалась к разговору мужчин. – ...действительно, ваша супруга женщина редкой красоты, – произнес самым презрительным тоном этот новый, незнакомый Северус Снейп и, окинув бывшую подругу таким взглядом, что Лили показалось, будто ее окатили нечистотами, добавил: – И целеустремленности. Лили на пару минут буквально окаменела, пытаясь осмыслить сказанное Северусом. Смысл оскорбления, а ничем иным эта фраза являться не могла, с трудом достиг ее рассудка. "Да как он смеет!!!" – возмущению женщины не было предела, но и высказываться вслух было уже бессмысленно, виновник благоразумно скрылся, и Лили только и осталось гордо и пренебрежительно вскинуть подбородок. Но как бы она не демонстрировала, что ей все нипочем, внутри было больно: вот, значит, какого он мнения о ней! Сдержать слезы было сложно, но Лили справилась, хотя кто бы знал, каких усилий ей это стоило. Ведь никто не способен ранить нас так сильно, как люди, которых мы считаем близкими...