Фамильяр.

М-да... Прибыв камином на Кингс-Кросс, я лишний раз убедился, насколько эта реальность отличается от моей родной. Как по манере одеваться, так и по нормам поведения. Все было более чинно, благовоспитанно, даже, не побоюсь этого слова, чопорно. Наверно, так вели себя во времена королевы Виктории, не зря "викторианская эпоха" стала выражением в какой-то мере нарицательным. Никаких демократичных джинсы-кроссовки-футболки-ветровки, про короткие юбки я вовсе молчу. Длина юбок на леди – до середины икры, на девочках ниже колен. Маги вообще довольно консервативны. Все мужское население, независимо от возраста, в костюмах-тройках: классические, со стрелкой, брюки, жилет либо свитер, сверху сюртук либо камзол или мантия. В общем, сплошная благопристойность. Выбрался из камина я налегке, багажа со мной не было. Как мне пояснили, в приличных магических семействах не принято, чтобы дети таскали с собой громоздкие и тяжелые чемоданы или сундуки. Это мало того, что просто неприлично, но и может негативно отразится на здоровье ребенка. Как ни странно, в моей прежней реальности об этом никто не задумывался... А возможно, просто я сам об этом не знал; сейчас, анализируя собственные воспоминания, с удивлением понимаю, что, например, никогда не видел Драко Малфоя таскающим сундук. Даже левитирующим собственный багаж Левиосой не могу припомнить, а это в какой-то степени показатель... По сути, никого из слизеринцев лично перемещающим багаж не помню, даже два троглодита – Крэбб и Гойл, не занимали свои руки поклажей... Удивительные вещи обнаруживаешь, если даешь себе труд задуматься! В общем, когда я шел по вагону в поисках свободного купе, мой сундук и прочая кладь уже заняли место в багажном вагоне. Расположившись у окна, я наблюдал за суетой на перроне. Ученики бегали, здоровались с друзьями и приятелями, обнимали вытиравших скупую слезу родственников. Невольно я отмечал людей, знакомых по прошлой реальности и совершенно не известных мне магов. Но одна пара привлекла мое особое внимание. Оба, мужчина и его спутница, смутно мне кого-то напоминали... но я никак не мог вспомнить, кто это такие. Была в них неясная неправильность, но вот уловить, в чем она состоит, не получалось. Мужчина – высокий, тощий, хорошо одетый брюнет, женщина полноватая, медно-рыжая, приятная лицом. Они провожали двух чернявых и худых, как отец, близнецов примерно моего возраста. Порывшись в памяти Дэна, я припомнил, что парни и правда мои однокурсники, и фамилия их Нотт! Тут же все стало на свои места. Их отец – Теодор Нотт, а женщину я не мог признать, поскольку она, во-первых, сильно отличалась от того варианта, что сохранился в моих воспоминаниях из прошлой жизни, как внешне, так и поведением, и, честно сказать, не в лучшую сторону. Во-вторых, было неожиданно осознать, что здесь она – миссис Нотт, так как раньше я знал ее как миссис Молли Уизли. Похоже, Нотт оказался более достойным супругом, чем Артур... Дико звучит, но факт – Молли выглядела ухоженной моложавой леди, а не замученной многодетной матерью и усталой домохозяйкой. Удивительно. Хотя... Я попытался припомнить, что Рон когда-то рассказывал о своей матери... Кажется, она была из древнего чистокровного и богатого рода Прюэтт. М-да. А Рональда в этом варианте реальности и нет. Стало немного грустно. Поездка протекала достаточно спокойно, по крайней мере, если сравнивать с моим прошлым опытом, никому не было до меня дела. Поначалу я ожидал, что сводные братья станут устраивать мне какие-нибудь пакости, но, к счастью, ошибся. Похоже, у мальчишек были свои дела и планы, которые не имели ко мне отношения, и слава Мерлину! Возможно, влияло и то, что я был старше их. Вообще, здесь, на моем курсе, почти не наблюдалось ребят, которых я помнил по своей прошлой реальности. Хотя из тех, кто был старше на пару-тройку лет, я мало кого помню... Разве что Седрик Диггори. Порылся в памяти Дэна... М-да, а я, оказывается, одиночка, имеется всего пара приятелей, а друзей нет ни одного. Хотя, может, так и лучше, все же я достаточно сильно изменился, и будет меньше неудобных вопросов. Сам замок Хогвартс, на первый взгляд, не отличался от того, что я помнил – Большой зал так же поражал величием раскинувшегося над головами небосвода. Столов было, правда, пять, не считая преподавательского, девушки проживали и обучались отдельно от юношей. А я оказался учеником Рейвенкло. Видимо, не хотелось мне учиться с поттеровской родней на одном факультете. В предметах и преподавателях тоже имелись существенные отличия от привычного мне мира. В первую очередь, отсутствовал добрый дедушка Дамблдор. От слова совсем. Директором Школы Чародейства и Волшебства оказался маг с неприметной внешностью по фамилии Браун. Кто он такой, откуда взялся и куда в этой реальности подевался великий светлый маг – совершеннейшая загадка. (П/а: м-да, теперь и лимонной долькой разжиться не у кого...:)))(П/б: кто же теперь позаботится об их диабете?..))) Хотя, вполне возможно, если бы я поставил себе такую цель, я бы разыскал его. Только зачем? Преподавательский состав, как и предметы, во многом были совсем иные... Но тут уж я, постаравшись отключить свое прежнее "я", погрузился в воспоминания о прошедших годах учебы моего альтер эго... Первая поездка на алом экспрессе, слезы провожающей меня матери, собственное возмущение и недоумение необходимостью отправляться из Эдинбурга в Лондон ради того, чтобы поехать в Шотландию на поезде. Тогда мне казалось это глупым... Но откуда глупому мальчишке было знать, что это обычай, призванный помочь детям освоиться и осознать, что теперь жизнь их пойдет без постоянного присутствия родных? Это почти инициация в подростковую жизнь – обряд взросления. Теперь дети будут называться не учениками, как было прежде, в общеобразовательных школах, где дети магов на уровне с прочими постигали общеобразовательные предметы, теперь мы студенты. В этой реальности, в отличие от моей родной, магический мир не закрылся от остального, магия и чародейство были пусть и не рядовым делом, но в ужас и смущение никого не приводили. И это было странно, хотя и упрощало жизнь магов. Магия применялась в лекарском деле, помогая избавляться от многих болячек, не излечимых простыми средствами, хотя чаще всего ею пользовались в травматологии. Магией и зельями проще всего лечить ранения, травмы и повреждения магического порядка. Но более всего маги требовались для борьбы с нечистью, которая водилась тут в изобилии и особых различий не делала, кушая как простых людей, так и магически одаренных. Потому создатели оберегов, амулетов, артефактов различного назначения были в цене. Ведьмаки и ведьмы, занимающиеся всякой бытовой магией, заклинатели, авроры, которые здесь боролись как с преступлениями магов, так и с разной вредоносной нежитью, нечистью и прочими созданиями... К тому же тут имелась и Церковь, и в ее рядах было немало магически одаренных, которые решили по каким-либо причинам посвятить себя истреблению всяких темных опасных тварей, для чего вступали в Орден Темной Стражи. Их в просторечии так и называли – Орденцы или Стражи. В общем, дело находилось всем. Орденцы, Аврорат, мастера и прочие заинтересованные организации и частные лица присматривали себе новых адептов еще в магических школах, для чего посылали преподавать своих представителей. Конечно, для аристократии, так называемых "сливок общества", все было несколько иначе, ведь старшим сыновьям предстояло унаследовать от отца титул, семейное дело, связи и положение в высшем свете, продолжить род, женившись на чистокровной богатой наследнице. Второй сын, если такой появлялся, мог продолжить фамилию матери или младшего супруга, если такая необходимость возникнет, но чаще всего именно младшие сыновья и занимались прочими делами. После прибытия в Хогсмид на Хогвартс-Экспрессе мы были препровождены в замок, где первокурсники прошли распределение. Думаю, принцип факультетского деления всем известен давно, но еще чаще случалось так, что большинство серебристо-зеленых составляли наследники аристократических родов, первые-вторые сыновья. К тому же в серпентарий отправлялись наиболее магически одаренные дети, а это в основном наследники старых родов. Красно-золотые состояли из вторых-третьих сыновей и магов-полукровок или чистокровных из недавно основавших Род семей. Хаффлпаффцы в большинстве были маглорожденными, но тут их чаще называли безродными или дразнили дворняжками! А на Рейвенкло попадали личности, увлеченные чем-то до такой степени, что более ничего не волновало. Ни статус крови сокурсников, ни политические убеждения, ни наличие денег на счету. Люди науки, искусства и странные личности "не от мира сего". В моем мире тоже имело место нечто подобное, но тут это было выражено более ярко. Сплошные индивидуалисты, антисоциальные мизантропы, которых волнуют лишь их увлечения, больше похожие на одержимость. Мне было нелегко среди них, но со временем я привык, тем более что у них было одно чудное качество, они занимались исключительно собственными проблемами а потому не имели ни времени ни желания лезть в чужие. Потому, пока я не доставлял факультету проблем плохой успеваемостью или теряя баллы в результате шалостей или нарушений, никому из воронят не было дела, чем я занят. Соответственно, при таких условиях хочешь не хочешь, а начнешь учиться и зубрить. Не скажу, что выбился в отличники, ни к чему привлекать внимание, но держал такой уровень успеваемости, чтобы у сокурсников не было ко мне претензий. Но свою неприязнь ко мне аристократические отпрыски древних семей все же сумели продемонстрировать. Каждому лидеру или стремящемуся стать таковым нужен кто-то на роль парии. Этакий козел отпущения, на котором лидер может проявить свои отрицательные качества, например жесткость, агрессивность, физическое превосходство и т.д. Но просто так напасть на первого встречного нельзя, поскольку таким делам следует придавать видимость правого дела. Вроде как: а чего он рыжий? Мелкий? Дерзкий? Нищий? И вообще "не наш, не с океана"?! Надо его поддеть, побить, наказать (или на усмотрение лидера), пусть не задается и знает свое место! И начинается веселая жизнь для несчастного, попавшего в немилость. У меня был Малфеныш, тут же он младше и поступил позже, а у моего альтер эго был свой злобный гений – Лестат Лестрейндж. У него было всего одно хорошее качество, он учился на другом факультете. Страшно вообразить, что было бы, учись мы на одном. – Это что за ублюдок? – презрительным тоном поинтересовался он у приятелей, когда мы первый раз столкнулись на входе в одну из аудиторий, и скроил брезгливую мину. Вокруг него угодливо захихикали, и я понял, что Лестрейндж прекрасно знает, кто я, иначе выразился бы по-другому. Придурок, недомерок или еще как-нибудь в этом роде, но чтобы человека назвать "ублюдком", нужны веские основания или точные сведения. С этого и началась наша взаимная грызня. Хотя нападал на меня всегда он, я лишь вяло огрызался. По сути, мне было наплевать на него и его мнение обо мне с Астрономической башни, но моя персона явно не давала Лестату спать спокойно. Каждый день он изощрялся в словесных оскорблениях, стремясь поддеть меня посильнее, а порой дело доходило и до драк, которые стали между нами обычным делом. Я долго не мог понять, что ему от меня нужно и чем так его оскорбляет само мое существование, и лишь на прошлом, четвертом, курсе один подслушанный разговор пролил свет на эти непонятные нападки... Я спешил в оранжереи на Травологию и только собрался выйти из тайного прохода, помогавшего сильно сократить путь, как услышал голоса. – Эй, Лес! – судя по голосу, это говорил один из близнецов Ноттов. – Какого мы тут торчим? Скоро урок начнется, рискуем потерять баллы! Чего дожидаемся? – Не твое дело! – грубо отозвался мой преследователь. – Что значит "не мое"? – возмутился подобным заявлением Эдвард Нотт. – Влетит-то, если что, обоим! Так что очень даже мое! Только не говори, что мы опять Эванса стережем! Оветом ему стало многозначительное молчание. – Вот демоны! – взорвался не дождавшийся ответа Эдвард. – Да ты совсем рехнулся! Крышу у тебя рвет в присутствии этого рейвенкловца, что ли? Ты хоть понимаешь, что твоя одержимость Эвансом выглядит довольно странно? Ты хоть в курсе, что про тебя на факультете болтают?! – И?.. Что же болтают? – грозно поинтересовался Лестрейндж. – Да всякое! – немного сбавил обличительный тон Нотт. – Многие считают, что ты запал на Эванса и именно потому ему прохода не даешь. И, говоря откровенно, это похоже на правду. – Да ты издеваешься! – возмутился Лестат. Правда, прозвучало это как-то фальшиво. – Ничуть, – отозвался Нотт. – Многие на Слизерине пришли к подобному выводу. Что-что, а анализировать ситуацию у нас умеют. И, судя по твоей реакции, они не очень-то ошиблись в выводах. – Да ну, чушь какая! – растерянно заявил мой враг и по-быстрому свернул разговор. – Ладно, пошли, а то и правда опоздаем. А я, дожидаясь, пока серебристо-зеленые уйдут, подумал, что такое объяснение неприязни вполне может оказаться правдой. Я вынырнул из воспоминаний, словно из проруби с ледяной водой, даже дыхание перехватило. Казалось, в ушах до сих пор гудят звуки и голоса из воспоминаний, я даже головой потряс, надеясь, что это поможет мне прийти в себя быстрее. И вместе с гудящей толпой студентов отправился в гостиную Рейвенкло, которая теперь и моя тоже...