Фамильяр.

Миссис Синтия Поттер не умела долго предаваться рефлексиям. Она была сторонницей действий, неоправданно жестких порой и не слишком законных, но ничего не поделаешь, за свое она будет драться до последнего, и уж если для победы нужно преступить закон, ее это не остановит! Лить слезы – удел слабых, а слабой себя Синтия не считала. На мужа надежды не было, помощник из него никакой. Джеймсу Поттеру с некоторых пор было безразлично все, кроме Бриллиантового Льда. Сейчас эта дурь была самой забористой и популярной в кругу прожигателей жизни, этакого общества богатых бездельников и наркоманов. А еще очень дорогой, не зря же она получила название Бриллиантовый Лед, ведь, судя по цене, можно было бы предположить, что сырьем для Льда служит именно этот камень. Полная чушь, конечно, но стоимость была вполне сопоставима. Вот это зелье и отняло у Синтии мужа. Периодически ей удавалось отправить супруга на лечение, но помогало это ненадолго – до встречи с дружками-товарищами. Эти мерзавцы всегда готовы были найти и выдать дозу страждущему или сбить с пути праведного, пытающегося "завязать" со своим пагубным пристрастием. Да и как может быть иначе, если они мало того, что употребляют эту ядовитую продукцию подпольных зельеваров, так и зарабатывают на вожделенную дозу, распространяя эту самую отраву. И им выгодно, чтобы сеть потребителей была как можно обширнее. Они поглощали яд сами и делились им с другими, и даже создали собственное закрытое общество Поглотителей Смерти, или Пожирателей Смерти – вариативно. Когда Синтия узнала, что Джеймс Поттер стал одним из этих Пожирателей, то поняла: нужно срочно принимать меры. Поскольку, если Джеймс умрет – а ПСы (как порой сокращали самоназванных Пожирателей) долго не задерживались на этом свете, – то после женитьбы свекра она останется "на бобах", как и ее сыновья. "Нужно обсудить это с отцом", – решила миссис Поттер и поспешила отправить ему записку. *** Мистер Эдоар Картер задумчиво вертел в пальцах сикль и размышлял. Вечер был на удивление теплый, словно лето не завершилось началом учебного года, а по-прежнему властвовал на просторах Англии. По такому случаю окно букмекерской конторы было приоткрыто, и легкий теплый ветерок играл с кисейной занавесью и так и норовил разбросать по помещению бумаги. Но мистер Картер не замечал этих шкодливых потуг, его мысли занимал разговор с навестившей его дочерью... И мысли эти были не слишком радужные. Тогда, почти полтора десятка лет тому назад, Эдоар готов был до потолка скакать от восторга, что удалось так удачно выдать дочь замуж. Поттеры были лордами, и одно это говорило о невероятном везении, выпавшем на долю Картеров! К тому же это был Род, старинный, магически сильный и, главное, состоятельный. Последнее обстоятельство, говоря откровенно, перевешивало все остальные, и прочие достоинства стали приятным довеском. Дочь помогла семье, терпящей бедственное положение, и Картеры не только расплатились с кредиторами, но и смогли начать собственное дело. Сыновьям Эдоар с умом дал образование и теперь обзавелся связями в большинстве сфер, имеющих влияние на жизнь обывателей. Сейчас один из детей служил в Аврорате, второй работал в св. Мунго, третий сумел пристроиться в Министерство. А отца, игрока и повесу, который, честно говоря, и довел семью до такого плачевного состояния, Эдоар держал под строгим контролем, порой выдавая немного денег на неискоренимые слабости родителя. Проще было не запрещать, поскольку бороться с собой беспутный папаша не мог, а в случае жесткого ограничения способен натворить глупостей и создать проблем. Потому Эдоар решил – пускай; и от таких связей может быть польза, в жизни всякое бывает, и связь с теневой жизнью Лондона, в которой отец чувствовал себя как рыба в воде, может пригодиться. Наконец приняв какое-то решение, мужчина поднялся, накинул длинный плащ и надвинул на лоб шляпу так, чтобы скрыть лицо в тени, и вышел, захлопнув предварительно створку окна. На улице уже царили густые сумерки, и вдоль тротуаров бродили фонарщики, взмахом палочек зажигая уличные фонари. Остановив метлорикшу, Картер бросил извозчику сикль и сказал: – В Полуночные кварталы... Понятливый подросток, к метле которого крепилась легкая двухколесная пассажирская тачка, кивнул и вскоре скрылся в городских сумерках. *** Лорд Карлус Поттер чувствовал себя неуверенно, и это буквально выводило его из себя. Он не привык терять контроль над ситуацией, а именно это, судя по всему, и происходило. Отдав службе в Аврорате всю свою сознательную жизнь, главное, чему он научился за эти годы,– доверять собственной интуиции! И она его ни разу не подводила. Чем эта непонятная штука являлась в действительности, он не знал – может, давно размытая капля крови какого-либо прорицателя, случайно затесавшегося в родню, давала так о себе знать. А может, годы службы в не самых безопасных условиях развили чутье, Карлус не знал, да и не хотел знать; главное, она работала! Пусть не всегда четко и понятно, но выручала Поттера не раз. И вот сейчас внутреннее чутье беспокоило, скреблось, словно забытая на подоконнике сова, свербело – торопись, время уходит, решай свои проблемы поскорее, а то можешь и не успеть! И он спешил, суетился, хоть старался и не привлекать внимания к своим действиям. Каким? Опираясь на сведения, которые стали доступны лорду Поттеру, он осознал, что допускать Джеймса к Главенству над Родом никак нельзя. Сынуля вляпался по-крупному, и сколько его ни пытались вытащить из того болота, в которое этот идиот с радостным визгом вляпался, он лишь сильнее увязал. Да и попробуйте спасать того, кто всеми силами препятствует спасателям... Задача нетривиальная. Подумать только! Его сын, Джеймс – Пожиратель Смерти! Член клуба бездельников, наркоманов и потенциальный смертник! Стыд и позор! Порой Карлус радовался, что Дорея не дожила до этого времени, это бы просто разбило ей сердце... Одно хорошо, ответственность за Род теперь есть, на кого возложить. Сыновья Джеймса по определению для этой цели не подходят, малы пока, а если что, регентом при них все равно Джеймс будет. И в чем тогда разница? Поэтому-то Карлус так стремился завлечь в лоно семьи бастарда Дэниела. Он-то как раз подходит по возрасту, все же 15 лет – "возраст согласия", почти совершеннолетие. В 15 уже можно и в брак вступать, и перстень Лорда принять. Но подтянуть в Род мальчишку оказалось непросто, только через его мать и получилось его подловить. А Лилиан молодец, одна какого парня подняла! Чуть сама не истаяла. Вот и спешил лорд Поттер оформить все, как положено – и счета, и документы на главенство своего второго сына над Родом, и защиту поместья... Спешил, так как почти физически ощущал убегающее сквозь пальцы время. *** Виконт Малфой смотрел на своего давнего друга, лорда Принца, с жалостью во взгляде. Так смотрят на больную лошадь, размышляя, стоит ли застрелить животину, из сострадания, чтобы не мучилась, или есть еще надежда на выздоровление и стоит оставить ее хотя бы на племя. Две недели назад Северус ввалился в мэнор среди ночи в поисках компании и выпивки и с тех пор не просыхал. Что более всего раздражало Люциуса, в запой брюнет ушел, а из Малфой-мэнора нет! Так и бродил по поместью, невзирая на время суток и распугивая семейных призраков. Его пытались разными способами выпроводить домой, но все старания были напрасны, даже если эта жертва Бахуса исчезала из мэнора на пару часов, вскоре его снова можно было встретить в помещениях поместья. Чаще всего, конечно, в винном подвале, где Северус старательно истреблял малфоевские запасы спиртного. Люциус с ужасом наблюдал за бестрепетным уничтожением коллекций вин, коньяков и виски, стоимостью в десятки тысяч галеонов и таких замшелых годов производства и розлива, что аристократу оставалось лишь скрипеть с досады зубами. Попытавшись же воззвать к совести зельевара (п/а: мир еще не видел настолько наивного аристократа! Он бы еще у кур вымя искать взялся!) (п/б: пхах, ну, мечтать же не вредно))) Малфой услышал: – Жадный ты стал, мой скользк... ик... кий товарищ! – покачиваясь и дыша на собеседника застарелым перегаром, заявил лорд Принц. – Жадный и к ближнему... ик... не чуткий! Ни малейшего сос... ик... состр... тр... ик... сост-ра-да-ния! Во! Ик! – заплетающимся языком выговорил этот любитель халявной выпивки. И произнеся это сложно выговариваемое слово, Северус взмахнул рукой, желая, по-видимому, этим жестом придать больше веса своим словам. Однако в руке у него была откупоренная и ополовиненная бутылка красного вина, о чем лорд Принц благополучно позабыл. Взмах, и брызги насыщенного бордового колера веером разлетелись по помещению, украшая пятнами пол, стены и элегантный, любимого жемчужно-серого оттенка сюртук виконта... Это происшествие стало контрольным выстрелом для долготерпения сиятельного блондина. Осмотрев пострадавший наряд, Люциус выругался сквозь зубы и поднял мрачный взгляд на жертву алкоголя, а затем, выдав скороговоркой малоизвестное заклинание, толкнул основанием ладони приятеля в лоб. Брюнет, до того замерший словно в ступоре, опасно покачнулся, а потом приземлился пятой точкой на каменный пол. Взвыв от боли в пострадавших частях тела, Северус, однако, мигом вскочил и скрылся в других помещениях от внимания рассерженного Малфоя. – Сам напросился! – мрачно прокомментировал побег друга Люциус. И, вызвав домовика, велел помочь приятелю привести себя в порядок.