One solution to all disasters

«Бриттании Зарпедон» Полковник раздраженно поморщилась, едва услышав собственное чересчур сухое обращение. Это же все-таки ее дочь, а не подчиненная: можно бы и отбросить строгие условности и субординацию. Побыть хоть немного матерью, а не начальницей-военной, крепко-накрепко застрявшей на своей работе. Тунгстина мельком посмотрела на ровную линию на ЭХО, продолжающем записывать ее молчание, потом нажала отбой. Дубль два. «Дорогая Бриттания…» Уже лучше. «Говорит полковник Тунгстина Зарпедон, легион на Элписе…» Она с сердитым фырканьем остановила запись, отложила ЭХО, точно передумав отправлять дочери весточку. Это надо же — усвоить все тонкости своего положения настолько, что уж и не избавиться от въевшейся в кожу субординации. К черту вообще это сентиментальное желание отправить Бриттании послание: пора бы уже смириться, что образцовой матерью ей не быть, а значит, и неуклюжими попытками поболтать с ней занимать время не стоит. Продолжая хмуриться, Зарпедон потянулась за одним из рапортов, лежащих на краю старого обшарпанного стола. Пора бы уже и делом заняться. Но строчки плясали у нее перед глазами, превращая по всем правилам составленный отчет начальника фуражиров в совершенную галиматью, будто бы написанную местным полуграмотным скавом со арожденными дефектами всех мыслимых и немыслимых органов. Это полковника еще больше возмутило: какие-то паршивые чувства мешают работе! Однако, снова берясь за ЭХО, она испытала откровенное облегчение: связаться с дочерью ей действительно хотелось. Тунгстина глубоко вздохнула, прежде чем начать запись: в этот раз у нее должно получиться. «Бриттания, Если ты ждешь сентиментального щебетания любящей матери, то я тебя разочарую. Ты отлично знаешь, что я занимаюсь войной: планированием операций, штурмов, командованием, а никак не стихоплетством. Впрочем, ничего другого в жизни ты не знала. Ты дочь солдата, а значит, отчасти и сама солдат, даже если однажды изберешь себе дорогу гражданского. Рассказывать о том, чем мы занимаемся на Элписе, я тебе не могу, потому что это военная тайна. На самом деле, вся моя жизнь состоит из подобных тайн, и мне вдруг пришло в голову, что ты не знаешь толком меня. Да и я с тобой знакома плохо. Наша жизнь небогата событиями. Иногда на нас нападают аборигены, что зовутся скавами. Местные обитатели крайне агрессивны и необразованны, и „Дракенсбургу“ их самодельные пули не страшны. Иногда мы теряем солдата-другого, которые по собственной глупости подставляются под их неуклюжие и неумелые выстрелы. Впрочем, туда им и дорога. Возможно, тебя заинтересует местная флора или фауна. Кристаллисков, обитающих на Пандоре, здесь нет, что подпортило энтузиазм некоторых моих подчиненных. Здесь есть краггоны, довольно крупные звери, чья шкура на вид каменная. Возможно, так и есть, мы все еще ждем ответа из лаборатории. Перед смертью более крупные особи распадаются на несколько более мелких и слабых, и этот феномен весьма и весьма любопытен. Мы думаем, эту их особенность можно было бы использовать в производстве оружия. Нам встретились также интересное растение, обитающее преимущественно возле распространенных здесь озер и прудов с некой замораживающей жидкостью. Вполне вероятно, что именно через это они получили схожие свойства. Нам это на руку — наш легион уже взял на вооружение замораживающие гранаты, сейчас мы работаем над щитами и лазерами. Другие звери, например, торки, в большинстве своем не слишком интересны. Мое внимание привлекли шуггураты: массивные животные, порождающие мелких защитников-ратидов. Неприятностей они нам пока почти не доставляют, хотя их электрическая разновидность на это способна.» Продолжая говорить, Зарпедон нахмурилась: и откуда такая словоохотливость? Впрочем, она быстро догадалась о причине, которая крылась в привычке делать рапорты. Только сейчас это менее официально. «Настроения в легионе нормальные, вольнодумцев нет. Образцовый подобрался коллектив. Наименее внимательных отсеивают скавы, неплохо справляются, надо заметить. Хотя бы какая-то польза от этих несчастных, живущих на отсталой планетке. Им действительно не хватает ума, иначе они бы давно смогли подсчитать потери и сообразить, что атаки на „Дракенсбург“ приносит им только сплошные убытки. Однако, видимо, они не умеют считать. Видишь ли ты теперь, зачем нужно образование, Бриттания?» Зарпедон перевела дыхание, приостановив запись. Самая сложная часть еще впереди. «В порядке ли ты? Я имею в виду твое физическое состояние, разумеется. Твое последнее сообщение я получила две недели назад. Ответить раньше не могла: была занята рапортами и парой плохо организованных атак. Несмотря на кажущееся бездействие, работы всегда невпроворот. Я хочу держать своих солдат в боеготовном состоянии и в боевом расположении духа.» Тунгстина до побелевших костяшек сжала руки. Пора. «Я люблю тебя, Бриттания. Уже скоро моя миссия закончится, и я вернусь к тебе. Твоя непутевая мать, забывшая всю речь, кроме приказов и отчетов, снова попытается найти с тобой общий язык. Я обещаю, что я присвою этой цели самый высокий приоритет. Ведь ты единственная, кто у меня есть. Полковник Тунгстина Зарпедон» Дрожащими руками полковник завершила запись и отправила. Сказать все это ей было сложно — неимоверно трудно было отыскать в памяти слова, не относящиеся к работе. Но первый шаг всегда самый трудный. А в конце этого пути ее ждет дочь.