Долгожданный отпуск

Стивен буквально кожей ощущал взгляд сержанта. От него бросало в жар, и кровь приливала к щекам, вызывая нелепый румянец. Повернуться, сказать, чтобы не смотрел, — глупо, поэтому Стивен старательно осмотрел тумбочку, разложил нехитрые пожитки, оправил и без того идеально заправленное одеяло. Оранжевое на красно-рыжей планете. У кого-то из снабженцев было оригинальное чувство юмора. Ввалившаяся толпа спасла положение, и Стивен вздохнул с облегчением, можно было перестать держать лицо. Он приглядывался к сослуживцам, почти на автомате отмечая, кто заводила, кто ведомый, с кем можно иметь дело, а кого лучше обходить по широкой дуге. В легионеры порой шли не самые законопослушные люди. На Стивена демонстративно не обращали внимания, делали вид, что его тут нет. Он, забавляясь, сидел на кровати, уперев ладони в матрац и чуть откинувшись назад, — провокационная поза, к которой при малейшем желании можно было бы прицепиться, но все молчали. Игнорировали. Стивен мысленно усмехнулся, ни на секунду не поверив, что подобное отношение продлится долго. Скорее всего, уже продуман план, как проучить новичка и заставить играть по их правилам. Дед любил показывать маленькому Стивену простенький фокус, раз за разом вытаскивая загаданную карту. Здесь работал тот же принцип — заставить выбрать покровителя, пусть с первого раза, с наскока не получилось, но кто сказал, что они остановятся? Стивен улегся на койку и закинул руки за голову, разглядывая сравнительно белый потолок, густо исчерченный поперечными балками. Скорее всего, следующий этап воспитания будет ночью, когда все заснут. Бить в казарме не рискнут — сержант рядом в общей спальне, но как пить дать придумают какую-нибудь каверзу — весь опыт предыдущей жизни кричал Стивену об этом и он почти с нетерпением ждал ночи: занятно же доказать коллективному разуму, что и одиночки могут противостоять толпе. Главное — неожиданность! Стемнело почти мгновенно, автоматика включила освещение с небольшой задержкой, и с полминуты казарма находилась почти в полной темноте. Эти несколько секунд Стивену дались нелегко, он был уверен, что это неспроста, но ничего не происходило. Ровный гул голосов доносился отовсюду, не меняя тональности, видимо, все привыкли и удивления не выказывали. Стивену такие настройки освещения показались странными, но здесь могли быть на то какие-то особые причины. Он решил пока принять эту особенность как данность — не привлекать же к себе еще больше внимания. За долю секунды до того, как включилось освещение, Стивен успел увидеть, как небо за окном прочертил яркий болид, оставляя за собой огненный след. Загадать желание он не успел. Сквозь полуопущенные веки Стивен наблюдал за остальными и делал вид, что спит, надеясь, что выглядит убедительно: усталость с дороги, перенесенный стресс… Вот организм и потребовал отдыха — вполне естественно. Если бы пришлось раздеваться и лезть под одеяло, то все могло бы обернуться куда хуже: свобода маневра — половина успеха. Стивен был почти уверен, что будить его никто не станет, разве что сержант Древиц мог бы побеспокоиться, но тот лежал на своей койке в углу, грыз орешки и увлеченно смотрел в коммуникатор. Читал, скорее всего. Автоматика убавила освещение наполовину, предупреждая о скором отбое. Сослуживцы стали готовиться ко сну. Кто-то спешно бежал в сторону душевых, кто-то уже возвращался. Вокруг слышался шорох разбираемых постелей и скрип не новых пружин. Сержант отложил коммуникатор, встал, задержал взгляд на лежащем Стивене, заставив того напрячься и затаить дыхание: а ну как подойдет? Но обошлось. Сержант молча разделся и лег, сразу повернувшись на живот. Свет окончательно погас, остались только несколько дежурных ламп, способных лишь в случае нужды помочь найти дорогу к выходу и не блуждать в кромешной тьме. Стивен вздохнул свободнее, повернул голову чуть левее — наблюдать за сержантом уже не было нужды. Да и вид его расслабленного, едва прикрытого одеялом тела, был слишком провокационным, сбивал настрой и заставлял течь мысли совсем в другом направлении. Мешал сосредоточиться. Шум в казарме стихал. Стивен чутко улавливал все шорохи, скрипы и прислушивался к раздающемуся то тут, то там храпу. Ему хотелось бы ошибиться, поверить в то, что сослуживцы забудут свое фиаско, но кое-какие знания, оставшиеся из курса психологии, не давали расслабиться. И Стивен терпеливо ждал. Сколько раз в жизни ему приходилось доказывать, что чего-то стоит сам по себе, он уже сбился со счета, но сдаваться не собирался. И он не был настолько глуп или самонадеян, чтобы верить, что одной демонстрации силы будет достаточно. Губы против воли расплылись в улыбке: будет весело. А вот насколько — зависит только от сообразительности тех, кто видел в нем только смазливого парня. Армин проснулся как от толчка. Прислушался. Точно! Новенького били. Характерный шум и едва слышные ругательства сквозь зубы не давали в этом усомниться. Он вскочил, врубая сигнал тревоги, и одновременно с ним ударил по выключателю. Нарушители отскочили от чужой койки, кто-то поднимался с пола… Армин хмыкнул: Ипсилон сражался за свою честь, как настоящий лев, отчаянно и смело. — Марш по койкам! — рявкнул Армин. — Карать буду утром! Ипсилон оскалился, давя едкий комментарий. Армин мог бы вместо него произнести все те слова, которые тот благоразумно оставил при себе. — А ты, — Армин схватил льва-недомерка за шиворот и толкнул к своей кровати, — будешь спать здесь! — Я не… — Ты — да! — прорычал Армин, плюхаясь рядом и отпихивая Ипсилона к стене. — Ты заткнешься и будешь тихо спать. И главное слово здесь: «тихо». Понял? — прошипел он ему в самое ухо. — Я не храплю, сержант, — кажется, Ипсилон веселился. — И право слово… — Заткнись, — Армин зажал ладонью слишком говорливый рот. — Еще одно слово, и будешь спать с кляпом. Грязных носков у меня много. Ипсилон шумно выдохнул — слава богу, молча — и отвернулся, вытянувшись вдоль стены. Армин по возможности устроился поудобней, насколько позволяла узкая постель, стараясь держаться подальше от напряженного тела рядом.