Долгожданный отпуск

До базы ехали молча. Армин каждой клеткой тела ощущал отсутствие капитана, как если бы пустое место на заднем сидении обрело метафизическую составляющую. Сложно было принять тот факт, что капитан Адамс больше не существует, что он никогда не войдет в столовую, не выпьет торопливо кофе и не осадит капитана Петри, когда тот окончательно всех достанет буквой Устава. — На ужин мы, кажется, успеваем? — внезапно спросила госпожа прокурор. Траурные мысли от прозаического вопроса отошли на второй план. Армин вдруг заметил, что светит солнце, которое еще и не думало склоняться к горизонту. — Мы и на обед совсем немного опоздаем. А если поднажмем… — Так давайте, жмите, сержант! Армин усмехнулся: пусть Анаконда, но дама-прокурор ему начинала нравиться. На обед они действительно успели. Армин едва смог умыться с дороги и глотнуть немного тепловатой воды, когда прозвучал сигнал, что пора идти в столовую. Стивен уже был там. — Как все прошло? Эскерт… — Не умеет держать язык в жопе, — Армин с отвращением посмотрел на суп-пюре нежного зеленого цвета. Брокколи? Шпинат? Все одно — гадость! С другой стороны, овощи натуральные, а вот идеально ровные куски жареного мяса — нет. — Зачем ты так, он переживает. Трагическая случайность, почти на глазах у всех. — Стивен, — Армин собрался рассказать как все было на самом деле, но прикусил язык: не ровен час кто-то услышит и донесет. Или жучки… — Что? — Принести тебе чай? — выкрутился он. — Спасибо, — задумчиво поблагодарил Стивен и замолчал; в столовую вошла госпожа прокурор в сопровождении генерала Ракеши. — Не спеши, — остановил Армина Стивен. — Пусть усядутся. Этот маразматик меня сегодня достал читать нравоучения и рассказами о своей службе, — произнес он одними губами. — Сочувствую! — Как будто специально приставили, — пожаловался Стивен. — Весь день за мной таскался, едва смог сплавить его капитану Петри. И они, кажется, нашли друг друга. Армин сделал вид, что закашлялся. Настроение немного поднялось. — Ешь, а то остынет, — сказал он. — Так что там с капитаном Адамсом? — Вот обязательно за столом? Упал человек в выработку, помочь мы не смогли. — А-а? — Никто не видел как, захотел, наверное, заглянуть в яму, оступился, или край обвалился — пусть спецы разбираются. — Твердо сказал Армин. — Я за ним не следил. — Может быть, голова закружилась, — Стивен без аппетита пожевал кусочек того, что здесь сходило за мясо. — Может быть, — согласился Армин и посмотрел вбок, наткнувшись на цепкий взгляд прокурорши, та едва заметно наклонила голову и тут же отвернулась, преувеличенно внимательно слушая собеседника. Армин выдохнул — все сделал правильно: ничего не видел, и гори оно адским пламенем! — Прошу прощения, что отрываю от приема пищи, но позвольте сделать небольшое объявление, — генерал встал и теперь опирался ладонями о край стола, улыбаясь так кротко и по-доброму, что это вызывало нервный смех. — Так как мы завтра уже покидаем эту гостеприимную планету и расстаемся с такими замечательными парнями, как вы, то от себя лично, и от имени всей группы следователей и экспертов, и от имени госпожи прокурора приглашаю вечером на прощальный ужин. Хочу сразу заверить, что он будет неформальным! — С выпивкой и танцами? — поинтересовался Эскерт. — Я думаю, организуем. Кажется, у меня где-то была бутылочка виски. — О! Это будет шикарная вечеринка! — Эскерт лучился счастьем так, что даже генерал заподозрил неладное и пробормотал что-то про коктейль. — Дорогой генерал, это очень мило с вашей стороны, — госпожа Мейсон усмехнулась краешком губ. — Но боюсь, что нам придется использовать пипетку, чтобы разделить ваше виски на всех. — А может быть… — Я не вожу с собой спиртное, генерал. Ни ящиками, ни бутылками. — Кхм, — генерал Ракеши смутился. — Но я уверена, что на базе есть небольшой запас для особых случаев. Сержант? — Так точно, — покорно отозвался Армин. — Есть. — Отлично. Возьмите на себя подготовку. Но без фанатизма. — Так точно, мэм, — Армин не стал добавлять, что по-другому и не получится, хорошо если по пятьдесят грамм каждому выйдет. Если только к яйцеголовым сгонять? Он обдумал эту идею со всех сторон, не совсем понимая, зачем вообще затевается эта пьянка. И что на самом деле от него хочет госпожа Мейсон. — Сержант, людей нужно отвлечь и дать возможность сбросить напряжение, — прокурор немного задержалась после ухода своих коллег и сочла возможным дать пояснения. — То, что произошло, тоже требует обсуждения, и лучше сразу задать вектор, чтобы не было домыслов и ненужных фантазий, поэтому и нужна неформальная обстановка. Так что выставляйте выпивку, чтобы слегка зацепило. Армин, забывшись, просто кивнул. Спохватившись, попытался ответить по уставу, но прокурор уже повернулась спиной и пошла прочь. — Ну что? Что? — подскочил Эскерт, изнывавший от любопытства неподалеку. — Вечером будет пьянка. — С блэкджеком и шлюхами? — Если только тебя в шлюхи записать. Смотри, длинный язык до добра не доводит. Мадам прокурор… — Укоротит? А она ничего, кстати, хоть и в возрасте, я бы… — Эскерт! — Поухаживал, — невинно закончил тот. — При других обстоятельствах. — Придурок. — Армин решил съездить в теплицы сам, поручив подготовку места для вечеринки Стивену с Лукасом. С выбором места вышла заминка. Армину казалось очевидным — столовая, но против выступили все, даже всегда со всем согласный Марк. — Там уныло и неудобно. — Казенно! — Лучше в жилом блоке передвинуть койки, набросать подушек, чтобы получилось что-то вроде диванов. — Можно принести несколько столов и стулья из столовой… Армин плюнул и согласился — прямых указаний по месту проведения вечеринки не поступало, значит, пусть высшее начальство принимает волю большинства. И если нужна этому самому начальству толпа подвыпивших парней — так тому и быть. Поездка, к его удивлению, прошла легко и оказалась удачной. Кто-то озаботился звонком, и Армину без разговоров выдали два ящика пойла, которое господа ученые гнали у себя в теплицах, организовав безотходное производство. На ужин он опоздал и, передав спиртное Стивену, пошел перекусить — пусть напиваться Армин не собирался, но голод уже давал о себе знать. — Сержант, иди сюда! — Эскерт похлопал рукой по месту рядом с собой. Армин было отмахнулся, поискал глазами Стивена, но тот сидел на стуле возле окна, и рядом с ним все стулья оказались заняты. Идти мимо госпожи Анаконды и на глазах всех прогонять кого-то с насиженного места не хотелось. Пришлось воспользоваться приглашением Эскерта и усесться на край койки. — Расслабься, что ты как не родной, — прошипел Эскерт. — Лучше глянь, какой шикарный бармен получился из дедушки генерала. Будем на пенсии внукам рассказывать, что на службе сам герой Галактики Шандор Ракеши нам выпивку подавал. — Не поверят. Эскерт вздохнул, нахмурился, но тут же полез за планшетом: — Исключительно для истории! — У всех ли налито? — жизнерадостно поинтересовался генерал. — Тогда предлагаю первый тост за милую даму, госпожу прокуроршу! — Милый генерал, прокурорша — это жена прокурора, а я, с вашего позволения, прокурор, — тут же язвительно отозвалась дама, полностью оправдывая свое прозвище. — Ваше здоровье! — Благодарю, мадам прокурор, — кисло отозвался Ракеши и без особой радости глотнул из стакана ядреного самогона. — Тогда уж мадемуазель, я не имела счастья сходить под венец, — Анаконда с откровенным удовольствием доводила генерала до белого каления. — И почему меня это не удивляет? — И почему же? Вы наливайте, наливайте, не отлынивайте от взятых на себя обязательств. — Мегера. Карьеристка. Вы так и не познали женского счастья, променяли его на власть, — обида и самогон не самым лучшим образом подействовали на генерала, и он говорил вслух то, что в других обстоятельствах никогда бы не озвучил. — Что же вы замолчали, о великий знаток женского предназначения? Уж вы-то смогли осчастливить супругу и познать мужское счастье? — Не стоит так пренебрежительно отзываться о том, в чем не разбираетесь, — генерал был зол, но попытался замять неприятный разговор, видимо, поняв, что его занесло не туда. — Могу вернуть вам ваши же слова, господин Ракеши: вы судите меня, не имея на руках ни единого факта. И, кстати, совершенно забыли о пустых бокалах. Может быть, ваши обязанности делегировать кому-нибудь? Кто не будет манкировать… — Вам очень хочется поссориться? — Я не подросток, чтобы искать ссор для выяснения отношений. Армин, как и сидящий рядом Эскерт, чувствовал себя неловко. Эта перепалка явно не должна была стать достоянием посторонних, хотя генерал уже, наверное, сидел в печенках у Анаконды и изрядно достал своим непрошибаемым оптимизмом и единственно правильным мнением. Армин покосился на Лукаса — тот изучал пол под ногами, перевел глаза на Стивена — тот увлеченно играл во что-то на планшете и делал вид, что происходящее его ничуть не интересует. — Знаете, мисс Мейсон, я старый человек и много повидал на своем веку, и нет ничего хуже одинокого человека. Одиночество разъедает душу! Это ваша несостоятельность как жены и матери толкает вас рваться все выше и выше, чтобы доказать в первую очередь себе, что жизнь не пуста. Я не отрицаю ваших заслуг как прокурора, — спохватился генерал, — но, согласитесь, если бы у вас был муж и детки, все было бы гораздо… — Ой, да заткнитесь вы, образец добродетели, — оборвала его Анаконда. — Вы зачем эту вечернику устроили? Чтобы вывалять меня в грязи? Так не выйдет — моя репутация безупречна, и ваши хозяева ничего не смогут сделать. Мистер Рональд Смит будет сидеть в тюрьме, на Астре двенадцатой наведут порядок, за раздолбайство в картографическом бюро ответят те, кто продал данные о спектрографическом исследовании планеты. Краткий отчет и предварительные выводы уже ушли на самые верха. Замять ничего не получится. — Да что вы такое говорите! — генерал замахал руками, расплескивая остатки самогона из стакана. — Правду. — Меня действительно попросили вас сопровождать, но именно потому, что там, — генерал поднял палец к потолку, — опасались, что на дикой планете женщине будет чрезвычайно сложно, что могут поступить угрозы, а я и мое громкое имя как бы гарантировало максимально беспристрастное расследование и исключало влияние со стороны… — И мы снова вернулись к тому, с чего начали: женщине нужно мужское плечо. И это несмотря на мою, — она иронично выделила слово: — репутацию. Заслуженную и выстраданную. — Зачем все переворачивать с ног на голову? — недовольно сказал генерал. — Зачем бессмысленно спорить с общеизвестной истиной, что жизнь человека — заметьте, я сказал: человека, а не женщины! — не может быть полной без семьи и детей. И что плохого в участии и поддержке других людей? Кому еще налить? — он взял в руки бутылку и обвел глазами притихших легионеров. Армин настороженно следил за перепалкой: этим двоим сейчас было наплевать на зрителей, но неизвестно, что будет потом, когда спохватятся. Или так было задумано? Армин пристально посмотрел на госпожу прокурора, но ее лицо было бесстрастно, а если и были на нем тени эмоций, то сгущавшиеся сумерки удачно их скрывали. — Разумеется, хорошая работа лучше плохой, отдельный дом предпочтительнее комнаты в общежитии и так далее. Но далеко не всегда получается так, как хочется. И даже самые радужные и продуманные планы могут рассыпаться в прах. И тогда комната в самом дерьмовом клоповнике оказывается лучше, чем ночевки под мостом или жизни в коробке. Вы говорите с высокомерных позиций человека, счастливо прожившего жизнь и занимающегося любимым делом. — Я всегда ощущал ответственность, и вы напрасно рисуете в розовом цвете мою жизнь. Я, например, мало видел сыновей, и в том, что они выросли достойными членами общества, в большей степени заслуга моей жены. — В девятнадцать я без памяти влюбилась в невероятно харизматичного лейтенанта и, бросив колледж, не раздумывая ни секунды, пошла за ним на край света. Это даже не очень фигуральное выражение, он выбрал для службы страшную глушь, но где можно было быстро продвинуться, и платили там не в пример больше. Но в молодости бытовая неустроенность воспринимается романтично — главное, что любимый рядом. Я ждала ребенка, мы собирались пожениться. Идиллия! — Господи, неужели этот мерзавец посмел вас бросить?! — в голосе Шандора Ракеши слышалось подлинное страдание, граничащее с ужасом. Армин подумал, что для человека старой закалки такое поведение мужчины должно казаться неприемлемым, а уж военного тем более. Он посмотрел на Анаконду другими глазами, увидев не железного прокурора, а человека, совершающего ошибки и способного испытывать боль. — Еще как посмел! — хмыкнула Анаконда и сама налила себе выпить. — Когда я была на третьем месяце, он совершенно безответственно разбился, оставив меня без поддержки. Ну и без денег, естественно. Часть винила во всем пилота, якобы эксперты сделали заключение, что во всем виноват пилот, хотя та рухлядь, на которой они заставляли летать новичков, была достойна только помойки. Прокуратура спустила дело на тормозах, часть быстренько расформировали, и когда отец моего несостоявшегося мужа смог подключиться, то архивы были уже уничтожены. — И вы решили… — Посвятить свою жизнь восстановлению справедливости. Разве могло быть иначе? Ваше здоровье, Шандор. — Э-эм, Магдала, ваш выбор, это ваш выбор, но… — генерал запнулся, но все же продолжил: — Но может быть, не стоило все же избавляться от ребенка? — С какой стати мне понадобилось бы избавляться от него? Добровольно лишить себя частицы любимого человека?! — Простите! — Нам очень помог Филипп, отец Илона. Без него я бы справилась гораздо хуже. И это он направил мою злость в нужное русло. До рождения сына я готовилась к вступительным экзаменам, после — зубрила законы, прецеденты и так далее. Адмирал Уайтли ради внука подал в отставку и помогал его растить. Святой человек. Предлагаю выпить за него! — Да здравствует адмирал Уайтли! Ура! — заорал Эскерт. Анаконда рассмеялась и отсалютовала бокалом. — И за сынка вашего тоже надо выпить! — Эскерт разошелся, почувствовав молчаливое одобрение и приняв его за вседозволенность. — А кем он стал, если не секрет? Тоже прокурором? — Что? Ах, боже мой, нет! Эта стезя его не привлекала никогда. Он бредил армией, но я была категорически против его военной карьеры. Пыталась увлечь чем-нибудь еще, но ни музыка, ни рисование, ни что-либо другое из того, что мы могли ему предложить, его не интересовало. В старшей школе он увлекся математикой, мы обрадовались, всячески поощряли и надеялись на карьеру ученого, но… Не сложилось. Сын пошел по стопам папеньки, заставляя материнское сердце каждый день разрываться от боли. — Да разве с вашими связями сложно подобрать хорошее местечко? — недоумевал Эскерт. Армин шикнул на него, толкнул рукой в бок, хотя самому было тоже интересно — когда еще удалось бы прикоснуться к жизни сильных мира сего? — Несложно, — устало согласилась прокурор. — Но у ребенка феноменальное наследственное упрямство и маниакальное желание добиться всего самому. В гробу он видал наши связи. — Ну да, ну да, — пробормотал Эскерт. — Так мы и поверили, что ее сынок залез в дыру типа нашей Астры. — Друзья мои, давайте сменим тему! Тем более у меня есть для вас очень приятные новости! — торжественно провозгласил генерал. — Пришел ответ на мой запрос о поощрительном повышении званий некоторым из вас. — Ура! — заорал Эскерт. — Да здравствует генерал Ракеши! — Тише, тише! Дайте же сказать, — попытался перекричать шум генерал. — Отставить шум! — рявкнул Армин и встал. — Благодарю, тогда с вас и начнем. Сержанту Армину Древицу присваивается звание лейтенанта. — Ура! Ура! — кричали уже со всех сторон и даже пару раз подбросили Армина к потолку. — Рядовые Колин Эскерт и Лукас Вернер произведены в капралы. Армин с облегчением забился в угол кровати, пока парни радостно мяли бока двум свежеиспеченным капралам. — Прошу прощения, но ответа по самому главному виновнику торжества пока не поступало. Рядовому Ипсилону тоже должны были присвоить звание. Я рекомендовал сержанта, но… Глаза всех присутствующих обратились к Стивену, тот рассеянно улыбнулся и пожал плечами. — Эм-м, не расстраивайтесь, молодой человек. Я непременно выясню… — С какой стати лейтенанту Уайтли-Мейсону должны были присвоить звание сержанта? — перебила госпожа Мейсон и насмешливо улыбнулась. — Неудивительно, что командование впало в когнитивный диссонанс. Думаю, что в скором времени ему стоит ждать капитанских нашивок. Прошу прощения, но день сегодня выдался тяжелым, поэтому прощаюсь. — У меня только один вопрос, — догнал ее у самой двери голос Стивена: — Зачем? — Затем, что отношения нельзя начинать со лжи. Твой сержант хороший мальчик и достоин правды. Считай, что я облегчила признание и уменьшила число бесконечных «если» в твоей голове. Теперь решение будет принять гораздо проще, не так ли? Если бойфренд сможет принять твой изменившийся статус и впустить в свою жизнь, то в следующий отпуск жду вас обоих в гости. Если нет, то… Я могу захватить тебя завтра на борт яхты генштаба, оставаться тут смысла уже не имеет, контракт можно и разорвать. У вас ночь для выяснения отношений. Шандор, проводите меня. — Магдала, вы не перестаете удивлять, — генерал галантно подставил ей локоть. — Вы так легко приняли… — Жаль, конечно, что не Лилибет, но если мальчик будет счастлив с другим мальчиком, то кто я такая, чтобы мешать? А внуки… Придумаем что-нибудь. Они ушли, и в казарме повисла оглушительная тишина. Первым не выдержал Стивен, сбежал, хлопнув дверью. — Иди за ним, не будь дураком, — удивительно трезвый Эскерт подтолкнул Армина к выходу. — Надо поговорить. Армин чувствовал себя последним трусом, когда под прицелом десятков глаз пошел догонять Стивена. Он панически пытался найти нужные слова, но в голове царил вакуум как перед экзаменом. Стивен никуда не ушел. Сидел на корточках у стены, спрятав лицо в ладонях. — Ты? — спросил он и встал. — Я, — прозаически ответил Армин, прижал напряженного как струна Стивена к стене и поцеловал, чувствуя, как постепенно расслабляются его мышцы и он начинает с энтузиазмом отвечать. — Это вместо тысячи слов и нудных выяснений отношений? — по голосу Стивена было слышно, что он улыбается. — Точно, — согласился Армин. — Я думал остаться здесь, если ты… — Не против. — Если ты не хочешь менять место службы. — А ты? — Здесь очень перспективная планета, можно развернуть метеослужбу, выбить гранты и проводить исследования… — Хорошо. — Правда? — Да. Тем более, тебе как капитану положена отдельная комната в офицерском блоке. — Тебе как лейтенанту тоже, — Стивен потерся носом о висок Армина. — Нет. Не хочу в отдельную комнату без тебя. Стивен промолчал, только прижался сильнее, что было красноречивее любых слов, а над ними тонкими штрихами расчерчивал угольно-черный небосвод метеоритный дождь, как намек на долгую счастливую жизнь.