Мне нужен Макеев

Бесконечно сидеть на улице, к сожалению, я не могу — нужно идти в номер. Я лишь могу надеяться на то, что Серёга уже уснул, и встречаться с ним взглядами не придётся. Тихо закрыв за собой дверь номера, я сделал пару шагов и увидел, что он сидит на кровати спиной ко мне и быстро дёргает рукой. Хах, да не может быть… — Серёг, — я подошёл ближе. — О, Макс, я тут придумал, — он повернулся ко мне, и в одной руке у него оказалась планшетка, а в другой — фломастер. — А… эм, ты… ты на планшетке рисовал? — Да, а что? — он так взглянул на меня, взглядом а-ля «Ты дурак?». — Да ничего, рассказывай, что придумал, — отшутится: у меня всегда хорошо получалось. — Смотри. Можно Бондаря во второе вместе с Костровым и Антиповым поставить, связка хорошая получится. И атакующая, и оборонительная. — Хм, неплохая идея. — Ну, ещё одна есть: Березина отправить в первое звено вместе с Дроздом, они неплохо на тренировке отработали в паре. — Пфф, — я прыснул от смеха в кулак, вспоминая, что слышал час назад за стеной. — Что? — Макеев непонимающе взглянул на меня. — А, да ничего. Хорошо отработали, точно. Можно попробовать, давай завтра посмотрим на тренировке. А сейчас — спать. — Давай. Серёжа переоделся, я последовал его примеру и лёг в постель, а он ещё пошёл звонить жене. Ну конечно. Жене позвонить — это святое. Я лёг на прохладные простыни и закинул руки за голову. Как же всё-таки Юльке повезло: Серёга звонит ей по несколько раз в день, говорит, как сильно любит, узнаёт, как дела у неё и детей. Заботливый он всё-таки муж и отец. Забыв себя от усталости, я провалился в сон. Я зашёл в тренерскую за свистком, который забыл пару минут назад. На диване сидел Серёжа и, как только я зашёл, он посмотрел на меня, тем самым, буквально, пригвоздив к полу. — Макс, закрой дверь. Я послушно повиновался ему, но не спешил отходить от, пусть и закрытой, двери. Он усмехнулся, встал с дивана и стал медленно подходить ко мне. У меня аж в горле пересохло. Зачем так медленно? Почему с таким взглядом? Что он собирается предпринять? Я стал отступать к двери, но она же и преградила путь. Он вплотную подошёл ко мне, так, что между нами осталась пара сантиметров. — Макс, — он заговорил низким, слишком низким голосом, ох… Он медленно, как будто издеваясь, провёл рукой по моей щеке и задержал прямо у губ, смотря на них. От этих действий я громко сглотнул и отвёл взгляд в сторону. — Посмотри на меня, — какой у него голос сейчас, у меня только от его тембра готов встать. — Макс, посмотри на меня, — он не просил и не требовал, этот тон был незнаком для меня, он был для меня новый, что мне очень нравилось. Я послушался и повернул голову, посмотрев мужчине прямо в глаза. В его глаза, в его сумасшедшие карие глаза, в которых я увидел озорные огоньки, уводящие меня в глубь леса, в глубь одурения. Между нашими губами начало сокращаться расстояние по миллиметру, и когда оставалась буквально пара миллиметров, и я уже чувствовал его обжигающие дыхание на своих губах — я остановился. Но он решил идти до конца и почти сразу же накрыл мои губы своими, прижав меня к поверхности двери. Я, не сопротивляясь напору второго тренера, проник в его рот языком, тем самым, исследуя. Он тихо простонал мне в губы, и для меня это был как своеобразный спусковой щелчок. Я резко развернулся, и теперь уже он был прижат к двери. Мои руки проникли ему под футболку и стали исследовать столь долгожданное тело… — Макс! Макс! — меня начали трясти, и я резко открыл глаза. — Максим, просыпайся, завтрак через 20 минут. — Ч… что? А, да, с… спасибо, — я потёр глаза, встал и сразу направился в ванну. Встав перед зеркалом, я взглянул на себя. «Это… был… сон». Я повторил это своему отражению несколько раз. Всего лишь сон, Макс. Я открыл прохладную воду и ополоснул лицо. Да, так определённо легче. Почистив зубы и приняв душ, я вышел из ванной в основную комнату номера, где Макеев стоял уже готовым. — Максим, 5 минут до завтрака, — он постучал по наручным часам и слегка улыбнулся. — Иди, если хочешь, — я пожал плечами и прошёл к своей одежде. — Ты чего? Да я подожду тебя, одевайся. Я быстро натянул штаны и, когда потянулся за футболкой, заметил боковым зрением, что он смотрит на меня. Хм, странно, очень странно. Наверное, на мне пятно. Я надел футболку и ветровку. — Готов, пошли. — А… пойдём, — он развернулся и вышел из номера, тем самым возложив на меня ответственность закрыть дверь. ***** Как же достали эти переносы. Снова перенесли завтрак и тренировку. Вот зачем, зачем делать это перед столь важным финалом?! Нужно теперь по пацанам пройтись — оповестить. Ну, хоть посмотрю, все ли на месте и собираются спать. ***** — Пономарёв, — это последний номер. — Да, — зайдя в номер, я увидел, что парень сидит на кровати и читает какую-то книгу. — Миш, завтрак на пол часа раньше, ну и тренировка, соответственно, тоже. — Да, хорошо. — И соседу своему передай, — я посмотрел на соседнюю кровать — она была заправлена. — Хорошо. — А с кем ты живёшь? — С Антиповым, — ох, не к добру это, по Мише прямо видно, как он волнуется. Я достал телефон. Время — пол часа до отбоя. — А… где он? — Он… вышел подышать воздухом. — Хм, давно? — Минут пять назад. — Хорошо. Я вышел из номера и решил сходить вниз на улицу посмотреть, как он воздухом там дышит. А то… вспомнились мне ярые уговоры Серёги насчёт того, чтобы я Антипова отпустил на концерт. Я бы отпустил, но после ситуации с Березиным не хочу рисковать: отпустишь одного, остальные начнут проситься. О какой тогда дисциплине может идти речь? Выйдя на улицу и не обнаружив Антона, я особо не удивился, но какая-то надежда внутри меня сидела: он где-то недалеко, где-то рядом, ну никак не на концерте. ***** Я ждал уже более часа и вот наконец, вижу подбегающего к главным дверям базы игрока под номером 17. Такой славный номер позорит, балбес. — З… здравствуйте, — да, по виду он ошарашен — не ожидал меня увидеть здесь. Хотел сделать все незаметно: незаметно свалить на концерт и так же незаметно прийти по-тихому. — Ну здравствуй. Что за внеплановые пробежки? — я встал напротив Антипова и, скрестив руки на груди, вглядывался в глаза. Но это сделать не получилось — он потупил взгляд и замолчал. — Ну, рассказывай. — Да… нечего рассказывать, — Антон выдохнул и отвёл взгляд. Понял, что попался и деваться некуда. — Как это нечего? По Москве ходил и даже рассказать нечего? — скажете: издеваешься? Да, издеваюсь. Думать мозгами нужно, когда сбегаешь из расположения сборной команды России. Двери за нами хлопнули и, развернувшись, я увидел запыхавшегося Макеева. — Хм, как говорится: «все на месте», — на самом деле я очень рад, что Серёга сейчас здесь. С ним мне, как ни странно, комфортнее. Он посмотрел на Антипова, потом на меня и произнёс: — Максим Эдуардович, можно вас? Серега спустился со ступеней и ждал уже на асфальте, потупив взгляд в землю, иногда посматривая на нас с Антоном. Я перевёл взгляд на испуганного и ничего непонимающего нападающего. — Максим Эдуардович… — Сережа снова позвал меня, здесь я уже не мог проигнорировать этой просьбы. Я спустился со ступенек к нему и встал, смотря в упор, как обычно сложив руки на груди. Сейчас он начнёт защищать своего родственничка. — Макс, отпусти его, — второй тренер сказал это в полголоса, чтобы Антон, полагаю, не услышал. О, как нагло отпустить нарушающего. Ладно, посмотрим, что он мне скажет, как будет оправдывать. Я развернулся к Антону и крикнул: — Антипов, иди в номер, но знай: разговор ещё не окончен. Тот кивнул и убежал со скоростью гепарда. На льду лучше бы такой быстрый был. — Ну, — я продолжил сверлить Макеева взглядом. Он долго молчал, но потом собрался с силами и сказал: — Это я его отпустил. — Серёг, что за бред?! Ты бы себя перестал уважать, наплевав на запрет главного тренера. Да что за оправдание? Почему он так заступается за Антона? Он ему настолько дорог? А за меня он бы так же стал заступаться? Вряд ли… Он начал тираду о своём любимом Антипове. Что у него ситуация, что ему было нужно и что он весь такой особенный… Заколебал! — Передай ему, что сборная больше не нуждается в его услугах, — я развернулся и пошёл внутрь здания.