Du bist so lebendig.

      Сегодня было довольно пасмурно. Темно – серые, практически табачные тучи висели над деревней и пугали многих детей, а их родители лишь ворчали по поводу затопленных дорог и уводили их домой. Влажный ветер слабо дул в лицо, колыхая пожухлую траву и отбрасывая на несколько метров уже успевшие попадать листья. Типичная осенняя погода, которую Чондэ так обожал и с нетерпением ждал каждый год этой чудесной серой и невзрачной поры. Сегодня их уроки в Воскресной школе закончились слишком рано, в связи с ухудшением здоровья их главного преподавателя, поэтому подросток решил подольше погулять в лесу, так как идти домой не было никакого желания. Что может дать ребенку вечная ругань родителей и их нравоучения? В свои пятнадцать Ким мог точно сказать, что он будет служить Богу и полностью посвятит свою жизнь этому, ведь кто как не он мог так искренне верить в него? Тучи сгущались, трава шелестела под ногами и ласкала слух, заставляя мальчишку довольно улыбаться, как умел только он, и сжимать руками лямки сшитого бабушкой портфеля, в котором помещалось не так много учебников, но он идеально подходил под уроки в его вечерней школе. Парень делает несколько шагов до ближайшего дерева, счастливо плюхаясь на отбитую отцовским ремнем задницу, и тихо шипит, откидываясь и облокачиваясь полностью о крепкий ствол. Дэ залезает рукой в портфель, пытаясь с закрытыми глазами найти книжку, но ничего не выходит и с громким возмущенным вздохом он практически с головой залезает туда, через несколько минут выуживая то, что так долго искал. Это была довольно увесистая книжка в толстом переплете, выполненная в нейтральных тонах, привлекая внимание только тех, кто действительно интересовался этим. Ее было сложно найти, но Чон не унывал и потратил около трех дней и, когда заметил золотую надпись «Demonolatry» на светло – бежевом фоне, смог облегченно вздохнуть. Чтение вдалеке от дома, где было слишком шумно, по словам подростка, завлекало так сильно, что он не заметил, как стемнело, а с неба начал крапать мелкий дождик, вскоре начавший перерастать в ливень. Только благодаря этому Ким оклемался и быстро вскочил с места, прижимая книгу к груди и начиная шагать в неизвестном ему направлении, зная, что он найдет выход. Но он был не прав и только заблудился в этом Богом забытом месте. Издалека доносились странные и даже порой страшные звуки, заставляющие подростка неумолимо быстро бежать, сбивая дыхание и портя дорогие лакированные туфли. Было страшно настолько, что парень забыл, как дышать. Лишь продолжал осматриваться вокруг и поджимать пухлые потрескавшиеся от частого сухого ветра губы. С каждой минутой мысль о том, что он очутится дома казалась глупее и наивнее, а паника отступала на нет, уступая место неожиданно накатившей усталости. Шатен потирает глаза холодными, слегка подрагивающими кулачками и замечает какое – то здание, напоминающие дом. Старый, двухэтажный и всеми давно забытый. Радостный блеск плещется в карих глазах и Чондэ несется в сторону « миража», надеясь, что ему все это не мерещится из – за усталости. Одежда промокла насквозь, русые кудри небрежно спадают на лицо, а кривая, какая – то нервная улыбка только появляется на юношеском лице. Массивная скрипучая дверь тут же впускает внутрь гостя и с противным скрипом захлопывается, нарушая звенящую тишину. Подросток падает на колени, пытаясь восстановить дыхание и зарывается узловатыми пальцами в волосы, слегка оттягивая и сжимая их. За эти несколько минут, что он просидел так, он успел полностью рассмотреть холл, который был таким же мрачным и старым, как и весь дом снаружи. Почему – то Дэ не сомневался, что он весь такой, без намека и на малейший светлый уголок. Темные дубовые доски должны были уже давно прогнить, но они выглядели так, будто были только изготовлены и у них еще несколько стабильных лет впереди. Каменная плитка передавала всему дому каждый малейший звук, а большое количество странных мрачных картин, выполненных в темных холодных тонах, привлекали внимание своей странной красотой и сатирическим характером автора. Кто мог передать столько боли и по – истине живых эмоций маслом, тушью или даже углем? Только истинный гений, переживший и отлично знающий все это. Парень осторожно поднимается по лестнице, восторженно рассматривая каждую деталь интерьера, но топот чьих – то маленьких ног неподалеку заставляет остановиться и сделать шаг назад. Одно неосторожное движение и он бы полетел с лестницы, - проносится в его голове и он нервно сглатывает, стараясь оставаться спокойным. - Боже… - тихо шепчет Дэ, прикусывая ребро костяшки на руке и вовремя хватаясь за перила, как за спасательный круг. На некоторое время Ким забывает об этом странном звуке, но тут же берет себя в руки, когда слышится отчетливый скрип половиц. Пара секунд и из – за поворота выбегает худощавый семилетний мальчишка, рассматривая юношу перед собой, а Чон вздрагивает и сжимает в руках крест, тихо зачитывая молитву. Кажется, именно это не нравится малышу и его губы расплываются в улыбке, в то время как стеклянные и не выражающие никаких эмоций глаза смотрят прямо на гостя, пугая того до чертиков. Ком стоит в горле, а подросток не может найти в себе силы даже моргнуть, не то, что пошевелиться. Глаза устают и начинают слезиться, что значит что все, он проиграл, как отреагирует на это ребенок, ему было не известно и Ким все же закрывает глаза, практически тут же испуганно их распахивая. Улыбка пропадает с лица мальчишки и он, слегка наклонив голову вбок, вздыхает, а за этим слышится пронзительный крик, от которого все органы сжимаются, а в глазах школьника застывают слезы. Прости, мама, что не успел помочь тебе, - единственное, о чем думает школьник и тихо смеется, а на губах расцветает искренняя грустная улыбка. Ребенок резко дергается, как от огня, и пытается сбежать вниз по лестнице, но путь ему преграждает нежданный гость. На голову юнца ложится чья – то аккуратная ладонь и ласково треплет по волосам, перебирая темные прядки, в то время как тот весь дрожит и, кажется, покрывается испариной. Слышится приятный довольный голос с упрекающими нотками и Чондэ переводит взгляд с малыша, скользя им по слегка полной фигуре незнакомца. Сердце замирает, стоит только парню посмотреть своими очаровательными глазами с лисьим прищуром на школьника. Уголки таких же пухловатых губ, как и сам юноша, слегка приподняты вверх, а рыжие прядки средней для парней длины обрамляет лицо с упитанными щечками, на которых появляется легкий румянец. Рыжеволосый был одет в белую рубашку с коротким рукавом, которую видимо впопыхах заправлял в темно – синее шорты чуть выше колена. На ногах красовались самые обычные коричневые башмаки, а белые носочки мило выглядывали из них, дополняя этот уютный и осенний образ. От парня веяло теплом, что сейчас привлекло Дэ больше всего, и он сделал шаг в его сторону, чтобы вдохнуть чудесный запах корицы и глазури, который исходил от рыжего. - Бекки, сколько раз я говорил так не делать? – отчитывал Бена Мин, не сводя взгляда с гостя. Детская радость нахлынула на парня с головой, и он не мог вложить в голос столько строгости, сколько надо было. Ведь к ним так давно не заходили люди, коих старший так любил. Малыш обиженно поджимает губы и бросает презрительный взгляд на Чона, прежде чем вырваться из рук "братишки" и унестись в старом направлении, тихо поскуливая, как щенок. С уст Кима срывается удивленный вздох, а парень подходит ближе и кладет свою теплую ладонь на его щеку, слегка поглаживая большим пальцем, как бы успокаивая и пытаясь привлечь внимания. С минуту они смотрят друг на друга, обмениваясь короткими и смущенными улыбками, но Дэ берет себя в руки и все - таки решается заговорить, прерывая прекрасную и такую привлекательную тишину. - Ким Чондэ, - и получая тихий смех в ответ, уже более уверенно спрашивает, решая не терять время.- Можно мне остаться переночевать? На улице сильный дождь, я не могу найти дорогу до дома. - Ким Минсок, - слышится наглый подростковый голос и юноша вздергивает подбородок, ухмыляясь. - Сильно замерз, проголодался? Пойдем, нечего бродить ночью по лесу.