Du bist so lebendig.

      Как долго бы он не бегал по этому лесу, как сильно бы не стаптывал уже порядком болящие от этой вечной беготни ноги – ничего не выходило. Старый, практически разваливающийся дом, окруженный темной аурой, будто никогда и не существовал, а слишком впечатлительный подросток просто все это себе напридумывал.       - Лу, но я не вру! – отчаянно кричал парень, но получил лишь взгляд полный сочувствия от старшего.       - Прости, но это уже не смешно, - Хань крутит пальцем у виска и как – то горько улыбается другу, быстро убегая к другим мальчишкам, чтобы не казаться таким же странным, как и Чондэ, который еще недавно был всеобщим любимцем.       Об этом инциденте забывают только через год. Ким старается больше не делиться этим с кем – то – они все равно не поверят. В это верил только сам подросток, будучи уверенным на все сто процентов, что ему не показалось и это чистой воды, правда. Даже спустя несколько лет его мнение не меняется, и он твердо стоит на своем.       - А правда ли то, что Вы верите в дом, стоящий посреди молчаливого леса на окраине поселка? - как - то раз спросили у молодого священника, на что тот без стеснения и какой - либо запинки дал им четкий ответ.       - Он там был, и он там есть, зачем Вы задаете мне такие глупые вопросы?       Чен рос, но менялся только внешне, что иногда пугало людей. Он оставался все таким же открытым и чистым, что не было заложено во многих с самого начала. Мир вокруг менялся, отношение окружения к нему, но он продолжал улыбаться всем, за что многие его и ненавидели. Они не могли быть такими же и прекрасно знали это. Это и бесило их. Злило и раззадоривало еще больше. В них скапливалось все больше злобы, которую они выплескивали друг на друге.       Ким же в свою очередь был совершенно безразличен к тому, что творилось в чужих домах. Он не понимал, когда кто - то совал свой нос в чужое дело без просьбы тех людей. Какое им должно быть до этого дело? - думал парень и расстраивался еще больше, постепенно начиная разочаровываться во всем, но вовремя брал себя в руки и выходил из этой хандры, которая наступала только осенью.       Вот и эта осень ничем не отличалась от уже прошедших. Все та же мерзкая, но такая по - своему прекрасная и вдохновляющая на многое погода, которая не переставала удивлять разнообразной окраской листьев и красотой голых деревьев. Чондэ касается ладонью запотевшего стекла, представляя, что это его ладонь опаляют прохладные капли воды, капающие с неба, и уголки его губ в очередной раз приподнимаются. Взгляд натыкается на старую, но такую любимую книжку и, тихо рассмеявшись, священник встает со стула, отряхивая черную сутану.       Эта погода так напоминает ему ту, что была восемь лет назад. Тогда, когда он в первый и последний раз видел приветливого парня по имени Минсок и двух его младших братьев: Чанеля и Бекхена. Тот же лес, та же атмосфера, вот только не то настроение и повод нахождения там. Дэ снова сидит под тем же деревом и снова бредет неизвестной ему дорогой, уже давно не надеясь найти жуткий дом с прекрасным владельцем. Слышится раскат молнии и лицо шатена озаряет детская задорная улыбка, а ноги сами начинают идти быстрее и вскоре срываются на бег.       На улице темнеет, обычный дождь перерастает в ливень и священник уже собирается вернуться домой, но его останавливает одно большое но. Либо ему померещилось, либо это оно. Что есть силы, парень бежит в сторону здания, стараясь не упасть и не поскользнуться на грязи, но увиденное просто повергло его в шок.       Шаткий двухэтажный дом с завешенными окнами, чьи доски уже давно прогнили, а крыша грозилась рухнуть, - вот, что видел Чондэ и счастливо, как полный дурак улыбался во все тридцать два, хватаясь за голову и шепча что - то типа "Этого не может быть". В этот раз парень не бежит, напротив, он не спеша идет, будто боясь, что сейчас все пропадет. Листья хрустят под ногами, изредка отвлекая Кима и заставляя оторвать взгляд от здания, за что тот тут же себя ругает и поднимает голову, облегченно вздыхая и поднимая уголки губ в непривычной для них улыбке.       Та самая скрипучая дверь снова впускает шатена в дом, сразу же захлопываясь, а тот в свою очередь понимает, что ничего не изменилось. Как в доме, так и в Киме. Единственное, что смог заметить парень - это прибавившиеся количество тех странных картин, которыми он тогда восхищался. Теперь ими был завешен почти весь холл и они складывались в какой - то непонятный для священника сюжет, который хотелось понять. Но этого ему не дает сделать звонкий смех, доносящийся со второго этажа.       Чен быстрым шагом поднимается по лестнице, желая увидеть обладателя такого знакомого голоса, и бродит по темным коридорам, пока наконец - то не находит единственную комнату, в которой горел свет. Шатен осторожно открывается дверь рукой, делая шаг и застывая в проеме, видя умиляющую его картину, а именно играющих в шашки Бекхена и Чанеля, которые активно спорили о чем - то, смотря друг - другу в глаза. На губах Бена застыла ухмылка, а сам он смотрел на Пака, хитро прищурив глаза и подперев уже не такую пухлую щеку рукой, в то время как младший злобно пыхтел и сжимал в руке бедную шашку, испепеляя взглядом брата.       - Боже, Вы так выросли... - случайно вырывается у парня и подростки тут же поворачивают головы в его сторону.       Чон замечает, как Бек дергается, а Ёль накрывает его руку своей, несильно сжимая и как бы успокаивая, ведь старшего он в обиду не даст. Приглушенно смеясь в кулак, священник смотрит на растерянных парней, слабо улыбаясь и махая им рукой. Длинноногий юноша тут же выскакивает из комнаты, проскальзывая мимо Дэ и убегая куда - то вглубь дома, пока Бен окликивает его и пихает доску, понимая, что гигант не вернется.       - Чтоб тебя, дурацкий Пак Чанель, - устало бурчит себе под нос блондин и с трудом переводит взгляд с проема на незваного гостя, который уже успел пройти и сесть напротив. Но парень боится и слово сказать, нервно потирая переносицу и кусая губы, только чтобы не говорить с Кимом.       - Посмотри же на меня, Бек. Я что, стал таким страшненьким с нашей первой и последней встречи? - улыбаясь, проговаривает Чондэ, оглядывая младшего и вздыхая.       Бекхен сильно изменился за эти восемь лет. Вырос, вытянулся, стал еще красивее и милее. Тот ребенок, слушающийся Мина, больше не пугал гостей и не пытался выкинуть что - то эдакое, чтобы только повеселиться. Как можно было понять, этот игривый и озорной характер никуда не делся, но воспитал этого оболтуса рыжий хорошо, поэтому тот не позволял себе ничего лишнего. Черные, как смоль волосы, стали золотистого отлива, а постоянно широко - распахнутые глаза сейчас казались нормального размера, вот только еще чернее и привлекательнее, так как были густо подведены чем - то, что было крайне странным для парня. Комплект, как у старшего "братика", сменился строгой черной рубашкой с рукавом 3\4 и облегающими светлыми брюками, а на аккуратной, практически миниатюрной ножке красовались лакированные черные туфли. Длинные пальцы обхватывают тонкое запястье правой руки и юноша надменно фыркает, отворачивая голову и прикусывая нижнюю губу.       - Почему ты больше не приходил? Ты хоть представляешь, как брат был расстроен? Да я тебе врезать хочу, иди сюда, рожа наглая! - подросток как обычно переходит на повышенные тона и бьет кулаком по столу, перегибаясь через него и хватая шатена за плечо, сильно его сжимая. Такого Чондэ точно не ожидал, поэтому, тихо рассмеявшись, заглядывает в глаза младшего и горько улыбается, качая головой и убирая его руку.       - Ты думаешь, что я сам не хотел Вас навестить? Я каждый год пытался найти это место, но вышло только сейчас, понимаешь? Вы будто все это время прятались от меня, а сейчас решили показаться. И Ваше мнение в точности такое же, я это понимаю, Бек. Так что не злись, ладно? - вкрадчиво разъясняет все священник, поглаживая бархатную кожу парня, а тот совершенно не знает, что сказать, и просто слабо кивает головой, опускаясь обратно на стул.       В этот момент дверь с тихим скрипом открывается и из - за чьей - то спины видится долговязая Паковская тушка. Да уж, вымахал парень под метр восемьдесят, - невольно смеется про себя Ким, а после все же переводит взгляд на странную фигуру, которая кажется смутно знакомой.       - Здравствуй, Чен, - щебечет такой знакомый голос и сердце Дэ пропускает удар, а взгляд застывает на очаровательно приподнятых уголках губ, которые только что произнесли его ник, придуманный незабытым человеком, который сейчас так не был похож на себя.