Потребитель

       После многочисленных дней спустя К. невольно забыл почти все, что было в Японии, и продолжал жить так, как ему позволялось по положению. Он уже пережил худшие дни страданий, отчаянных попыток сбежать от выполнения условий договора, вливал в себя тяжелые наркотики, которые на время туманили его разум, сношался, путешествовал, пробовал человечину, летал в космос и после всего своего пребывания превратился с очень тучного и самодовольного человека. К. знал, что ему может сойти с рук практически все, поэтому решил использовать свои возможности по максимуму.        К. надоел баланс, и надоело спонсировать всех. Очевидно, что людям, которым он платил, такой человек, как К. не питал нежных чувств. Более того, он не был привязан ни к территории, на которой живет, ни к человечеству. И когда приближался тот самый день, когда ему необходимо умереть, он жадно доедал каждую крошку щей с тарелки в очередном дорогом трактире, докуривал папироску, пока та не начинала обжигать губы, однако, к сожалению, девиц из публичного дома он удовлетворял не до конца, впрочем, разве блудниц нужно удовлетворять вообще? Чтобы не думать самому, К. нанял человека, который бы помог ему в его гнусном плане. Человек был, безусловно, молодым, а потому и странным. Он очень ценил некие анархические или коммунистические взгляды и желал, чтобы его мировоззрение было распространено по всему миру. К. претило понимания подобного безумия.        Послушал некоторые консультативные речи этого человека, задал ему несколько вопросов и приказал отвести этого человека на лапидацию. Для К. такое развлечение было и методом устранить того, кто может помешать и способом замести следы до поры до времени. А потом — будет уже и поздно. К., безусловно, не верил в рай или карму, поэтому ему не было смысла бояться некоего подобия возмездия.        При этом у К. был один помощник, который был достаточно умным, чтобы самостоятельно решать ряд проблем, достаточно глупым, чтобы не понимать истинность этих проблем и достаточно верный и надежный, что усиливает оба предыдущих качества. Стоит сказать, что К. выбрал этого сотрудника по запаху, однако подивился правильности своего выбора, обожествляя свою интуицию.        К. перестал жить креативно, он стал редко устраивать вечерние посиделки с алкоголем и молодыми гостями и большую часть своего времени сидел со смолянистыми от опиатов глазами, спрятанными за круглыми испанскими очками, записывал неструктурированную музыку с пропитанной кислотой маркой под языком. Время от времени он всасывал носом дорожки белого порошка, а остатки превращал в безумно дорогое облако пыли, которое уносилось по ветру с верхних этажей его особняка. При помощи своего слуги К. начал проводить некоторые странные дела, которые заинтересовали г-на. Тот уже давно был наиболее влиятельным человеком в мире, успел презентовать инновации в технологиях и забрался на высочайшую политическую ступень. Однако звоня К., он вновь почувствовал себя уязвимым, поскольку знал, что его товарищ является достаточно опасным для всего мира существом, но устранять его было бы нерезонно, по причине того, что, несмотря на опасность, стабильное состояние его психики приносит существенных доход, который ни с чем не сравнить.        Было достаточно поздно, а г-ну еще следовало провести множество бесед. Суровых бесед. Поэтому он надеялся сделать все скоропостижно, но внимательно, поскольку поддержание хороших отношений с таким субъектом как К. приносит гигантскую пользу. Но все-таки следовало бы уточнить несколько вопросов, которые смущают его несколько недель.        «Может, я все действительно преувеличиваю?» — думал г-н. Быть может, что он действительно неправильно интерпретировал действия своего старого друга, ведь он совершенно безвозмездно помог ему сесть на тот стул, в котором он сейчас находиться. Однако стул был не так удобен, как казалось раньше. Возможно, следует его модернизировать, чтобы оно было максимально комфортным?        Конечно. Когда г-н прослушивал гудки, он даже хотел обрадовать своего давнего приятеля какой-то хорошей новостью в процессе беседы. Но когда из трубки раздался хриплый голос К., г-н все ранние наработки почему-то позабылись.        — Я слушаю тебя, — констатирующим голосом сказал К.        — Привет… эм, я бы хотел… Я просто решил узнать, как ты там? — неровно пролепетал г-н, после чего успокоился. — Чем занимаешься вообще?        — Все тем же, — вроде бы лояльно выразился К.        — Оу, отлично. Я просто звоню, что… Ну, мы давно не виделись. Сам понимаешь, после того, как нам пришлось посещать разные заседания, на которые ты отказался ходить, поэтому…        — Ты ведь не ради этого позвонил, да?        Г-н сделал глубокий вздох.        — Да, — сказал он, оправдываясь. — Я слышал, что ты или твои люди массово скупают компании, которые в той или иной мере связанны с энергетикой. Недавно 90% компаний был проданы твоим корпорациям, ты даже смог приватизировать такие компании в тех государствах, которые на капитализм смотрят как на… на отходы. Оставшиеся 10% по каким-то странным причинам были попросту закрыты. Тебе не кажется это все странным?        — Мне? Нет.        Молчание.        — Но ты же понимаешь, что это как-то… зачем тебе это? — не выдержал г-н. — Тебе не нужны деньги, очевидно. А покупка у государства разных фирм, которые связаны с добычей угля, газа и нефти выглядит странно. Ладно, если бы ты у всех остальных стран покупал эти компании. И ладно, если бы только эти компании, но ведь и солнечные, и ветряные и даже атомные станции все равно теперь поглощены твоими корпорациями, — выдохнув, он успокоился. — Ладно, может, я перевираю, и ты на самом деле хочешь оставить эти компании кому-нибудь из нас или что-то вроде этого. Просто никакой информации у меня нет, а мои люди сейчас нервничают, и я их хорошо понимаю.        — Нет, не понимаешь, мой друг, — не согласился К. — Ты будешь жить дальше, ты будешь питаться, трахаться и отдыхать на каких-либо островах. Денег у тебя ведь достаточно. Да и влияние есть. И рейтинг очень высокий. Я уже не говорю о твоей поддержке в сенате, где те, кто не согласен с тобой уже попросту не в сенате. А остальные отлично проплаченные, верно? И ведь остальные тоже неплохо устроились за мой счет! А где бы вы были без меня, а?        Вновь образовалось неловкое молчание, но К. продолжил:        — Я могу каждого из вас попросту убрать, но не стану. Даже после той гадости, что вы сделали в Японии.        — А что мы сделали в Японии? — не понял г-н. — Ты о чем вообще?        — Ой, заткнись. Ты знаешь, о чем я! К тому же ты отлично понимаешь, что у меня осталось немного времени. И используешь это время, пытаешься выжать из него все, как последняя затяжка сигареты, не та ли? Нет, я не против этого. Пойми меня правильно, я ведь действительно не хочу умирать.        — Что ты собираешься сделать?        К. задумался. Он давно уже не раздумывал о том, как бы ему правильно подбирать слова, но в этот раз он решил высказать емко и точно.        — Если у них не будет ресурсов… — начал он, — точнее, если все ресурсы, которые у них есть, окажутся бесполезными, то им будет труднее не только жить, но и добраться до меня. Поэтому мои биржевые маклеры, продавцы, дипломаты и директора сейчас занимаются тем, что пожирают товары со всего рынка.        Г-н начал догадываться, что входит в планы К. и ужаснулся. Но не успел он что-либо сказать, как связь оборвалась. К. сидел в комнате, которую спокойно украшала косая линия лунного света. Он был под черт знает чем, пытаясь сбежать от правды, почти не осознавая, о чем сейчас думает и что будет делать дальше. Его подручные были примерно в таком же состоянии, они также не осознавали все до конца, и также не успевали понять и проанализировать личность Константина.        Марка уже растаяла в полости рта, и все предметы вокруг стали превращаться в поляну из ядерных грибов, которыми К. хотел осадить весь мир. Желание портить преобладало над желанием созидать. Ему было уже плевать на искусство, которым он хотел закрепиться в человеческой истории. Тем более ему было плевать на всех людей, которые плевали бы на него. Он ненавидел каждого голодающего ребенка, которого поедает собственная мать, каждого рабочего офиса, что прозябает остатки своей жизни в надежде на лучшее будущее, каждого конформиста и неформала, каждую молекулу, которая является частью мира, но больше всех он ненавидел себя. Искать бога было бы странно, тем более в такой час и тем более ему. К. не понимал, как люди выбирают себе господа, почему именно еврейского, а не скандинавского? И единственное, что он сейчас мог, считал К., это отомстить за себя.        Такое суждение он повторял каждый день своему слуге и себе самому. Он не считал себя полностью правым, но ему было плевать на правоту. Он умирал, и умирал не только физически.        К. успел за три года сделать много чего дурного с точки зрения высоконравственного общества, но наказание было поставлено еще до так называемого обвинения. Поэтому, когда его разрушительный план начал действовать, когда топливо стало отдаваться за бесценок и когда государство перестало получать финансирование, в экономической среде началась паника. Предприятия закрывались, люди теряли работу, денег становилось все меньше, шаткая система не смогла приспособиться. А когда перестала производиться нефть, когда К. стал держать все основные ресурсы у себя, сжигая их в адском пламени, люди все еще не понимали, что происходит. Даже многие правительственные представители не знали, что делать. Конечно же, они обвинили во всем таких популярных лиц, как г-н, фройляйн и мсье, и всех, кто был с ними связан, кроме самого К., о котором было известно крайне мало, да и только некие фантастические рассказы, которыми оперировали г-н и мсье на суде. Очень быстро эти люди исчезли из информационного поля. А государства продолжали терять свою силу. Они не могли печатать больше денег, поскольку это приводило к неизбежной инфляции, которая погружала каждую страну во мрак. Даже небольшой процент коммунистических стран успел пострадать, когда на них по совершенно глупой причине стал падать ядерный ливень. Война была слишком дорогим занятием, которое привело бы к еще более болезненным последствиям. Импичмент и революция сменяли друг друга. Информационные бюро закрывались, а на новые не хватало средств. Даже самый обычный рабочий успел осознать, что у него не только нет денег, но на рынке даже украсть нечего. И его умение добывать уголь или просчитывать проценты от кредитных платежей больше не является актуальным. К. это еще не успел заметить. Его службы были давно устранены, его предприятия старались захватить другие люди, но захватывать уже нечего.        Был ли К. гением в поэтическом взгляде на жизнь? Или же он был обыкновенным злодеем. Впрочем, он мог вмещать в себе и то, и другое, также как и бокал способен содержать в себе изысканное вино и яд. Однако К. не был злодеем. Думается, что он был лишь отражением, как и любой хороший художник, который думает, что не растерял свое мастерство.        К. исчез в какое-то отдаленное от цивилизации место, а его личные слуги еще не успели осознать всю проблему, которая появилась за последние месяцы. И К. отлично просчитал, что до последнего дня его жизни он все еще сможет питаться запасами в том или ином виде. Имея множество денежных средств, которые практически стали совершенно бесполезными, он все еще мог позволить себе королевские палаты в далеких местах, но предпочел какой-то паршивый буддистский храм, в котором он поселился к самому концу. Он не уважал культуру местных, но предоставил им все необходимое, поэтому ему позволили остаться, но не надолго. Впрочем, надолго оставаться, возможно, не было необходимости.        В один отвратительный день омерзительного года К. заметил, что проголодался. Он похлопал свой свисающий живот, словно в нем были собраны все истории за прошедшие дни с момента подписания контракта. Ему было безумно скучно находиться в окружении монахов, он даже немного сбился со счета календарных дат. После выполнения величайшей человеческой традиции под названием мастурбация, К. оделся, натянув слегка запачканный пиджак, зачесал жирные волосы и направился вниз, в сторону ближайшего городка, постоянно почесывая щетину на лице. В последнее время он стал довольно часто посещать этот городок, рассматривая восточных девиц и наслаждаясь запахом навоза, пота и ночных горшков. В нем даже пробудилась искра исследовательского пыла. Местное население он сравнивал с одноклеточными организмами, а себя с лаборантом. И даже в таком положении он имел достаточно возможностей, чтобы смоделировать какую-нибудь физическую ситуацию и наблюдать за результатом. Впрочем, затем К. споткнулся о мысль, что не стоит вообще выдавать себя, мало того, что он тут почти что единственный представитель своей расы.        Поэтому К. аккуратно прохаживался по убогим улицам, все больше пачкая свою одежду под покрытым слоем грязи плащом. К. почти не беспокоился о том, что небесный распушисто-серый скальпель нагло разрезал кожуру самого неба, после чего из этих ран начал струиться ледяной беспросветный лазурит. Однако нежелание захворать среди всего этого уродливого общества повело К. искать укрытие. Найдя какое-то грубое помещение, К. свернулся в свой плащ, подрагивая в безумном ритме от космического холода. На протяжении нескольких сигарет времени К. стоял в темноте, матерясь в сторону неба, пока некий звук не заставил его обернуться. Ничего. Однако в К. пробудился интерес, который повел его дальше. Он проходил мимо ржавеющих кухонных принадлежностей, гнилых досок и оборванного тряпья, которые создавали определенную композицию помещения. И когда К. оказался рядом с сухим и аккуратно уложенным сеном, он увидел голого мужчину, который проводил известную традицию на двух лежащих в сене совсем юных, однако полностью развитых особ, которые занимались аморальными с религиозной точки зрения делами. Мужчина был почему-то знаком К., но он никак не мог понять, почему. И когда мужчина заметил этого незваного гостя, он прервал свое занятие и, что-то крича, резко накинулся на К. с каким-то острым предметом в руке. Тот, безусловно, постарался защититься, но мужчина сбил его с ног и начал бить К. своим оружием с неистовым ревом. К. также что-то кричал, молил о пощаде, говорил, что он не сделал ничего дурного и!.. Первого удара в горло К. не заметил.        Возможно, вскоре мужчина выдохся, слез со своего противника, который, быть может, издавал булькающие звуки. Судя по окончанию стуков по крыше и улучшению освещения, дождь закончился, и солнце вновь начало согревать городок. К., скорее всего, его больше не увидит. Он устал.