Бабуля

      Северус просыпается легко, как давно уже не получалось, и потерянно оглядывается. Зрение скачет, то становясь слишком четким, то выдавая какие-то размытые пятна и линии, оплетающие комнату, то падая, словно он смотрит сквозь мутное стекло. Он всё ещё в Ритуальном зале, а тётя где-то неподалеку, и Северус вроде бы только подумал о том, что она нужна ему, как что-то внутри рвануло его вперёд, из-за чего маг чуть не слетел с Родового камня кубарем. Громко и глухо бухнуло недалеко от Зала. Через несколько секунд двери открылись, и Северусу воздух выбило из лёгких. От существа, вошедшего к нему, веяло стылым холодом, очертания фигуры расплывались из-за окружающего ее сыпучего черного тумана, который шел от глаз, обрамляя абсолютно белое лицо и спадая волнами за спину. Он постоянно был в движении, но не отделялся. Под этой странной накидкой, словно подкладка на мантии, клубился белесый густой туман.       — Мда, чувствую, с этим мы надолго застрянем, — протянуло оно голосом Габриэлы, и стоило этой мысли оформиться, как что-то словно щелкнуло, и существо схлопнулось во вполне знакомую зельевару ведьму. Помятую, недовольную, сонную ведьму, смотрящую на него с задумчивой неприязнью. — Добро пожаловать в Семью, Северус.

***

      Оказавшись перед зеркалом, Северус долго в себя всматривался, но никаких особых изменений не обнаружил, только зрение опять скакануло на магическое, и теперь в роли странного пугающего существа он увидел себя. Белое лицо без особых примет, черный рассыпчатый балахон, тонкие белые кисти из-под широких рукавов, черные вороньи когти. Этот облик вымораживал, но все равно вызывал восхищение. Где-то очень глубоко внутри, но все же. Отражение в зеркале презрительно скривилось, махнув когтистой ладонью, и исчезло, оставив бывшего Снейпа наедине со своим обычным видом, непрозрачно намекнув, что чудесного преображения он ждал зря, а у приобретенной Сути характер столь же скверный, под стать физическому воплощению.       В груди появилось ощущение тепла, по которому Северус уже научился распознавать присутствие тёти. Он обернулся к двери, увидев, как она прислоняется к дверному косяку, складывая руки под грудью.       — Я совсем не изменился, — тихо говорит он. Северус вообще заметил, что за все время с его пробуждения они перебросились лишь парой фраз и ни разу не повысили голоса. Габи весело фыркнула. Значит уже привела себя в порядок и чужая глупость ее забавляет, а не бесит.       — А чего ты хотел? Из гадкого утёнка в прекрасного лебедя за одну ночь? Или может невероятного магического роста, чтобы сразу бежать в лабораторию, варить сложные зелья? Нет, дорогой мой, чтобы хорошо выглядеть, о теле нужно заботиться и тренироваться. А свою планку в магическом плане ты не перешагнешь, пока Суть не позволит. То, что ты пришел в Род и Семью равнозначно рождению ребенка. Ты ещё мал, неопытен, у тебя не сформировались навыки, зрение, речь, привычка к силе. Все только начинается, Север, и учиться будет трудно.       — Потому что я не с рождения такой? — маг одевается, не чувствуя смущения или неловкости от чужого присутствия, что для него редкость. Габи кивнула, поманив его за собой. Они неспешно пошли по коридору, мягко освещенному свечами. Северус слышал свои шаги, но не тёти — та шла беззвучно, хотя ее каблук был довольно высок. Она словно кралась, не теряя стати и грации.       — Верно. Сложно будет переучиться. Практически во всем. Как ты колдуешь, Северус? Широкими взмахами палочки, проговаривая заклинания. Но ничего из этого тебе не подойдёт. Потому что магия Сути — это тонкие кружева плетений, которые бьют системой точечных ударов по самым слабым и уязвимым местам. Знаешь, как если убрать один кирпич, разрушая все здание целиком. И тебе редко когда нужна будет палочка, только для лёгких плетений — все остальное тебе нужно будет чувствовать руками. Я научу вас, не думай об этом, и лучше не прикасайся пока к зельям ближайший месяц. А то у меня один раз получилось зелье Истиной Веры.       — Я не слышал о нем, — нахмурился молодой маг, когда они зашли в обеденный зал. Малый, судя по всему, только для близких членов семьи. Возле небольшого стола был лишь один стул, на который села Габи. Перед ней появилась салфетка, посуда и приборы. После небольшой паузы — пышный букет незабудок в прозрачной вазе. Распахнулись тяжелые шторы, открывая тонкий витраж, а на широких подоконниках распахнутых окон, по бокам от витража, защебетали маленькие магические птицы. — Так красиво, — невольно улыбнулся Северус.       — Спасибо. О зелье ты никогда больше и не услышишь, потому что я отдала его Госпоже и предпочла больше никогда не экспериментировать. Истинная Вера. Прекрасное чувство, когда точно знаешь, чему или кому быть верным. Но каждый раз ответ один, Северус. Быть верным себе и только себе. В принятии решений, в совершаемых действиях, в произносимых словах. Но прийти к этому нужно самостоятельно. А зелье, как удавка, будет всю жизнь заставлять тебя делать это. Поэтому я его отдала той, кто ведает больше и распорядится им без умысла. А теперь подойди к столу и подумай о том, что ты хочешь увидеть вокруг себя. Создай комфортную для тебя обстановку, учитывая то, что изменила я. И выбери, прежде, свой завтрак. Я схожу за Гарри.       Габи поднялась, оставляя его наедине с собой.       Северус ощущал себя двояко. По идее, теперь он глава рода, хозяин мэнора и имеет право здесь распоряжаться. Номинально. Но реально положение вещей совсем другое. Он не имеет никакого понятия, что будет уместным за таким завтраком. Что есть в запасах, а чего нет. Что он теперь может позволить себе, и как на это посмотрит Габи, которая управляется со всем этим настолько легко и естественно, что Северус теряется. И вроде бы нужно взять себя в руки, сделать, как посоветовали, и успокоиться уже, но пока получается из рук вон плохо.       Северус глубоко дышит, успокаиваясь.       Представляет стул, удобный для него. Потом добавляет к цветам на столе салфетки для рук, солонку и перечницу. Вспоминает о завтраке, замечая, как появляется на столе лист пергамента и перо, где ненавязчиво обозначено «предпочитаемые блюда на завтрак, обед и ужин». Записывает кофе, выбирает к нему из перечня салат и омлет с мясом. Не так сложно, как казалось, но он всё ещё не уверен.       Когда на кухню забегает Гарри, ведя за руку Габриэлу, Северус автоматически придерживает мальчика, чтобы тот не упал. Поттер смотрит на него зелёными глазами, внимательно и не по-детски серьезно, после чего задорно улыбается, протягивая ладошку.       — Гарри Поттер, очень приятно, — немного картавит мальчик, но говорит уверенно.       — Северус Принц, рад знакомству, — невольно улыбается маг, чувствуя внутри тёплое удовлетворение тёти. Он поднимает на нее глаза, понимая, что говорить им иногда вовсе необязательно, чтобы понять друг друга.