The Return of the Little Piggy

Юри снова слышит гром. Пронзительно громкий, но вы, думаю, уже сами догадались об этом? Гром был достаточно громким, чтобы вырвать вас даже из самого глубокого сна. И дело было в том, что Юри не любил громкие вещи. Грохот пугал его. И что он собирается теперь делать? Крах! Хрясь! Да, что ему делать? Вряд ли гром собирается сжалиться над ним, вряд ли яркие электрические вспышки, видя его дрожащее тело, думают: "Ох, какой несчастный жалкий человек. Мне нужно остановить хаос, чтобы сохранить его достоинство", — нет, конечно. Гром был не таким. Он приходил в ярость ещё сильнее и сильнее, гремя и взрываясь за горизонтом пронзительно настолько, чтобы заставить ваши колени подгибаться под этой силой. Именно это и происходит с Юри. Его колени дрожат, а напряжение пробирает все тело, пока вокруг него трещит и гремит гром, отдаваясь прямо в сердце. По какой-то причине гром сопровождается блестящими платьями, лучами диско-шара и злыми насмешками. Гром кричит в небо. Юри мог слышать, как слова сплетаются с треском… — Жирная свинья! — Ты правда думал, что у тебя есть шанс… — Я смотрю на тебя, и мне хочется блевать… Крах! Хрясь! Ох, вы спросите, сходит ли Юри с ума? Как можно слышать слова в оглушительном крике грома? Но для Юри этот вопрос звучал иначе: как можно слышать оглушительный крик грома в словах? Крах! Хрясь! Бам! Юри ненавидит громкие вещи, ненавидит их с пламенной страстью, присущей любому супергерою, из какой-нибудь франшизы «Marvel». Но больше всего он ненавидит то, что испытывает в этот момент. Как его тело борется с лишним весом и толстой кожей, как его сердце сжимается с каждым вдохом, пока музыка играет в фоновом режиме, смешиваясь с криками… Стоп. Время остановилось. Время остановило всё, кроме него. Наконец кто-то или что-то сжалилось над ним. В воздухе застыли бокалы, на лицах его однокурсников замерли дьявольские выражения, и ничего вокруг не двигалось, кроме него. Да… Может быть, Юри действительно сходит с ума. Или это всё из-за недостатка кислорода? Может быть… Кто знает? Он не медлит ни секунды и сбегает. Он сбегает с вечеринки, словно от этого зависит его жизнь, и, честно говоря, Юри чувствует, что делает то, что должен. Он сбегает подальше от танцев, от осуждающих взглядов и многозначительных слов, в настоящую грозу. По крайней мере, он чувствует себя лучше. Ощущать дождь, просачивающийся сквозь кожу, было почти благословением. Это походило на тревожный звонок, напоминающий тебе, что ты жив. Но сейчас Юри хотел чувствовать не это. Он знает, что его слова звучат как приговор, но заставить себя беспокоиться не было сил. Юри так и просидит на середине стоянки, скидывая мокрый пиджак и просто позволяя дождю утопить его, а грому — оглушить.

_______________

Юри был крупным парнем, не так ли? К большому сожалению, ответ был «да» по разным причинам. Юри буквально был крупным парнем. Если вы попытаетесь обхватить его бедра, вам вряд ли удастся это сделать. Но Юри это не волновало. Его родителей не волновало. Его сестру не волновало. Его собаку не волновало. И небольшую группку людей, которую он называл «друзьями», наверное, тоже не волновало. Так почему он должен об этом заботиться? Ему было плевать. До сегодняшнего момента. Юри запирается в своей комнате; придаёт, придаёт и снова придаёт этому значение, позволяя фразам и предложениям проходить прямо сквозь его мозг, пока не чувствует, как серая жидкость начинает плавиться. Он думает о колледже и о том, что у него никогда не хватит смелости показаться там снова. Он думает о времени, когда люди рисовали смайлики-свиньи на его тетрадях. О думает об их словах, о том, как они летали над его головой, а теперь скатывались, словно лавина. Он думает о той единственной ночи, когда он надеялся, мечтал и строил из себя дурака. Юри так и остался бы в комнате, предаваясь фрустрации, если бы не его сестра и инструктор по танцам, которые едва не снесли дверь, чтобы вытащить его. — Если у моего брата есть причины, чтобы быть в депрессии… — ворчит Мари сквозь зубы, когда Юри пытается удрать за дверь. — Это может быть только потому, что я съела его кацудон… — Нет, Мари, — беспомощно скулит он, вцепившись в постель. — Я не хочу… у меня нет настроения для кацудона. Мари ахает и спрашивает Юри, что он сделал с её братом. — Твой брат умер, — мрачно произносит он, закутавшись обратно в одеяло. Уже позже Мари найдёт способ выманить его из комнаты. Даже если он сопровождается воплями, слезами и разговорами по душам. Вы нашли бы их через час на пляже, поедающих мороженое и удовлетворённо улыбающихся.

________________

Юри не мог заглушить звук грома, что бы ни делал. Грохот всё еще там, всё ещё преследует его и сотрясает до глубины души. Он заставляет поволноваться свою семью, когда отказывается идти ужинать. Он был беспомощен. В тот момент, когда Юри поднимает ложку ко рту, гром оглушает его. Крах! Хрясь! Когда он учился в колледже, не важно был ли это урок физики или химии, он верил в то, что одежда может поглощать звуки. Или отключать звуки? Он не совсем уверен. Юри чувствует оцепенение в течение последних нескольких месяцев. Но каким бы ни был ответ, он обязан узнать его. Поэтому он берет ткань, иголки и швейную машинку, подаренные матерью, в качестве своего надежного оружия. И оказывается прав. Одежда и ткань заглушают гром. Мода — это одно, а дизайн — совсем другое. Юри любит новые вещи. Вещи, которые создают его руки, словно без каких-либо усилий. Это было почти как в диснеевских фильмах. Он бы не удивился, если бы в его импровизированной студии появились птицы, белки и другие лесные существа, распевая песни, пока он создавал очередную юбку. Поэтому он был благодарен. Благодарен за тишину. Благодарен за ткань.

________________

Это было что-то новое... — Мы хотим для тебя только лучшего, милый, — мама Юри, которую он даже не заслуживал, улыбается ему через стол. — Это только твое решение, продолжать учиться в колледже или нет, мы понимаем… Юри старается не содрогаться от воспоминаний, которые появляются в его голове. Вместо этого он смотрит на письмо-приглашение от Челестино Чальдини. Юри не хотел упираться в стену иллюзий. Он перечитывал это письмо бесчисленное количество раз, получив его только вчера вечером. Ходя перед ним на цыпочках, он впитывал в себя каждое написанное в нем слово. Это было приглашение от одного из лучших модельеров мира. Письмо походит на обычную просьбу, а Юри просто боится на неё ответить. К: Кацуки Юри От: Челестино Чальдини (Через: Артур Гонсалес (ассистент))

Поздравляем! Мы получили ваше портфолио и приложенное к нему письмо, и сразу хотим извиниться за долгое ожидание и спонтанность этого ответа. Спешим известить Вас о том, что комиссия, просмотрев и оценив по достоинству Ваши эскизы, решила, что нам не помешает обзавестись новым дополнением к команде. Мы приглашаем Вас присоединиться к Aspirare™, на площадку, созданную, чтобы помочь молодым и начинающим протеже моды, развить их навыки и способности, необходимые для дальнейшей работы. Если Вы согласны, пожалуйста, свяжитесь с нами: (XXX–XXX–XXX) Или отправьте письмо на электронную почту: (jshdgjhnbs@gmail.com) Мы хотим услышать Ваш ответ как можно скорее.

________________

Упаковывать вещи и думать о неизбежном довольно просто, но говорить «пока» в аэропорту? Это было намного труднее. Не то чтобы Юри никогда не бывал так далеко от своего дома до этого… он улетал в Детройт, когда был еще молодым и зеленым восемнадцатилетним парнем, готовым реализоваться в колледже… Но в итоге, дела с колледжем пошли не так, как должны были. Сегодняшняя история отличалась радикально. Сегодня он был намного сильнее и храбрее. Он был готов оставить Детройт позади и забыть о нём навсегда. Теперь, он - начинающий дизайнер, с большими мечтами и приглашением от Челестино, мать его, Чальдини. Он был Кацуки Юри — храбрым, смелым и… Испуганным. Может быть, совсем чуть-чуть. Но сейчас нет времени для страха, нет времени ни на что. Он не позволит грому запугать его. Поэтому он обнимает свою семью на прощание, не сдерживает слез и добрых слов, а затем уходит, вытирая с лица соленую влагу.

________________

Когда кто-то упоминает Париж, он обязательно прибавляет слова о вине, лепестках роз, дерзкой скрипичной музыке, непристойных поцелуях, любви и других дурацких клише, которые можно было найти на тамблере любого сопливого подростка. Когда Юри прибывает в Париж, он понимает, что эти клише на самом деле были правдой. Успев мельком оценить удивительные пейзажи города, он сразу попадает в главные коридоры лучших учебных французских домов моды. Если бы вы увидели Юри в тот момент, вы бы охарактеризовали его как… как… потерявшегося олененка. Его глаза были широкими и темными, а тело подпрыгивало при каждом резком звуке. Он был таким удивительным, что вам было бы тяжело понять, чувствуете вы озадаченность или восхищение при виде его. Когда Юри добирается до общежития, его пробирает дрожь. Кажется, он зря поторопился со словами «сейчас нет времени для страха». Он никогда не жил с кем-то раньше. В Детройте у него была своя квартира. Мысль о том, что ему придется делить личное пространство и комнату с кем-то чужим, заставляла его нервничать. Он волновался. Что, если его сосед окажется здоровым, мускулистым парнем, который будет выглядеть так, словно может задушить Юри в любой момент? Что, если его сосед тайно сосущий кровь вампир, который любит 4 группу крови? Что, если… — Хм… привет? — произносит мягкий голос. Юри поворачивает голову, чтобы увидеть парня со смуглой кожей и улыбкой, которая могла бы издалека выводить врагов из строя. — Кацуки Юри? Привет! Ты мой новый сосед. Приятно с тобой познакомиться… Позже Юри узнает, что его зовут Пхичит, он любит хомяков, видимо, тоже играет в РПГ игры, и согласен с тем, что нейлоновая ткань — самое мерзкое, что есть в этом мире. И, кажется, теперь они лучшие друзья. Если это не совсем очевидно, то да, они хорошо поладили. (И нет, это точно не потому, что они оба солидарны с тем, что полиэстер — это проделки дьявола, а потому, что Пхичит — единственный человек, который мог победить его в игре «Dungeon Hunter»)

________________

В каждой работе есть своя змея. И сколько бы вы не любили то, что делаете, вы будете ненавидеть ее. Она не обязательно могла быть человеком — могла быть как объектом, так и чем-то совершенно иным. Для моды (и для Юри) — это была мерная рулетка. — Из тебя получилась бы хорошая модель, — как-то замечает один из профессоров, пока Юри отмеряет рулон шелка, лежащий на его столе. — У тебя есть особый взгляд и хороший рост, но твоё тело… далеко от идеала. Юри слабо улыбается, пытаясь не принимать слова близко к сердцу. — Спасибо. Эта женщина должна была оценивать созданную им одежду. Почему она читает ему лекции об оптимальном весе? Он не знает. — Говорю тебе, парень, у тебя есть потенциал, — произносит старая женщина с седеющими волосами, но с голосом, в котором так и сквозит нескрываемая усмешка, словно Юри должен был посмеяться над её словами. — Может тебе нужно отказаться от нескольких чашек риса вечером, м? В тот вечер Юри решает не ужинать с Пхичитом.

________________

Юри хорошо знает руки, которые бросают его портфолио на пол. — Эти структуры уровней просто отвратительны! — кричит женщина, кидая больше бумаг в воздух. Юри мог только смотреть, чувствуя как пол ускользает под ногами. — И что не так с этим чертовым кардиганом? Это что, чертеж дошкольника? Ты издеваешься надо мной… Юри прочищает горло. — Мэм, мне жаль. Я сделал всё, что мог… — Ты можешь намного лучше! Я ведь знаю это! — гнев отступает, сменяясь раздражением. — Коллекции, которые ты отправлял раньше, были просто потрясающими! — она вздыхает. — Что случилось? Кацуки смотрит вниз, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, когда он вспоминает вчерашний ночной звонок. Юри? Нам нужно кое-что тебе сказать… Это насчет Вик-чана… — Я много думал… последнее время, — шепчет он, наконец, поднимая взгляд. — У меня много проблем дома и… — Юри, никто в модной индустрии не скажет тебе: "Ох бедный, тебе грустно и одиноко, и я прощу тебя за все косяки, которые ты совершил,"— нет! — вопит она, меняя тон. — Это так не работает! Юри даже не знает, что думать, или что говорить. Его удивляет лишь одно. Несмотря на суровый характер женщины, и её неумолимые слова… Он не слышит грома. — Либо ты будешь хандрить и дуться, либо найдешь способ справиться со своими эмоциями, или направишь в правильно русло — на создание потрясающей одежды, Кацуки. Я не позволю тебе облажаться.

________________

Юри чувствует, как умирает. — Это нормально, если ты не захочешь поехать в Берлин на Неделю моды со мной. Я уважаю твое решение, — Челестино Чальдини говорит об этом так спокойно, словно не он перевернул жизнь Юри с ног на голову. — Но хочу, чтобы ты понимал, что это событие откроет для тебя много дверей. На самом деле, он бы отдал всё, чтобы не умереть в данный момент. — Если ты хочешь продолжить расти в этой стезе, я помогу тебе с твоим будущем. Представлю тебя нескольким известным дизайнерам. Они точно полюбят твои работы, и даже будут за тебя драться. Юри обнимает Челестино. Обычно он был очень закрытым и необщительным парнем, боясь, что его могут послать, но сейчас он был готов обнять каждого студента в этом институте, потому что чёрт возьми, его только что пригласили на Неделю моды в Берлине…

________________

Его щеки походили на древний фарфор, который может раскрошиться в любой момент, потому что он не мог перестать улыбаться… — Твои эскизы поразительны! — Ты все еще учишься? Тебе вообще нужен диплом? — Эти детали настолько красивы, что мне хочется плакать… Юри слушает дифирамбы и удивленные возгласы от модельеров, которые были вдвое старше его и оценивали его работы. Конечно, Челестино уже давно разослал портфолио Юри целой армаде дизайнеров еще до начала Недели моды. Во время афтепати, когда люди начинают подходить к Юри, он чуть не разливает всё шампанское из бокала. Под конец вечера он мечтает, чтобы мероприятие никогда не заканчивалось. Но, конечно же, это было неизбежно. И когда Юри и Челестино уже покидают зал, кто-то окликает его профессора. Челестино оборачивается, встречаясь глазами с женщиной с высокими скулами, о которые можно было легко порезаться, и открытым пугающим взглядом. Но мужчину это явно не беспокоило. Он улыбнулся и приветственно помахал рукой. — Лилия! Как ты? — Отлично, — отвечает она с заметным акцентом в голосе. Лилия подходит к ним вместе с телохранителем за спиной, а её каблуки зычно стучат по полу. — Я искала тебя. Челестино приподнимает бровь. — Меня? Зачем ты… — Не обольщайся, старик, — огрызается она, странно плоским и резким тоном. — Я имела в виду твоего протеже, — она кидает острый взгляд на парня, и тот тихо скулит, когда женщина подходит ближе. Лилия Барановская — главный редактор знаменитого журнала «European Homage», смотрит на Юри, как на муравья. — Я наблюдала за тобой на протяжении всего афтепати, пока все нахваливали тебя. И я хочу сказать… Что ж, это не так страшно, — думает Юри, округляя глаза. Если она хочет похвалить мою работу, то это немного странный способ… — … мои слова могут показаться тебе странными, — произносит Лилия, пока глаза Юри расширяются еще сильнее. Что? — Но ты молодой, глупый и неопытный, — фыркает женщина, от чего Кацуки пробирает мелкая дрожь. — В этой индустрии никто не будет лизать тебе задницу. Если повезет, ты достигнешь небывалых высот. Юри открывает рот, бормоча что-то в ответ, и чувствуя, как стены качаются вокруг него, словно он ожидает гром… — Однако я не тот человек, который будет игнорировать твой талант и потенциал. У него останавливается сердце, стены перестают дрожать, и... — Так что, если ты не хочешь, в конечном итоге, оказаться на помойке, я хочу, чтобы ты поработал на меня, как только получишь диплом, — Юри не сразу замечает, как в его руке оказывается визитка. — Тебе нужен кто-то, кто сможет использовать твой потенциал. И я верю, что могу создать из кого-то неумелого… Она переводит взгляд от туфель Кацуки до его волос. — …кого-то достойного. Потом Лилия уходит, качая бедрами, и Юри смущается, до сих пор не веря в происходящее.

________________

Юри заканчивает институт и переезжает в Нью-Йорк, чтобы стажироваться под крылом Лилии Барановской. Сейчас он лежит в постели, закрыв глаза, и повторяет слова, как молитву: Юри заканчивает институт и переезжает в Нью-Йорк, чтобы стажироваться под крылом Лилии Барановской. Он до сих пор не может поверить в это. Впервые в жизни он так горд собой. Юри засыпает с улыбкой.

________________

— Как насчет того, чтобы подобрать тебе псевдоним? Юри удивленно смотрит на Лилию через рабочий стол. — Зачем мне нужен псевдоним? Женщина усмехается, глядя на свои ногти (которые, кстати, всегда были в идеальном состоянии). — Тебе будет комфортно с твоим именем, отображенным на билбордах всего мира? Юри открывает рот, даже не зная что ответить. — Я так и думала, — кивает женщина. — Я всегда знала, что тебя смущает собственное имя. Юри стискивает зубы, удивляясь, как легко люди могут его прочесть. Он бормочет что-то в ответ, продолжая работу. Он и Лилия были заняты предстоящей Неделей моды, и его не сильно удивляло, что она поднимает эту тему именно сейчас. — Меня это не настолько сильно заботит, чтобы нападать с расспросами, но я не хочу, чтобы ты был некомпетентным только потому, что твое настоящее имя красуется на экране, — вздыхает Лилия, и Юри согласно кивает. — Ты будешь дебютировать в качестве дизайнера, и твоя коллекция будет на Нью-Йоркской Неделе моды. Это очень ответственно, Юри, поэтому нужно придумать себе новое имя, не так ли? Юри думает. Он думает. И думает. Наконец, он улыбается Лилии. — Не волнуйтесь, я кое-что придумал.

________________

«И сейчас, последний, но немаловажный показ последней летней коллекции, разработанный никем иным, как известным модельером Ю.К!»

________________

Теперь, спустя столько лет, Юри понимает, что время больше не останавливается для него. Даже когда он попадает в щекотливую ситуацию, время продолжает идти, не оставляя шансов на побег. Ему приходится справиться с проблемами самостоятельно… что было немного отстойно. Но жизнь всегда была отстоем. Чувствуя на себе все прелести жизни, он знал, что время и судьба те еще мудаки. Но Юри не мог винить их. Жизнь умела превращать ничего не подозревающих людей в мудаков. Юри не знал, случилось ли с ним то же самое. Индустрия моды всегда состояла из мудаков. Если бы вы были человеком, который готовит знакомым запеканку при каждой встрече, то вы бы впустую потратили время на людей, которые не были намерены запачкать свои дизайнерские футболки. Не каждый может быть твоим другом, и нужно привыкать к тому, что придется пробивать себе путь, чтобы выжить. А что именно хотел Юри? Выжить. И это именно то, чем он занимался.

________________

Он был таким глупым. — Сэр? В какое время я должен вас забрать? Он был ужасно глупым. — Забери меня через часа два. Я хочу потратить как можно меньше времени на этот мусор, — Юри злится, пока выходит из машины, на самом деле так не думая... Окей, может быть, именно это он и имел в виду. Не судите его, хорошо? Он машет машине на прощание, прежде чем обратить свой взор на старое здание. Здание его бывшего колледжа. Как же много хороших воспоминаний. Ха. Он проходит через ворота, показывая старый бейджик охраннику, смотрящему на него в изумлении. Он идет по знакомым лужайкам, чувствуя, как мокрая трава хрустит под его ботинками. Это было похоже на черно-белый пейзаж. Все было как и прежде, и лишь одна невидимая деталь отличалась от всего. Появились новые лица, свежие и молодые, которые сейчас, почему-то, смотрели прямо на Юри, пока он проходил мимо них. Не то, чтобы Юри возражал. Люди точно не знают «настоящего» его, и даже не догадываются, кем он работает и что делает, но это не особо уменьшало количество ошарашенных взглядов, обращенных на него. Он был не совсем уверен, почему. На нем были обычные джинсы, и стильный, но вполне базовый свитер (он бы накинул сверху кожаную куртку, но Пхичит заметил, что в ней он будет выглядеть как пьяный панк, ищущий внимания. Слава Богу, он послушался его совета), что явно не должно было привлекать к нему пристального внимания. Они шептались о нём? Не то, чтобы ему было до этого дело. Там, в главном зале, выпускники собрались для переклички, прежде чем начать «взаимодействовать» друг с другом. Он еще не зашел в помещение, а на него уже начали кидать полные любопытства взгляды. Он вручает приглашение одному из участников у входа, отворачиваясь от теплого приветствия, вместо этого фокусируя свое внимание на стене. Юри видит большой баннер:

Добро пожаловать, выпускники класса 2001 года!

И улыбается совсем не дружелюбной улыбкой.

________________

У него маленькое сидение? — невзначай думает Юри, откидываясь на спинку пластикового стула и пытаясь найти удобное положение. Либо американское школьное финансирование по-прежнему было в заднице, либо он просто вырос. Юри не был уверен. Все выпускники собрались в большой комнате, чтобы проверить список пришедших. Большинство бывших одногруппников Юри были одеты в уродливые тряпки. Парни были потными и неопрятными, а девушки носили слишком много подводки на глазах. Большинство из них… повзрослели, некоторые не очень, а остальных было просто не узнать. У одного уже появились морщины на лице, пусть он и был одного с Юри возраста. Кацуки не смог бы вспомнить имена и половины этих людей. Он не понимал, почему вообще оказался здесь… Сейчас ему оставалось лишь улыбаться и расслабленно сидеть на стуле. Администратор начинает перечислять список имен, пронзительным и громким голосом. Это было забавно. Некоторых он так и не узнал. На некоторых ему было совсем плевать. Некоторым хотелось вонзить карандаш в горло, лишь при одном упоминании их фамилии… Но он сдерживает себя. И улыбается. — Виктор Никифоров? Несколько лиц оживляются при упоминании этого имени, шепчут и хихикают. Большинство просто улыбаются от восхищения. Юри чувствует боль где-то в районе живота. Его желудок переворачивается не потому, что он чувствует ненависть или отвращение. Это что-то совсем иное. (или, может, во всем виноват синнабон, который он съел несколько часов назад? Он надеется, что причина скрывается именно в этом) — Здесь, — быстрый, глубокий голос проносится по залу. Непроизвольно внимание Юри обращается на человека, сидевшего в нескольких стульях от него. Как и все остальные, Никифоров тоже повзрослел. Не то, чтобы Юри не видел Виктора раньше, нет. Это происходило несколько раз, если быть честным. Но, в основном, он замечал его случайно, будь то реклама или подиум. Действительно, кто не видел Виктора раньше? Острые скулы, красивые голубые глаза, блестящие платиновые волосы… Юри встретил его еще в колледже. Все, что он помнил о нем — это длинные волосы и яркие глаза, которые раньше были намного мягче и… Сейчас отражали боль где-то глубоко внутри. Он не уверен, помнит ли его Виктор. Потому что впечатление, которые он производил ещё в колледже, Юри пытался благополучно забыть. Он качает головой, не позволяя мыслям о прошлом заполонить его голову. — Кацуки Юри? Все поворачивают головы при упоминании его имени, многозначительно улыбаясь друг другу и придвигая свои стулья чуть ближе… Юри не замечает, как русский мужчина оживляется и обводит взглядом комнату, разыскивая знакомое лицо. Юри улыбается. В последний раз, когда он был в окружении этих людей, он слышал гром. Но сейчас всё было иначе. Теперь он был громом. И он собирается уничтожить их всех. Награждая сидящих оскалом, Юри поднимает руку и громко произносит. — Здесь!