The Return of the Little Piggy

Юри был благодарен высшим силам за то, что они сделали его невосприимчивым к грому, звучащему на протяжении всей его жизни. Он больше не теряется, больше не дрожит всякий раз, когда слышит треск, и разве это не повод для радости? Юри никогда не любил громкие звуки. Больше не глядя на гром, как на того, кто может прижать ему хвост, он становится умнее, взрослее… и намного хитрее. Но это не значит, что он ушел насовсем. Он всё ещё был здесь, был рядом с ним… он был везде! Проснись, солнце, ты в гребаной индустрии моды. Гром звучал отовсюду. Юри, который шел с ним рука об руку всю свою жизнь, слышал достаточно. — Думаешь, ты сможешь здесь выжить? — Просто дилетант… — … пустое место. … Ох, вы думаете, что Юри снова сбежит? Вы думаете, что он заплачет? Думаете, что он выступит с целым монологом о том, насколько хреновый и несправедливый этот мир? (Окей, может быть в первые несколько раз происходило все именно так, но всё же…) Теперь он в силах справиться с этим. Он принимает суровые слова и жестокие комментарии… принимает целиком и полностью, смешивая холодные приказы и конкуренцию воедино, позволяя им перерасти в нечто особое. Он слышит гром, но это его больше не беспокоит. Сейчас он слышит совсем другое. Клац… Клац… Клац… Вы слышите это? Клац… Клац… Клац… Какое удовольствие приносит звук стучащих каблуков о пол. (Он всегда удивлялся, почему люди предпочитают мрамор в качестве напольного покрытия в домах моды, но теперь, наконец-то, понял). Он любил этот звук. Мягкий, меланхоличный и почти исцеляющий. Плюс, ты чувствуешь себя словно Бейонсе, зычной поступью перемещаясь по холодному камню. Не каждый ли хочет почувствовать себя как Бейонсе? Даже Юри хочет. Иногда на работу он надевал обувь с каблуком (насколько позволяли мужские модели), просто чтобы услышать ласкающий душу стук каблуков именно своих ботинок, а не какой-нибудь пышногрудой коллеги, которая думает, что она слишком хороша для него. На самом деле, многие думают, что они слишком хороши для него. Если бы они только знали. Юри не винит их. Когда его впервые представили коллективу «European Homage», для них он был обычным секретарем, готовым делать всю бумажную работу и остальные рутинные дела. Никто бы не догадался, кем он являлся на самом деле. Юри, который в этот день надел пальто, джинсы и сапоги (он бы выбрал что-то более стильное, но на улице было -2 градуса, черт возьми…), был безумно застенчив и не смел смотреть кому-то в глаза, отсиживаясь за своим столом, дырявя бумагу с помощью степлера и создавая видимость работы. Юри, который был самым лучшим дизайнером Лилии Барановской. И никто об этом даже не догадывался. (Что было не совсем правдой, потому что были немногие, кто знал. Но их было совсем мало… верно?) (Нет?) (Чертов Челестино)

_______________

Юри знал, что умеет разрушать вещи. Давайте посмотрим: 1) Однажды, он сломал швейную машинку, и ему пришлось заплатить 120 $ за ремонт. 2) Он побил рекорд Пхичита в Mario Kart, и тот не мог перестать плакать в течение часа. 3) На днях он сломал ухоженный ноготь ассистентки, и она завизжала так громко, что, еще бы пару децибел, и все стёкла в районе пятидесяти метров разлетелись бы вдребезги. Но большинство из этих ситуаций были… незначительными (за исключением швейной машинки, потому что, черт возьми, она стоила огромных денег). Имели ли значение разбитое стекло, оторванная ткань или сломанные фальшивые драгоценные камни… И… Что же было ещё? Точно, может быть, то, что он взорвал интернет? Да, это была одна из немногих разрушенных вещей, что он запомнил.

_______________

«И на десерт у нас осталась осенняя коллекция, разработанная никем иным, как дизайнером Ю.К!» Почти весь зал поднимает головы при упоминании этого имени, словно одуванчики, раскачивающиеся на ветру. Все помнили тот первый раз, когда это имя стало известно всему миру. Великолепная Неделя моды в Нью-Йорке, проходящая раз в два года. Никто не возлагал надежд на человека, о котором слышали-то первый раз в жизни, и даже не видели, на что он способен. Что может дизайнер-новичок в мире, где нет законов и правил? Они глумятся и ухмыляются, недооценивая его… Пока не видят наряды. Нежные, проникновенные, умиротворяющие, даже несмотря на ритмичную музыку, играющую на заднем фоне. В тот момент, когда модели рассекали по подиуму, время замедлилось, позволяя людям рассмотреть каждую деталь. Цвета яркие, но пастельные, тихие, но, одновременно, громкие. В тот день люди узнали о том, как Ю.К. может говорить через свои творения, как может соткать предложения и слова из ткани. Слова… такие тихие, но сотрясающие землю. Это было как… Как слышать гром. Поэтому они не смели даже пошевелиться, ожидая, желая услышать скромные и изящные слова этого загадочного дизайнера… Бум! Крах! Когда выходит первая модель, все подмечают её крупные формы. Её движения, плавные и манящие, выражают полную уверенность. Толпа гудит, и где-то можно уловить недовольство и колкости, летающие из стороны в сторону. Но модель, похоже, это не волнует. Ухмылка не сходит с её лица. После неё появляется полный мужчина, и реакция людей становится гораздо очевидней. Каждый мужчина или женщина, проходящие по подиуму, излучают ауру изысканности и уверенности в том, что никто не сможет сравниться с ними. Люди пытаются иронизировать, пытаются возмущаться. Зачем они здесь? Почему допустили такое? Такие люди не должны ходить по подиуму, ведь это так нелепо, так… Они стараются, пытаются показать свое недовольство. Но не могут. Почему? Потому, что Ю.К. создает одежду, чтобы сказать им что-то. Бум! Крах! Хрясь! Одежда была красивой, изысканной и элегантной. За неё хотелось отдавать большие деньги. Она облегает тела моделей, не сковывая их движения, в отличие от вещей, созданных другими дизайнерами. Она очерчивает женские формы, даря изящность изгибам и не позволяя им выглядеть меньше. В мужчинах она подчеркивала ровную спину и широкие плечи, делая шаги гордыми и твердыми. Модели были свободными и счастливыми, словно парили над подиумом и ни о чём не задумывались. ТЫ ВИДИШЬ НАС? Ткань, швы, драгоценные камни — всё это кричит, сверкая и переливаясь под лучами прожекторов. МЫ ЗДЕСЬ, И ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ С ЭТИМ? НИЧЕГО! Люди не могут произнести ни слова. Не могут пожаловаться на дизайнера. Кто посмеет, глядя на эту великолепную одежду? В зале повисла полная тишина. Это пахло скандалом. Ни один дизайнер в истории… никогда даже не пробовал… такое. Статьи о Ю.К. всплывут в каждом журнале, сайте или блоге. Какая наглость, какая смелость! А аудитория всё никак не могла произнести и слова… А потом кто-то начинает хлопать. Ещё и ещё, и ещё, и ещё, и ещё… Зал давится аплодисментами, даже когда последняя модель скрывается за кулисами. Несколько женщин, кажется, плачут от счастья, говорят, что это станет огромным прорывом в индустрии моды. Другие разочарованно качают головой. Реакция была хаотичной, но никто не остаётся равнодушным. И толпа всё не перестает ликовать и плакать, и… Неузнанный никем, скромный молодой человек сидит позади всей толпы зрителей. Его карие глаза оглядывают помещение, наблюдая за дискуссиями вокруг неизвестного дизайнера. Он был здесь в течении всего шоу, мирно наблюдая и заботясь обо всем… и ни о чём, одновременно. Довольно улыбнувшись, он проводит рукой по тёмным волосам, перед тем, как встать и уйти.

_______________

После этого показа Юри избегает интернет как чумы.

_______________

На следующий день Юри застает Лилию за кипой бумаг, и выглядит она крайне раздраженной (что было мягко сказано, потому что женщина всегда выглядит так, словно ненавидит весь мир). Юри прочищает горло, собираясь с силами, прежде чем войти в её кабинет. До этого он отдыхал в лаунж-зоне со своими коллегами. После напряженного шоу всё здание буквально кипело, поэтому сотрудники пытались выкроить хоть минуту, чтобы выпустить пар… Но потом Лилия вызывает его в кабинет, и он чувствует, как кровь стынет в жилах. — Юри? Заходи, нужно поговорить, — говорит женщина, не отрываясь от листов. Кацуки нервно кусает губы, подходя к столу, пока в груди бешено колотится сердце. Он улыбается и говорит: «Доброе утро», — пока в голове крутится: «Боже, что я сделал? Это из-за последнего показа? Репортеры и пресса окружили здание, и Лилия хочет обрушить на меня весь гнев, потому что эта коллекция была именно моей…» — Юри, знаешь, почему я мучаю себя, читая все эти бумаги? — спрашивает Лилия, чей голос звучит плоско и монотонно, и Юри хочется сбежать отсюда как можно скорее. — Нет, я не… — это единственное, что он мог выдавить из себя. В мыслях он уже пишет завещание, просто на всякий случай, если его убьют. Пхичит может забрать коллекцию игр, Мари получит его любимые сапоги, а родителям достанется прах (он хочет, чтобы его кремировали, хорошо?) и все деньги на счету Кацуки. — Все они… — Лилия изящные жестом показывает на страницы, пока холодные зеленые глаза следят за ним. — … о тебе. Юри готовится к смерти. Если бы он выбирал: умереть от бензопилы или от гнева Лилии, он бы с удовольствием выбрал первое. — И о последнем показе? — Юри закрывает глаза, пока ногти впиваются в ладони. — Да, и я должна сказать, что… с тобой очень трудно, Юри. Я не могу поверить, что ты сделал это для меня, — Лилия качает головой, понизив тон, пока берет в руки ещё один листок. Юри закрывает глаза, начиная слышать, как гром и крик начинают звучать всё громче и громче. Он думал, что уже привык к этому… Теперь он не уверен. — Посмотри на это… — она разворачивает бумагу в его сторону и выжидающе смотрит. Он чувствует, как потеют руки, и не удивится, если бумага намокнет. — Люди в наши дни такие… — женщина усмехается, но Юри старается не слушать её, чтобы оставаться в сознании. Парень вздыхает, закрывая глаза, прежде чем прочесть слова. Что это? — думает он. Юри ожидал судебный приказ, запрещающий приближаться к зданию, ордер на арест или угрозу расправы. Или, может, письмо, от разочарованного фаната? Или, может…

Деловое предложение: В связи с недавними событиями и резонансом, вызванным осенней коллекцией дизайнера (Ю.К)…

Кто-то решил подать на него в суд? Его заставят платить тысячи долларов, только из-за одной маленькой коллекции? Или это была сумасшедшая пресса, которая стояла снаружи прямо сейчас…

а также, сильному интересу к ней, мы приглашаем дизайнера…

Или, может, потому что… — Юри, — ворчит Лилия, вырывая его из клубка мыслей. Кацуки вздрагивает и устремляет взгляд на женщину, которая озадаченно смотрит на него. — Ты читаешь? Потому что… — Мне жаль! Я просто… — он откашливается и поправляет сползшие почти на кончик носа очки. Ему было слишком страшно это читать. Он переводит взгляд на листок… И… — Что? — Ты издеваешься? — Лилия трет лоб, раздражаясь всё сильнее. — Ты не понимаешь, что тут написано? Файл Юри.exe перестал работать. — Мы нашли покупателей, Кацуки, — говорит она, собирая почти все бумаги на столе и пихая их в дрожащие руки Юри. — Понимаешь? Они хотят вложиться в твою коллекцию. Они хотят купить твою одежду. Прекращена работа программы Юри.exe, в связи с… что за ч е р т. — Что это? — Юри заикается, не в силах справится с эмоциями, и смотрит на кучу приглашений, предложений, деловых встреч, и едва сдерживает вырывающийся крик. Пожалуйста, ущипните меня! — Но как? Лилия пожимает плечами. — Кто знает? Около 60% населения Америки — полные люди, и иногда найти стильную одежду для них довольно… сложно, — отвечает она, опустив голову на изящную руку, пристально глядя на Юри. — Ты сделал правильный выбор, Кацуки. Он всё ещё смотрит на стопку листов и не может поверить своим глазам. — Я ещё никогда не встречала дизайнера, который осмелился бы на такое, — говорит Лилия. — Я… горжусь тобой. Взгляд Юри устремляется к лицу женщины. Гордится? Тёплое чувство начинает расцветать где-то в груди. Да… гордится. Лилия качает головой, а тепло в её глазах пропадает без следа, и на месте снова появляется строгая и холодная Лилия Барановская. — Хватит разводить сопли. Ты поможешь мне или нет? Ты дизайнер, и тебе выбирать, под каким брендом работать. Я рекомендую тебе выбрать… С тех пор прошло три года. Вы когда-нибудь видели маленьких динозавров, которые начинают расти, если их оставить в воде? Подумайте об этом: сначала они просто маленькие бесформенные игрушки, но затем вы помещаете их в чашу с водой, и за ночь они вырастают. Бац! Изрядно подросший Трицераптор уже смотрит на тебя своими резиновыми глазами, хоть и по размеру чуть больше ладони. Юри был таким же. Вы оставляете его в воде, и он начинает расти. И вместе с ним будет гром. И вы знаете, что электричество и вода — это лучшие друзья, поэтому он не просто вырастет. Он будет чем-то совершенно иным.

_______________

— Здесь! Юри улыбается самой широкой и великодушной улыбкой, той, самой, демонстрирующей все тридцать два зуба и собирающей морщинки вокруг глаз. Он мог чувствовать солнце между деснами, так ослепительно он улыбался. Но это улыбка означает намного больше, чем радость. Боже, она значит так много. Юри надеется, что его голос звучит достаточно громко и ясно, так чтобы его можно было услышать даже на самых высоких горах. Он был уверен, что весь зал его слышит. Вы когда-нибудь смотрели «В поисках Немо»? Это был замечательный мультик, правда? Вы помните сцену, где рыба-клоун Марлин и Дори были на пирсе, а вокруг них стая чаек? Когда они смотрели на этих рыбок, словно те были воплощением Мессии? Да, весь зал походил на этих чаек. За 0,02 секунды все переводят взгляды на него. За 0,02 секунды они раскрывают рты от шока. За 0,02 секунды Юри чувствует, что его губы растягиваются ещё шире. Он снова улыбается самой приторной улыбкой, на которую был способен. Женщина на сцене выгибает бровь. Это было не осуждение. Она искренне удивляется, словно говорит: «Ты серьезно или просто шутишь?». — Кацуки Юри? — спрашивает женщина. — Ты Кацуки Юри? Он улыбается и кивает, откидываясь на спинку стула, всё ещё слыша гробовую тишину, потому что все слишком шокированы, чтобы говорить. Администратор моргает и снова смотрит в заметки, прежде чем покачать головой и продолжить называть имена. Юри хорошо знает взгляды, которые волей судеб были устремлены в его сторону. (Но он не знает, что голубоглазый мужчина смотрит на него, не отрываясь).

_______________

Юри: хей, Мэл, я передумал. скажи водителю, чтобы забрал меня чуть позже, хорошо? Мэл: Конечно, сэр, но могу ли я спросить, почему вы передумали? Юри: это не важно. просто подумал, что было бы неплохо провести больше времени со своими старыми приятелями :)

_______________

Юри чувствует, как удовлетворение бежит по его венам, потому что он наслаждается этим. Он чувствует, как минимум половина зала наблюдает за ним с интересом и недоверием. В какой-то момент он смог услышать, как девушка, подойдя вплотную к своей подруге, что-то шепчет ей, считая, что её никто не слышит. «Это Кацуки? Эта свинь…» и «Подруга, лучше не называй его так, ты что не видишь? Я бы попросила его выйти за меня, был бы у меня только шанс…» Дальше слушать он не стал. (Плохой Юри. Подслушивать нехорошо, Юри) Через час бывшие одногруппники и однокурсники решают поставить стулья в круг, так что в данный момент на него открывается хороший вид, и теперь каждый из тех, кто удосужился прийти, может смотреть прямо в карие глаза, и чувствовать себя неуютно под их взглядом. Позже Юри засомневается, что это была действительно хорошая идея — остаться здесь дольше, чем планировалось, после того, как женщина с высоким пронзительным голосом говорит о том, что им стоит рассказать друг другу о своей жизни. Тогда он просто не может не закатить глаза. Поэтому они придумывают игру, в которой первый человек должен сказать слово на первую букву алфавита, и после него каждый продолжит называть остальные буквы по кругу. Но если вы запутаетесь, вам придется выйти в центр и ответить на вопрос, и так далее… Некоторые ошибались, и ведущая задавала вопросы по типу: «Ты замужем?» или «У тебя есть работа?» и другие бессмысленные вещи, которые задают на подобных встречах. Юри тоже облажался. На самом деле, он не обращает внимание на то, о чём говорят эти люди, и когда микрофон поворачивается в его сторону, будто требуя сказать слово на букву «ф», Кацуки теряется. Он просто отвлекся, хорошо? В итоге, после невнятного бормотания, он выходит в центр круга. Юри хмурится, и ему неприятно осознавать факт, что теперь люди могут смотреть на него в полный рост (но не он ли только недавно кричал: «Здесь!», чтобы обратить на себя внимание людей). Он думал о каждом слове, которое могло начинаться на букву «ф», но разве теперь это имело смысл? Администратор подходит к нему, и все выглядят такими веселыми и счастливыми, и это почему-то заставляет Юри растянуть губы в улыбке. Время от времени он мог быть последним циничным ублюдком, но это не значило, что его тяжело заставить улыбаться. Ничего, даже тяжесть индустрии моды, не могла изменить это качество в нём. Ему передают небольшую чашку, в которой лежат листочки с вопросами, и также быстро вырывают, даже не давая шанса увидеть то, что там было написано. — Итак, Юри, — говорит женщина, растягивая гласные, пока её голос звучит из динамиков. — Кем ты сейчас работаешь? Кацуки замирает, опешив от навязчивого вопроса. Должен ли он…? Юри откашливается, прежде чем ему передают микрофон. Он улыбается. — Я работаю редактором в журнале, — говорит он, не совсем уверенный в том, что принимает верное решение. Что ж… технически, он не врал. Некоторые начинают шептаться, и Юри может расслышать, как здесь и там звучат: «Редактор?», «Как?» и «В журнале про моду?», и он понимает почему. Все в этой комнате когда-то учились на факультете «Искусств и дизайна». Но почему редактором стал именно Юри? Он чувствует, как сплетни и слухи скатываются в липкий комок, и при каждом броске, этот самый комок пристает к каждому сидящему и летит «по рукам». —Ну конечно, — слышит он слова девушки. — Его выгнали. Он даже не закончил колледж. Он представляет, как эти люди смеются над ним. Удивительно, почему… — он представляет, как они злорадствуют, показывают на него пальцем. Юри представляет, представляет и представляет… — В модном журнале… я хотел сказать, — добавляет он, дрожащим голосом и, черт возьми, ты должен быть уверенным и крутым! Почему. Ты. Так. Облажался?! — Серьезно? — с любопытством спрашивает администратор. — Какое название у этого журнала? Юри моргает, смотря на окружающих его людей. — «European Homage.» (это тоже была не совсем ложь) Они не верят ему, смотрят и снова шепчутся. Юри их понимал. «European Homage» был печально-известным журналом из-за своей суровой репутации. Один раз, на Неделе моды в Париже, Лилии не понравилось, что сотрудники конкурирующей компании общались с её людьми, и шоу было отложено. Журнал был уважаемым и одним из самых востребованных во всем мире. И большинство слухов о журнале были правдой. Лилия была строгой и сильной женщиной, хотя Юри и знал, что она может быть более благосклонной к нему, не говоря уже о суровых директорах, которые работали за кулисами и руководили каждым человеком. Несмотря на это, Юри пробился и выжил. — Ого! Ну ты же понимаешь, что нам нужны доказательства… — говорит женщина в шутку, и замолкает, когда он достает бумажник из кармана. Юри ухмыляется, открывая его, чтобы показать пропускные карточки. — У меня есть еще пятьдесят таких штук, — говорит он, наблюдая за реакцией. — Нужны еще доказательства? «Теперь вы видите?  — хочется кричать в их лица. — Видите, где я теперь? Понимаете, какую ошибку допустили…» Но он не делает этого… пока что. Женщина смотрит на карточку, словно на божественное изваяние. — Похоже, ты многого добился в жизни, Кацуки! Может, дашь нам какие-то советы? Они нам явно нужны! Юри замирает, убирая бумажник обратно. — Совет? Он улыбается, оглядывая собравшихся людей в комнате. — Всё, что я могу сказать… это нормально, если у вас ничего не получается в начале, — произносит Юри, пряча руки в карманы. Он чувствует, как интенсивный треск и электрические импульсы начинают сновать по его телу, выходя через него. — Ваш успех будет самой лучшей местью, поверьте мне.

_______________

Юри решает уйти после игр. Он терпеливо ждет их завершения, получая смс-ку от своего водителя, который обещает приехать через двадцать минут. Собравшиеся запланировали пойти в банкетный зал, но Юри решает попрощаться со всеми, благодаря и извиняясь за быстрый уход. Прежде, чем выйти к воротам, он забегает в уборную. Юри вздыхает, вспоминая о надписях на стенах и зеркалах, пока ополаскивает лицо. И потом он смотрит на свое отражение. Большие карие глаза, в которых читается усталость. Зачесанные назад волосы, немного влажные на кончиках из-за воды. Его лицо, мокрое от капель воды. Он выглядит паршиво. Но что-то было в его глазах, что-то… заставляющее чувствовать себя не в своей тарелке. Чувства гнева и горечи, которые тяжелым грузом, лежали на его плечах. Он чувствует отвращение к себе. Почему? Почему он показался этим людям? Они не имеют никакого значения. Никогда не имели. Он был выше их, он там, где они никогда не будут. Юри знал лучше, он думал лучше. И теперь, когда он смотрел назад, его действия казались ему такими детскими. Он думал отказаться от первоначального плана… его плана. Теперь он не имел никакого значения, и… Они делали тебе больно. Слова, словно змеи, обвивали его, сдавливали шею, и покоились своими шипящими пастями около уха. Они делали тебе больно, и они продолжали это делать, даже когда ты просил их прекратить. И теперь, ты позволишь им сделать это снова? Юри всё ещё видел эту змею, усмехающуюся ему в лицо. Это было… очень вежливо. Ты был слишком вежливым на протяжении всей своей жизни, Юри. Пора перестать быть таким послушным парнем, тебе не кажется? Юри кивает, понимая, что никакой змеи не было. Нет никого, кроме него. Это он усмехается, кривит губы в зловещей улыбке. И всё ещё слышит эхо в своей голове… эхо слов, которые произносит он сам. Не останавливайся, когда они будут умолять тебя прекратить. Юри стирает с лица остатки воды и злобы. Направляясь к двери, он чувствует, как вибрирует телефон. Юри догадывается, что это сообщение от его водителя, поэтому, посмотрев на айфон, толкает дверь. Юри слишком занят, упираясь в телефон, чтобы смотреть по сторонам и («о, нет, я только что попал в самое банальное клише, которые так любят в фильмах») сталкивается с кем-то. И нет, это не было столкновение, вроде «ох, извините». Оно походило на «врезаться в кого-то так сильно, что телефон выскальзывает из рук и падает на пол». Юри ахает, когда его подхватывают сильные (пусть и нежные) руки, предотвращая падение, и, «Черт возьми, почему этот человек пахнет так приятно?» — Ты в порядке? Черт. Юри нужно время, чтобы перестать смотреть на широкую грудь и плечи, и, наконец, поднять взгляд на лицо человека, из-за которого его нервы натягиваются до скрипа. Он сталкивается с Виктором Никифоровым, и, буквально, дрожит в руках русского мужчины, пока тот продолжает сжимать его руки, пытаясь удержать в вертикальном положении. Ведь это нормально, когда руки начинают краснеть? Потому что Виктор держался за них, и Юри был уверен, что места, где он касался его кожи, начали краснеть. Значит, и его лицо теперь залилось румянцем? — Я… — Юри запинается, позволяя себе на мгновение посмотреть в голубые глаза, и снова отвести взгляд, смотря куда угодно, лишь бы не на него. Он прочищает горло. — В полном порядке. Юри вздрагивает, когда слышит звук еще одного уведомления, и спешит поднять телефон с пола, выпавшего из его руки во время столкновения. Виктор последовал за ним. Он чуть ли не скулит, когда их руки соприкасаются друг с другом, и, боже, это совсем не нормально. Виктор отходит назад, глядя большими светлыми глазами на Юри, пока тот проклинает весь мир, потому что, «Почему это происходит со мной? Почему, почему…» — Нет… — шепчет он, смотря на экран телефона, где сверкающей паутиной расползлись царапины. Всё было не так уж и плохо, но слишком бросалось в глаза. И Юри хотелось заплакать. Телефон был самым дорогим, что у него было. Он помнил, как ронял его и топил в воде, но тот упорно продолжал работать без проблем. И теперь, черт возьми, он сломался настолько банальным (как и вся ситуация, в целом) образом? — Ох, прости, — говорит Виктор, наклоняясь ближе, чтобы оценить масштаб катастрофы. — Мне правда очень жаль… Юри безнадежно смотрит на растрескавшуюся гладь экрана, вздыхая и возвращая устройство в карман. — Всё хорошо, правда… — Если хочешь, я могу заплатить за починку экрана, — предлагает он. Осторожная улыбка чуть задевает губы. — Нет, всё правда отлично, — Юри улыбается в ответ, наконец, внимательно глядя на Виктора. — Уверен? — переспрашивает Никифоров. И Юри кивает, снова улыбаясь. — Ты ведь идешь в обеденный зал? — Виктор кивает в сторону, и Кацуки нервно усмехается. — На самом деле, я уже ухожу, — говорит он, переминаясь с ноги на ногу. И добавляет более уверенно. — Дела на работе, понимаешь… — Должно быть, ты очень занят, да? — Никифоров поднимает брови. — Я слышал, что в «European Homage» всё достаточно строго. Юри смеется, чувствуя, как понемногу начинает спадать напряжение. — Возможно, — осознание того факта, что Виктор слышал его ответ ещё в зале, и даже то, что он сказал после, сковывает все тело. «Исправься, — шипит змея. — Ты не тот, кем был раньше.» Откашлявшись, Юри заставляет себя посмотреть прямо в глаза парню напротив, чье лицо выражало полную сосредоточенность. — Что ж… было приятно тебя встретить. Если ты не возражаешь, мне нужно идти… Юри делает шаг, чтобы пройти мимо него и удалиться, когда Виктор берет его за руку и останавливает. — Юри, подожди. Его глаза обводят контур их соединенных рук и возвращаются к лицу Виктора. Он смотрит на него и видит надежду, переливающуюся в ярких сияющих голубых глазах Виктора. Никифоров вздрагивает, словно пожалев о своем внезапном порыве. — Эм… — Виктор выдыхает, пока его глаза следят за лицом Юри. — Мне тоже было приятно тебя видеть, — произносит он и отпускает руку. Юри улыбается, прежде чем, наконец, уйти. Эта сцена напомнила ему о том, что произошло много лет назад. Его обувь стучит по плитке, а темные коридоры кажутся такими пустыми, насквозь прошибая тоской сердце. Юри не знал, почему оно так болело. Почему? Юри оглядывается ещё раз, замечая человека, который так и стоит, наблюдая за ним. Он пристально следит, как Виктор медлит, собираясь уйти и… Подожди… Юри выдыхает, и, прежде чем может остановить себя, произносит: — Эй, Виктор? Он ёжится, чувствуя, как имя оседает послевкусием на его языке. Мужчина откликается на зов слишком быстро. — Да? — Милое пальто, — говорит он, снова слишком внимательно глядя в голубые глаза. — Где ты его купил? Виктор, кажется… удивляется этому вопросу. Юри надеется, что это выглядит как простое любопытство, и он не вызывает подозрений. Никифоров оглядывает свое синее (очевидно) дизайнерское пальто. — Это? — произносит он. — Если честно, я не помню, где именно купил его, но… Губы Виктора трогает мягкая улыбка, и, в этот момент, он очень похож на маленького ребенка, пытающегося скрыть так и норовящую выскользнуть из под полы самообладания радость. — …оно от моего любимого дизайнера. — Оу, — выдыхает Юри. Он надеется, что выглядит не таким удивленным, потому что, О, боже… Виктор поднимает бровь. — Ты знаешь его имя? — Нет! — Юри поворачивается и быстро уходит, пока его сердце бешено колотится в груди. Он кидает смущенную улыбку на прощание: — Пока! Кацуки толкает дверь и выходит во двор, щурясь от яркого солнца. Он не замечает взгляд голубоглазого мужчины, когда выбегает за ворота колледжа. Машина уже ждет его. Он садится внутрь, и транспорт трогается. Водитель смотрит на заднее пассажирское сидение и кидает на Юри заинтересованный взгляд. — Сэр? — спрашивает мужчина. — Вы в порядке? Выглядите немного шокированным… — Со мной всё хорошо, — говорит он, всё ещё не веря в происходящее. — Я просто… не важно. Куда мы сейчас? Ассистент Лилии смотрит на него с пассажирского сидения, справа от водителя. — Мисс Барановская попросила встретиться с ней в офисе через тридцать минут. Она говорит, что нужно поспешить, так как вы должны обсудить что-то с поставщиком тканей. Юри вздыхает и кивает. Он был слишком взволнован, чтобы идти на встречи, и… оцепенение все же схватило его. Потому что… Он помнит тот момент. Когда он был молод и только начинал свой путь, Лилия дала ему время на создание новой коллекции. Юри чувствовал себя совершенно растерянным, не знал с чего начать и… Тогда он создал обычное синее пальто. Сначала это было что-то несерьезное, просто обычная тряпка. И только потом он добавил деталей швам и воротнику, «оформил» его. И даже после этого, не находил в нем чего-то особенного, хоть Пхичит и уверял, что оно выглядело стильно и элегантно. Это небесно-синее пальто занимало в сердце Юри особое место, ведь оно было его первым серьезным проектом, появившимся на подиуме. Проектом, с которого всё началось. И Виктор носил его. И любил дизайнера, который его создал. — Сэр? — зовет ассистент, кидая беспокойные взгляды. — Вам нужна вода? Рональд, нам стоит заехать в больницу, он выглядит не очень хорошо…