Ключ. История вторая

Кто, терпеливый, Душу пытал на излом, Судеб извивы Смертным свивая узлом, Ранясь, рискуя, Маясь в крови и в поту, - Чтобы такую Миру явить красоту? (У. Йейтс)

В Японии по всей стране проходят дуэли заклинаний. Несколько секретных, конкурирующих между собой школ выставляют на бои пары соулмейтов: заклинатель слов и его защитник. Заклинатель может превратить слово в энергию, энергию - в оружие. Часто дуэли заканчиваются смертью одного или обоих соулмейтов. На сленге их называют Боец и Жертва. Семья Аояги находится в центре борьбы за влияние между несколькими школами искусства боев на словах. Ее члены всегда входили в Совет школ, Жертвы из семьи Аояги отличались огромной силой духа, могли выдержать любую боль, если во время дуэли их Заклинатель ошибался, они принимали на себя удар, прошедший сквозь защитный экран системы боя. Однако, при неясных обстоятельствах, пять лет назад погибает глава семьи Аояги, его жена сходит с ума, и младший сын Рицка, остается на попечении своего брата, Сеймея. Амбициозный Сеймей хочет стать во главе Совета школ, Рицка, который на момент событий еще школьник, хочет жить нормальной жизнью простого ребенка. На его руке так и не появляется метка соулмейта, он ничего не знает о боях, об истории своей семьи, трагические семейные события лишают его воспоминаний детства. Медленно, с помощью брата, психолога и своих новых школьных друзей Рицка старается заново наладить жизнь. И все вроде бы налаживается, но тут Сеймей инсценирует свое убийство, чтобы скрыться от преследования Школы 7 Лун на Горе, которую он предал. Чтобы контролировать ситуацию и своего брата, он пишет завещание, в котором просит Рицку отомстить за него, и оставляет ему своего Бойца – Агацума Соби. Соби широко известен среди пар, как сильнейший Заклинатель, но из-за того, что у него нет метки соулмейта его недолюбливают, а из-за того, что он пережил смерть своей Жертвы – его ненавидят. Постепенно Рицка и Соби привязываются друг к другу, и Рицка начинает видеть и чувствовать связь между ними, он в одном шаге от того, чтобы научиться перемещаться по связи и входить в боевую систему Заклинателя. Именно в этот момент Сеймей возвращается, заручившись поддержкой школы на Берегу, и забирает Соби себе. Рицка тратит много сил на то, чтобы найти и вернуть Соби. После того, как ему это удается перед новой парой встает вопрос о том, что же с ними будет дальше, если метки соулмейтов так и не появятся. *** Заклинание прилетело так быстро, что Соби не успел ничего заметить. Только всхлип Рицки и страшную печаль в сердце. Плохо. Соби наклонил голову и сделал еще четыре шага вперед. Фигуры Нагисы и стоящего позади нее Ритсу заколебались в раскаленном воздухе, приобретая размытые очертания и титанический размер. — Как ты, Рицка? — Дверь. — Соби почувствовал тяжелое дыхание и вспотевший лоб у себя на лопатке. — Пока можем, надо пытаться выиграть. Мы не знаем, что ждет нас за дверью. Теперь рождение заклинаний стало осязаемым. Нагиса, как фокусник, выпускала их из своих пальцев. Одно, второе, третье. Она не останавливалась. Она не собиралась давать им возможность ответить. — Соби, это — против правил! — Они считают, что победителей не судят, Рицка!

***

< Накануне вечером. Когда четыре недели назад пришла телеграмма от доктора Кацуото, Рицка собрался моментально. Опустил глаза и до боли сжал зубы, поняв, что Соби не сможет остаться с ним больше чем на день-два. При расставании тщательно записал номера телефонов социальных работников, адвокатов и представителей опекунского совета. Фамилии всех тех людей, которые будут помогать ему при оформлении матери в специализированную клинику. Попросил Соби предупредить Ритсу о том, что он пропустит занятия по семейным обстоятельствам. Ткнулся Соби в плечо, сказал, чтобы тот не беспокоился. И Соби вернулся на Гору. И Соби начал беспокоиться. Он получал сообщения, что все идет по плану. Но все шло очень медленно. Он получал сообщения, что документы почти готовы. Но это «почти» тянулось и тянулось, как горячая черная патока. Как только наступала ночь без Рицки, Соби прислушивался к себе и с удивительным постоянством отмечал, что сердце может не только разрываться от боли, но и предательски терзаться от неопределенности и одиночества. Стараясь прогнать неприятное постоянство, перед тем как заснуть Агацуми касался рукой открытой шеи, чтобы почувствовать под подушечками пальцев просто кожу, а в сердце просто радость. Но сон не шел, и к полуночи Соби уже раскачивался на головокружительных качелях, летая от радости к тревоге, от щенячьего счастья к неуверенности. А вдруг магия Рицки закончится пока он так далеко, и Соби проснется утром с прежним шрамом Сеймея. Днем были экзамены, проекты, лекции, занятия. Рутина стеклянной стеной вставала между ним и младшим Аояги, приглушая волнение и тоску. Но после каждой очередной отсрочки Соби открывал для себя новые нюансы терзаний. И новые нюансы слабости. И с этим ничего нельзя было поделать. Связь была незавершенной, как билет в один конец. Они слишком далеко друг от друга. Нельзя дотянуться. Нельзя скользнуть к нему, прижать, просто проверить, что все хорошо, и вернуться в тот же момент. На таком расстоянии у Соби не получалось останавливать время. А сегодня позвонил Ритсу и сказал, что у Соби проблемы со связью. Что Рицке пришлось бросить мейл на почту дирекции. Что Рицка должен вернуться завтра. «Рицка должен вернуться завтра». Слова Ритсу встали поперек горла, и Соби запил их виски, потом поставил стакан на пол. Рицка никому ничего не должен. Рицка вернется завтра. Еще только завтра. У Рицки багаж, с ним он не проскользнет по связи на Гору. Значит, сначала аэропорт, потом самолет, потом такси. Долго. Ждать надо еще долго. Тоскливые мысли тоскливо вертелись в голове. От их кружения Соби не мог сосредоточиться. Сделав очередной глоток из тяжелого прозрачного стакана, Агацуми Соби вскинул руку и пощупал горло. Рицка шутил, что этот жест вошел у него в привычку. Но сейчас он сделал его осознанно. Просто чтобы лишний раз убедиться, что его жизнь с Рицкой — не сон. Сон, в котором Рицка должен вернуться завтра. Да, Ритсу как всегда прав, у него проблемы со связью. Шесть месяцев Рицка входил в его душу как к себе домой, находил в ней чувства, смешивал их со своими и делил все пополам. Он делал это методично, день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем. Шесть месяцев Соби приходилось постоянно держать душу нараспашку, и, однажды, водя кисточкой по мягкой бумаге, он понял, что не стоит больше справляться у Рицки про приказы, что Рицка отдает приказы не словами, а опустившимися уголками губ, горящими глазами, подрагивающими ресницами, сопением в подмышку, утренними объятиями, приступами отчаянного желания. Но вот уже четыре недели у Соби нет никаких приказов. И у Соби проблема со связью между головой и сердцем. Чем сильнее аукался Рицка у Соби в сердце, тем чаще Соби проводил тонкими цепкими пальцами по яремной впадине, каждый вечер, пока это не вошло в привычку. Его движения превращались в ощущения, ощущения — в чувства, чувства превращались в эхо, откликались, множились, отражаясь от деревьев их волшебного сада, заставляли замирать сердце и время. Иногда, задумчиво скользя по вытянувшейся поперек кровати руке спящего рядом Рицки, Соби удавалось подарить себе десять дополнительных секунд между настоящим и настоящим. К тому моменту, когда Рицка получил телеграмму от Кацуото, Соби уже научился останавливать время на десять секунд по своему желанию, единственное, что ему для этого было нужно — это дыхание Рицки за своей спиной. Вечерний променад мыслей соскучившегося Соби сделал полный круг в его голове и пошел на второй заход. Течение их изменилось, они принесли с собой воспоминания о Ритсу, яд и разочарование. Как-то так вышло, что научившись понимать и читать мир чувств одного человека, Соби стал лучше понимать людей. Он стал лучше понимать Минами. Сэнсэй полгода как коршун кружил рядом и следил, чтобы никто не смог вызвать их на поединок. Ритсу хотел быть первым и единственным победителем. Он хотел быть тем, кто растопчет чудесный сад. Для него их пара — жалкая насмешка над настоящей связью. Завтра, как только Рицка переступит порог, Ритсу вызовет их на поединок, он сделает все возможное и невозможное, чтобы доказать, что боец без боли — это нонсенс, что боец без подчинения жертве — это аберрация, что пара без имени — это проклятие. Завтра он устроит показательный сеанс экзорцизма. Но Рицка вернется завтра. Соби спустил руку вниз. Рицка. Рицка вернется только завтра. Во сне время летит быстрее. Соби закрыл глаза.

***

Когда Рицка открыл дверь их с Соби квартиры, его встретила тишина и свет ночника. Его ждали только завтра. Рицка моментально вообразил себя в роли Нацуми, попавшего в очередной переплет. Рицке было «teen» с хвостиком, с длинным пушистым хвостиком. Он как взрослый один на один выстоял в схватке с семейной драмой. Но он еще не взрослый. Рицка на цыпочках пробрался на свет и закончил свой маневр перед неразобранной постелью со спящим на ней Соби. Рицка наклонился к оставленному на полу стакану, принюхался. Запах Balvenie еще не выветрился. Соби скучал. Со стакана взгляд Рицки скользнул на свисающую с постели тонкую кисть, побежал по дорожке из вен до пульсации на шее, остановился на воронке яремной ямки. Рицка тоже скучал. Он очень спешил. Он сделал все возможное, чтобы вернуться раньше. Рицка осторожно обвел по часовой стрелке неглубокую впадину между кадыком и ключицами. Соби сглотнул во сне, но не изменил позы, оставаясь все таким же беззащитным и открытым. Он еще не почувствовал постороннего присутствия. Окутанный только сном, он позволял Рицке увидеть, каков он есть весь — его Соби. Настоящий, не скованный прошлым, сомнениями и обстоятельствами. Рицка присел на пол и втянул масляный запах гвоздики, едва различимо исходящий от тела. Аромат как будто что-то отпустил внутри него. Больше не сдерживаясь Рицка обхватил Соби вокруг пояса, притянул, прислонился щекой там, где помягче, сжал сильнее, наблюдая за пробуждением. Губы Рицки сами расплылись в радостной улыбке возвращения. «Ты хотел, чтобы нас не разделяла даже кожа. Теперь я понимаю». Еще перед отъездом Рицка убедился, что Соби никто не был нужен, кроме него. Если он был рядом, Соби мог вообще не выходить из комнаты сутками, рисовать, кормить своей стряпней и время от времени поцелуями, смотреть, мечтать. Рицка чувствовал рядом с собой надежную сердечность без обязательств, принимал ее как должное, но не был уверен, что готов пойти дальше. Всего лишь подросток. Хотя стоило Рицке дотронуться до Соби, как весь он превращался во взведенную сигнальную ракету и краснел удушливой волной. В такие минуты ему казалось, что земля уходит из-под ног. Просто подросток. И как подросток он наслаждался тем, что было стабильно и уже устоялось между ним и Соби — их секретным товариществом. Радовался доверительным вечерним разговорам, смешливым завтракам, случайным прикосновениям. Ему нравилась его свобода быть рядом с Соби. Так было до тех пор, пока он не уехал. Пока он снова не остался один без Соби.

***

Дыхание Соби изменилось, но он не спешил спугнуть Рицку неловким движением. — Ты пил виски одиночества и уходящих в туман кораблей, — нараспев, почти шепотом, чтобы скрыть дрожь. — Я думал, что не дождусь, — голос Соби спросонья хрипловатый и надтреснутый. — Ты даже не звонил. — Мы с тобой и так на связи. Зачем лишний раз дергать. Соби запустил пальцы в спутанные с дороги волосы и замер. Если он продолжит, то уже не сумеет сдержаться. А сдержаться надо.  — Ритсу сказал, что ты должен вернуться завтра. Глупая фраза. В идеале она должна была звучать… — Забей, Соби! Я просто не мог больше без тебя. Я бросил багаж, — Рицка потерся щекой, ощущая руку Соби в своих волосах. Рицка задыхался от волнения. Это было то самое волнение, которое всегда заставало его врасплох. От которого он застывал на месте или вжимался Соби в спину, крупно дрожа. В такие моменты Соби хватал его на руки, нес в спальню… И там всегда все было только для Рицки. После того случая в старом доме с сакурой, Агацума больше никогда на показывал Рицке своего желания. Хотя нельзя было сказать, что он его скрывал. Если Рицка пытался сделать ответное движение, Соби нежно, но настойчиво останавливал его руки и начинал, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то далекому, целовать его ладони, пальцы, запястья. В конце концов Рицка расслаблялся и засыпал. Они привыкли считать частое и стремительное возбуждение Рицки особенностями организма, проблемами переходного возраста, отголоском семейных неурядиц и влиянием Сеймея. Вот только теперь Рицка точно знал, что вдали от Соби у него никаких проблем с возбуждением не было, как и самого возбуждения. Пока он договаривался в больнице, пока оформлял все документы по госпитализации матери, пока занимался продажей дома, он соприкасался со множеством молодых людей, девушек, женщин и мужчин. Но никто не вызывал в нем ничего, хоть отдаленно напоминающего специфическую дрожь предвосхищения, которая возникала рядом с Соби. Сейчас, чувствуя руку Соби в своих волосах, Рицка задыхался и ждал. Но Соби не реагировал. Связь не читалась как обычно, а была тщательно скрыта. Рицка резко отстранился, недоумевая. Равнодушие Соби неприятно кольнуло. Что-то произошло? Соби что-то скрывает? Он уехал слишком надолго? — Ритсу вызвал нас на поединок. Говорит, что достаточно ждал. Хорошее заклинание, Рицка. Они с Нагисой придут только завтра. Ты выиграл нам ночь перед боем. — Победишь их, Соби? — Связки не восстановились полностью. — Я могу подстраховать. Я вижу заклинание в тот же момент, что и ты. — У тебя голос начал ломаться. Ритсу выбрал оптимальный момент. Они восстановили связь, а наша… — Я готов, Соби! — Я не готов, — Соби провел ладонью по щеке Рицки и резко встал с постели. — Я приготовлю ужин. Что ты хочешь? Соби натянул джинсы и пошел на кухню. — Киви и кекс с грецкими орехами, — Рицка поплелся за ним. — Даже с нашей незавершенной связью я смогу дать нам десять секунд преимущества. Соби поставил перед Рицкой стакан с зеленым смузи и еще теплый кекс. Разочарование Рицки тут же сменилось восторгом. — Кроме того, нам не надо разворачивать систему боя. Наш сад всегда с нами.— Соби улыбнулся и машинально провел подушечкой по образовавшимся над верхней губой Рицки зеленым усам от смусси и отправил палец в рот. — Я, может, уже и не идеальный боец, но все еще очень сильный. А ты многому научился за год. Этого может хватить. Соби отвернулся от застывшего с открытым ртом Рицки, делая вид, что старательно готовит чай. Рицка почувствовал, как отчаянно вибрирует связь. Но Соби не смотрел на него. Соби говорил о поединке, но мысли его были совсем о другом. Он думал о Ритсу?! Дальше все произошло для Рицки, как в немом кино. Кексик медленно потерял вкус и встал комом в горле. Рицка подскочил к Агацума и развернул его на себя, встречаясь с бездонными, бесконечно влюбленными глазами. Кексик вывалился из руки, до слуха донесся стук завалившегося на бок стула, а Рицка без раздумий запрыгнул на шею сдавшемуся Соби и старательно скрестил ноги на пояснице. — Все такой же невесомый птенец, — Соби вложил весь контроль, на который он только был способен в то, чтобы голос его не предал и остался ясным, уверенным и нежным. Он не Ритсу, он не уступит, он все сделает правильно. — Соби! — волнение уже добралось до горла и то, что должно было прозвучать как романтическое предложение, стало похоже на жалобную капитуляцию. — Уже несу, — Соби прижался щекой к мальчишескому виску и глубоко вдыхая такой родной запах персиковой косточки и ветра. Сколько же его здесь не было! Сколько он здесь еще пробудет?

***

Рицка безмятежно спал у Соби в подмышке. Завтрашний бой волновал его не больше, чем интересная книга в перерыве между уроками. Соби гладил его по голове, а в своей снова крутил назойливые мысли. Теперь у Соби все со связью стало лучше. У LOVELESS не было боев с момента появления Души на двоих. Они ни разу не проверяли силу Сада в поединке. И Соби это не мешало жить. Соби расслабился и перестал посвящать жизнь одному человеку. Он научился находить в ней место для себя самого. От осознания этого у Соби засосало под ложечкой. Завтра все смогут увидеть его слабости. Завтра он может проиграть. Это опозорит его. Это опозорит Рицку. Если он допустит такое, ему придется отказаться от статуса Бойца. Но не это было важно сейчас. Сейчас было важно решить, что лучше для Рицки. Последовать за Соби в обычную жизнь или взять себе нового, теперь уже природного, бойца. Рицка любил сражения, любил побеждать. Это у них с Сеймеем в крови. Рицка в том возрасте, когда адреналин — сильнейший наркотик. Пока связь не закреплена, Рицка волен распоряжаться своей жизнью по собственному выбору. Да, выбор! Вот это правильно. У Рицки снова должен быть выбор. И пусть он будет не в пользу Соби — зато он будет. Агацума понял, как он должен поступить, чтобы в случае проигрыша Рицка не почувствовал угрызений совести, чтобы во всем обвинил его. «Маленький ревнивец», — пробормотал Соби сквозь навалившуюся на него дрему, успокоенный принятым решением, и поцеловал заброшенную к его губам ладонь. Рицка что-то пробормотал в ответ и повернулся спиной. *** Уже почти погрузившись в забытье, Соби резко открыл глаза: Нагиса и Ритсу знают, что LOVELESS сильны, но они не знают почему. Они не знают, что их Душа на двоих может контролировать время. Они не знают, что Рицка видит Двери души. У них есть преимущество, они сумеют отразить атаку еще до ее начала! Соби не хотел проигрывать и уходить. Он хотел победить, победить как его учил побеждать Сеймей. Любой ценой. Он может и должен предложить Рицке такой выбор. Он панически испугался и нестерпимо захотел этого. Словно почувствовав его смятение, Рицка завозился у него под боком. Соби прижался к лежащему рядом худому, нервному телу. В ступнях начало покалывать. Двигаться он не решался, боясь потревожить всегда чуткого во сне Рицку. Изводясь, Соби скользнул кистью по мягкому животу Рицки, потянул на себя, чувствуя через пижамные брюки горячее основание рицкиного копчика. Рицка не проснулся, но его рука погладила тыльную сторону ладони Соби, горячие пальцы начали перебирать костяшки. Рицка заегозил во сне, вздрагивая, вибрируя, словно попавшая в неволю стрекоза, шурша ступнями по простыням. Соби плотно свел бедра и замер, уступая этим движениям, забывая обо всем, переставая дышать, глубоко ощущая теплоту Рицкиного тела, сводящую с ума кисловатую свежесть его запаха. Граница между ними стерлась. Соби передернуло, он задушено охнул, но тут же прижался губами к торчащим позвонкам, сильно и часто выдыхая куда-то между шеей и вспотевшим затылком, потом аккуратно перевернулся на спину и затаился. Когда дыхание восстановилось, в окне уже посерело, ночь заканчивалась. Если бы Соби мог, он бы остался навсегда в этой предрассветной неразберихе света и мрака. Он хотел закрыть глаза и уснуть, но наступающий день был неумолим. Соби, повернув голову, спрятался от него в копне своевольных волос, которая елозила по подушке, все дальше оттесняя Соби к стене. Агацума провел рукой по шее, потом по этой непослушной копне и решил, что победа любой ценой, победа ради славы — это не то, что ждет от него Рицка. Здесь и сейчас у Соби стало все отлично со связью. Хорошо и просто быть Бойцом, который все отдаст за свою Жертву. Но Рицка требовал от Соби, чтобы тот отдал все за себя самого. И это было очень непросто, потому что самого себя Агацуми только начал узнавать. Ему было сложно перестать быть бесчувственной машиной, работающей на боли, как на топливе, приносящей своему владельцу рейтинг и статус. Соби еще некоторое время прислушивался к шуму ветвей ниаули над их постелью, а потом принял окончательное решение — он постарается победить с уважением, без триумфа, без мести.

***

Рицка перебирал пальцами, шуршал ступнями по простыням. Рицка видел сон. Рицка летал над крышами небоскребов по безграничному синему небу. Вдруг он оказался на крыше одного из них и посмотрел вниз. Одна под другой бесконечные террасы покрытые причудливыми травами терялись в бесконечности. Из трубы, на которую опирался Рицка, быстрыми каплями сочилась вода, пробивая себе путь сквозь бетонные основы. Рицке безумно захотелось узнать насколько глубоко сумела убежать неугомонная капель. Он перегнулся через трубу, не удержался и полетел вниз. Рицка подскочил, тревожно завертел головой, встретился взглядом с покрасневшими от бессонной ночи глазами Агацуми: — Соби! Они идут! Пора.

***

Дверь открылась раньше, чем Ритсу успел в нее постучать и произнести заготовленное: «Мне сказали, что Рицка уже вернулся». Соби стоял на пороге, расслабленный, уверенный, со слегка опущенными на глаза веками. Ни напряжения, ни волнения, ни сомнений. Если бы ни годы боли и злости, разделяющие их, то Ритсу подумал бы, что Соби рад его видеть. Это ощущение так поразило, что Минами затормозил на пороге, давая Нагисе первой войти внутрь. В отличии от Соби, Нагиса нервничала и не могла этого скрыть. Когда дверь закрылась, Соби отошел вглубь комнаты, к дожидавшемуся его Рицке, и обнял его за плечи, сильно обнял, до белых костяшек, а потом мягко отодвинул себе за спину. — Мы, Бесконечные, вызываем… В ответ Соби сделал шаг на одну секунду вперед.