Ключ. История вторая

Нагиса, как фокусник, выпускала концентрированные закрученные шары заклинаний из своих пальцев. Одно, второе, третье. Она не останавливалась. Она не собиралась давать им возможность ответить. — Соби, это — против правил! — Универсальная Защита! — старательно модулируя голос, попробовал Соби. Медленно. Как минимум два нападения остались неотраженными. Еще шаг вперед. Соби рискнул проговорить быстрее. От этого защита получилась прозрачной, словно мыльный пузырь, и заклинания снарядами пробили невидимый экран. Не уклониться. Удар с неизбежностью приходился или по нему, или по Рицке. Либо он забывает Рицку, либо Рицка его. И в том, и в другом случае Ритсу оставался в выигрыше. — Рицка, надо идти дальше. Я не успеваю. Приготовься. Еще три шага. Воздух, не теряя своего жара, потерял прозрачность. Они погрузились в грозовое раскаленное облако. Водяная взвесь обожгла горло и нос, глазам стало больно смотреть. Ритсу и Нагиса нависли над тандемом, как восточные миражи. Сознание Соби начало сдавать позиции, и на секунду сопротивление показалось бесполезным, а будущее безразличным. Победа или Забвение — ему стало все равно, лишь бы все это прекратилось. Всего лишь на секунду. Он нашел руку Рицки и продолжил с новой силой. — Защита, — слишком быстро, голос не слушался, срывался, поврежденные связки отказывались подчиняться. — Защита, — слишком медленно. На большом экране плотного пара отчетливо было видно, как Ритсу вкладывает дополнительный слог в слова Нагисы, расставляя ударения. Чертов Ритсу, все-таки он великий воин. Никогда еще Соби не сталкивался с заклинаниями такой силы и стремительности. Соби почувствовал, как сгибается что-то внутри, снова готовое сломаться. — Соби! — губы Рицки находят его и обдают легким ароматом весны, — дверь, Соби! — Рано! Надо вместе. На счет раз. — Защита, — два голоса прозвучали в унисон. Две руки поднялись в едином порыве. В симметрии, в повторении, в символе устойчивости и единства. Внезапно Рицка зашелся в беззвучном кашле. Соби сбросил с себя рубашку и накрыл ей голову Аояги. Зажмурился от прямого попадания на кожу раскаленных, почти до температуры кипения, капель. Еще один шаг — последний. Все бесполезно. Соби показалось, что вместо воды в его легкие начал заливаться жидкий бетон. Он оказался бессилен. Единственное, что смогло бы теперь принести им победу, была отмена поединка. Соби уперся лбом в каменную кладку. Тупик. Они сделали все, что могли. Их десять шагов истекли. Соби поднял руку для заклинания в последней отчаянной попытке противостояния. Он не уйдет с арены проигравшим. Рицка с трудом дотянулся до его запястья и направил руку в сторону двери. — Толкай, Соби! — прохрипел он и, падая всем телом вперед, теряя сознание, увлек за собой Агацуми. Соби показалось, что в тот же миг перед ними открылась железная дверь. Сильный ледяной ветер, похожий на давно сдерживаемый вздох, тронул ознобом их лица и исчез так же внезапно, как появился. Но когда Соби сморгнул, чтобы лучше все рассмотреть, то ни двери, ни фигур Ритсу с Нагисой перед ним уже не было. А Соби упирался спиной в каменную кладку. Они были внутри. Не дав себе времени отдышаться, Агацуми устроил еще не пришедшего в себя Рицку так, чтобы его спина прислонилась к стене, стянул с лица Аояги наброшенную для защиты от раскаленного воздуха блузу, облегчая прохладе помещения доступ к легким Жертвы, приложил ухо к груди. Футболка мешала. Он задрал ее и снова прислушался. — Бьется. Не быстро, но ровно. Дыши, Рицка, дыши! — зашептал Соби, прижал ухо к проступающим ребрам, да так и остался сидеть на корточках, прислушиваясь. Постепенно удары ускорялись. Когда Рицка очнулся, Соби распрямился и опустился рядом. — У меня не получится отразить их нападение, Рицка. Рицка развернул к нему бледное лицо. — Ты еще не проиграл, Соби. Соби внимательно всмотрелся в бесконечную ночь рицкиных глаз. — Нет, Рицка! Я еще не выиграл. — Он окинул взглядом помещение. — Где мы? — Я думаю, внутри Бесконечных. Внутри их Души на двоих. — Соби! Это не похоже на душу! Это похоже на подсобку, на машинное отделение. На кондиционер! — недоумевал Рицка, указывая в самую середину непонятного сооружения, заполнявшего собой тесную комнату. — Не у всех Душа как сад, Рицка. Когда ты и твой партнер — совершенные машины боя, а твоя школа — это конвейер по производству универсальных солдат, в тебе сад не расцветет. Но что-то здесь не так. То, что у них в Душе, очень напоминает саморазрушение. Нестерпимо блестящие и самодовольно отполированные железные пластины левой половины агрегата казались полной противоположностью другой его половины, удручающей посторонний взгляд наростами заскорузлой грязи. Странная конструкция была явно сломанной или заблокированной в режиме ожидания. Однако исходящие от нее опасность и мощь нельзя было сбрасывать со счетов. Соби повел рукой по металлической полосе слева направо. На ощупь поверхность сначала напоминала начищенные для парада медали, а потом под ладонью запульсировала липкая ржавая кромка. Вдруг лицо Соби исказила болезненная гримаса — что-то зло укололо его в ладонь — и он брезгливо отдернул руку. В ту же секунду воспоминание, запущенное гарпуном из далекого прошлого, настигло свою цель и опустило каменный мешок на голову заклинателя, разрывая связь с настоящим. «Ненужный Соби! Ненавистный Соби! Смешной Соби! Мертвый Соби!» — застучало в темноте, ударяя по барабанным перепонкам, оглушая, ставя на колени. — Соби! — черная боль холодом пробила каменный капкан, боль обняла его, позвала его, у боли был голос Рицки, его запах, его вкус. Вкус бриллиантового дождя на губах. Мир снова сложился и сжал руки у Соби на животе, привычно уткнувшись в спину. Рицка — его единственный настоящий мир — не отпускал. Соби сглотнул и облизал пересохшие губы. — Это половина Ритсу, — кивнул он на замшелое железо. — Там внутри спрятано что-то, что мешает всей системе работать. Что-то, что блокирует их Бесконечную Душу. И блокирует уже не один год. Неоконченные дела или забытое горе. Внутри Души на двоих все становится материальным, как заклинания при развертывании системы. Сколько у нас есть еще времени, до того как сила Бесконечных превратит тебя и меня в часть своего уродства? — Семь минут. — Если мы найдем это «что-то» — мы победим. У Ритсу и Нагисы причинно-следственная связь. Если найдем причину саморазрушения их Души и запустим изменения во времени, то одновременно запустим изменения в цепочке их поступков. Причины, по которым они вызвали нас на дуэль заклинаний, изменятся, а с ними изменится исход поединка. Я посмотрю сверху, а ты снизу. Соби начал обшаривать одну за другой шпалеры, параллельные полу и закрепленные в металлических пазах. Он почти сразу нащупал скомканный лист васи*. Подцепив комок большим и указательным пальцами, Соби погнал его к пазам, просунул вторую руку, чтобы расправить и вытащить наружу. Он начал волноваться, сам еще не осознавая почему, у него начали гореть щеки и холодеть позвоночник, как будто вот-вот должно было произойти что-то непоправимое. Он уже понял, что это был тот самый лист Митиноку**. — Соби! Я нашел! — воспрявший духом и довольный Рицка подбросил в воздух узкое кольцо из белого золота. — Тут даже есть гравировка: «Вход через сердце». Но Соби не слышал. Он стоял и ошеломленно сверлил взглядом засаленный, выбеленный на многочисленных сгибах плотный лист необрезанной бумаги. Рицка заглянул через плечо. На бумаге был нарисован Ритсу. Молодой и счастливый, он смотрел на мир сияющими сиреневыми глазами. На рисунке ему было около двадцати с небольшим. Рицка не заметил как подрагивали сжимавшие портрет руки Соби, как побелели его губы, какой напряженной стала спина. Единственное, что он заметил, так это то, что Соби опять его проигнорировал. Это «опять» разозлило. — А меня ты так и не нарисовал. Соби не спеша повернул голову и в его холодных глазах не было света. — Соби? — Я нарисовал его портрет, когда мне было пятнадцать. Он сказал тогда, что мой рисунок не оскорбил ни бумагу, ни его чувства. Я не сомневался, что он готовит меня для себя. Я думаю, что он был всем для меня. У Рицки ёкнуло сердце. То, как Соби говорил — была любовь, но не к Рицке. То, о чем Соби говорил — было страшно и безысходно для неопытного сердца. Рицка подумал, что его Соби не знает жалости. — Он разорвал рисунок перед моим носом в тот день, когда передал меня Сеймею. Я помню, как сидел, ждал твоего брата и не отрываясь смотрел на мелкие клочки бумаги, разбросанные у окна. Я сам чувствовал себя разорванным на мелкие куски и выброшенным, как эти обрывки. До встречи с тобой я думал, что сдох на том стуле, Рицка. Рицку отпустило так же внезапно, как и нахлынуло. Он осторожно дотронулся до плотно сжатых пальцев Агацуми, бережно разжал их и вложил в ладонь дырявую луну обручального кольца. — Мы сможет вынести это в реальный мир? Соби сдвинул брови и быстро проговорил: «По тусклому лицу памяти провожу я рукой, и наше настоящее, под стать слепцу, опознает себя». — Теперь сможем. Сунув рисунок под руку, Соби неожиданно ласково погладил кольцо, а потом решительно надел его Рицке на большой палец левой руки. Почему-то в это мгновение Рицке показалось, что это его прощальный подарок. *** Соби аккуратно сложил рисунок и положил в карман джинс. Поднял с пола рубашку, натянул ее и деловито кивнул: — Нам больше нечего здесь делать, Рицка. Пора возвращаться. Аояги поежился. В голосе Соби не было привычной теплоты и заботы. Что-то тяжелое и некрасивое постучало и заворочалось у Рицки под сердцем. Соби же, занятый собственными переживаниями, не заметил перемены, наклонился и привычным жестом коснулся тонкими напряженными губами приоткрытого рта, без лишних разговоров подхватил Рицку на руки и уверенно зашагал за пределы времени, туда, куда манила их зеленая ветка неаули****, наполнявшая пространство дождливой прохладой и запахом луж.