The Keeper

"I am a lighthouse, worn by the weather and the waves. I keep my lamp lit to warn the sailors on their way" 
- Nickel Creek, The Lighthouse's Tale * Солнце тяжело ложилось за горизонт, когда Гарри проснулся, потягиваясь, вяло надевая ботинки на ноги и подрагивая под пальто от холода в комнате, в которой находился фонарь маяка. Он держался за спирально закрученные перила на узкой лестнице, когда медленно шагал по ступенькам, ведущим в кухню. Эта комната находилась под его спальней. В кухне потеплело, когда Гарри поставил чайник на плиту, отламывая кусок от холодной буханки хлеба, и потер глаза, дожидаясь, пока вода согреется. Когда всё было готово, он отнёс свой завтрак наверх, преодолевая путь в два узких лестничных пролёта. Он мягко вздыхал, шагая по ступеням. Здесь, наверху, было холодно, тонкие стены и опоясывающие комнату стеклянные панели всё равно пропускали в комнату прохладный ветер. Гарри мягко улыбался, осматривая по кругу стекло, облицовывающее фонарь, что был гораздо больше юноши. Его стекло было самой чистой вещью в маяке – чистое и красивое. Гарри вышел на балкон, доедая ломоть хлеба и наблюдая за закатом. В этот вечер он был особенно ослепительным, угасающим с огнём, ярким. Башня была высокой, возвышаясь над землей так, что ветер яростно свистел на её вершине. У её основания о скалы ударялись белые пенистые волны, пока море шумело, стараясь окружить землю. Такую картину Гарри наблюдал каждый год с того дня, как стал смотрителем маяка. Задолго, задолго, задолго до первого смотрителя. Море было настолько бесконечным, насколько было неподвластно времени. Оно успокаивало Гарри. Он обычно просыпался именно так, стоя за перилами на балконе, наблюдая за тем, как исчезает солнце. Смотрел наверх и видел бледную растущую луну и её слабый свет на небе. Он поставил свой чай и зашёл обратно в комнату, начиная свою рутину: открывал тяжёлые шторы, которыми он защищал от вредящих солнечных лучей фонарь каждое утро. У смотрителя очень много работы. Дни начинались рано, ночи тоже. Гарри принимался за работу, открывал стеклянные двери, защищающие фонарь, и мыл их, проверяя, чтобы приготовленные ещё вчера утром вещи были на месте, и зажигал его. Закончив с этим, он оставался в комнате ещё на час, чтобы убедиться в том, что фонарь продолжает гореть. Так должны делать все смотрители в течение первых нескольких часов ночи. Гарри был очень добросовестным содержателем маяка. В башне на честной доле жили смотрители, и им этого было достаточно, поскольку их жизни зависели от постоянной неизменной работы. Однако Гарри был счастлив и берег свое дело. Он ухаживал за маяком – его домом – каждый день и каждую ночь с удовольствием и легким пылом. У Гарри в любом случае была нежная, легкая любовь к нему. Первый час присмотра за фонарем он обычно начинал с чистки стекла. Он закрывал глаза от ослепляющего света, когда делал это. Ему нравилось заниматься этим вечером, чтобы быть достаточно уставшим к утру. Он присматривал за системой веса и канатами, чтобы убедиться, что фонарь может вращаться вместе со всеми важными частями механизма. Гарри был нежным, счастливым и добрым юношей. Он проводил свои ночи, готовя на кухне или читая на балконе в надежде увидеть корабли в море. Несмотря на его занятость, он успевал учиться готовить, и мягко улыбался каждый раз, когда появлялась возможность испечь что-то. Однако было заметна неуверенность в каждой его улыбке. Он мог иногда засмеяться над книгой, сидя на своём балконе, а затем положить её на колени на грустном моменте. Когда он ждал, пока остынет пирог или хлеб, испечённый по его новому рецепту, то его улыбка медленно смягчалась под лёгким чувством тоски. Смотрителю не обязательно быть общительным. Гарри был тихим, словно созданным для этой работы. Он ухаживал за маяком высоко в небе и был счастлив. Гарри любил свой дом, ему нравилось наблюдать, как небо, солнце и море живут в гармонии с ним и друг с другом каждый день. Ему нравилось присматривать за фонарем, нравилось указывать путь кораблям в море. Гарри любил знакомиться с моряками в порту, что находился вдоль побережья, если идти на север. Он был в восторге от похвалы, что высказывали ему новые друзья. Он любил встречать все новых моряков, любил то, как они осторожно флиртовали с ним, а Гарри лишь краснел и мягко уклонялся от этого. Ему нравилось встречать старых друзей, заплывавших в порт год назад, его интересовал их кочующих образ жизни и то, какая короткая, но сильная дружба их связывала. Ему нравились дни и ночи, что он проживал в его маяке, и он также любил проводить их в порту. Он получал удовольствие от танцев в местных тавернах с детьми, женщинами и мужчинами, что пахли как соль и виски, делясь своим светом с теми, кто казался достаточно безобидным. Однако он всё равно был одинок. И однажды, проводя время в комнате с фонарем, он подумал о том, что было бы неплохо иметь кого-то, с кем можно было бы наблюдать за закатами и рассветами. Возможно, кого-то, с кем можно опробовать его новый рецепт. Кого-то, с кем можно обмениваться книгами. Кого-то, с кем можно говорить по ночам. 
У него столько любви для этого места и столько же жажды разделить её с кем-то ещё. Гарри не чувствовал тяжесть от этого, нет. У него был фонарь, за которым нужно присматривать, что он и делал, спокойно, в такт морю и солнцу. 
 * «Я маяк, потертый погодой и волнами. Я оставляю свой фонарь зажженным, чтобы предупреждать моряков на пути»