Трудное время 6: Искусственное зло

Разумеется, Тору я солгал. О том, чтобы закрыть глаза на эту «маленькую» диверсию и позволить брату осуществить задуманное, не могло идти и речи. И дело тут не только в сотнях детей, которые погибнут совершенно напрасно, но ещё и в самом Торе. Сейчас мой брат по вине Критериона и Ники находится в неадекватном состоянии и, следовательно, не может в полной мере отвечать за собственные поступки. А значит, до тех пор, пока сознание Тора не будет восстановлено, ответственность за них лежит на мне. И я просто не мог допустить того, чтобы мой брат взял на душу такой тяжкий грех. Я знал, хотя, скорее, не знал, а чувствовал, что когда Тор станет прежним, он ни за что не простит себе этого преступления и будет мучиться угрызениями совести всю оставшуюся жизнь. Я был просто обязан спасти брата от такой ужасной участи, и потому поклялся себе, что предотвращу диверсию любой ценой. Не столько ради Агентов Света и маленьких пациентов Долины Жизни, сколько ради Тора. Но клятва сама по себе — не более чем пустой звук. Я должен был действовать. И начать я решил с установки бдительной слежки за братом, за всеми его действиями и передвижениями. Но слежки такой, чтобы Тор ничего не заподозрил. Подумав так, я покосился на громовержца, который уже размеренно сопел, лёжа на соседней полке. «Наверное, ему повышение снится», — предположил я, испытывая целую гамму эмоций и чувств, настолько сложных, разнообразных и ярких, что их можно было сравнить с палитрой художника, вдохновленного на создание очередного шедевра. Передать все оттенки эмоций просто невозможно, но преобладали в этой «палитре» такие чувства как отвращение, презрение, искренняя жалость, тревога, страх, досада, грусть, надежда. Я, сам не ведая, зачем, попытался подобрать цвета и образы, с которыми у меня ассоциировались вышеперечисленные ощущения. Отвращение было буро-зелёным, а по консистенции напоминало вязкую жидкость с неприятным запахом. Одним словом — болото. Презрение вызывало ассоциацию с грязно-серым, и походило на не до конца высохшую после дождя лужу. Над жалостью я думал очень долго, и в конце концов пришёл к выводу, что она малиновая, но не яркая — цвет как бы разбавлен водой, и на картине её должны символизировать мокрые опавшие листья. С тревогой, напротив, никаких трудностей не возникало: горящие пульсирующим красным светом сигнальные огни, возвещающие о беде и призывающие к быстрым, решительным действиям. Страх почему-то показался мне тёмно-синим и наводил на мысли о Безбрежном океане, воды которого омывают Асгард. Досада… Досада была тёмно-коричневой и ужасно похожей на занозу, крепко засевшую в руке и вызывающую скорее раздражение, чем боль. Когда я подумал о грусти, в моем воображении возник закат. Грусть была бледно-голубой, блёклой. А надежда пылала в этом закатном небе невероятно яркой золотистой звездой, указывающей мне, путнику, правильную дорогу. Вот такие вот странные, никак не сочетающиеся друг с другом краски, не имеющие ничего общего образы. Художник, изобразивший эту картину, определенно был сумасшедшим. Эти раздумья заставили меня вспомнить, что я сам уже скоро начну медленно сходить с ума, и породили в моем сердце новые страхи, тревоги и волнения, которые не давали заснуть. Ближе к утру усталость всё-таки взяла своё, и меня сморил сон. Когда я проснулся, в помещении уже было совсем светло. Первым делом я посмотрел направо, чтобы проверить, на месте ли Тор, и… замер от ужаса. Спальная полка моего брата пустовала: громовержец успел проснуться и куда-то уйти. Сон слетел с меня в мгновение ока. Я резко, но в то же время бесшумно соскочил на пол, быстро накинул плащ, чтобы не замерзнуть, и поспешно выскочил на улицу. Дверь предательски скрипнула, и я нервно оглянулся назад. Но, по счастью, всё обошлось, и никто из членов команды не проснулся. Мне нужно было срочно найти Тора, пока он не успел наломать дров. Я огляделся по сторонам, в надежде увидеть своего непутевого брата, но его нигде не оказалось. Зато Агентов Света было превеликое множество. Все они выглядели серьезными, решительными и взволнованными. Никто из них не стоял на месте: все что-то делали, куда-то торопились, лишь изредка успевая обмолвиться парой коротких, но ёмких и содержательных фраз. С непривычки мне стало страшно. Критерион прочно вбил мне в голову, что Агенты Света — враги, и их нужно остерегаться, и поначалу было очень сложно убедить себя в обратном. Но мало-помалу я успокоился, вспомнив, что очень долгое время жил среди этих людей и, несмотря на это, остался цел и невредим. Да и Агенты не обращали на меня ровным счетом никакого внимания, так сильно они были заняты. «Наверное, у них случилась какая-то беда», — предположил я и тут же хлопнул себя по лбу. — «Наверное! Ну и тормоз же я, оказывается. Ведь уже месяц прошёл с тех пор, как исчезла их предводительница — Фригга, вот они и стоят на ушах, не зная, как быть и что делать дальше». База Агентов Света сейчас чем-то напоминала растревоженный муравейник, но Тора среди этих многочисленных «муравьев», к величайшему сожалению, не наблюдалось — его ярко-красный плащ я бы заметил сразу. «Куда же он запропастился? Надеюсь, он хотя бы здесь, на базе. Если он уже улетел в Долину Жизни, мне, мягко говоря, очень сильно не повезло». Мысленно ругая Тора всеми известными мне словами, я отправился на поиски. Побродив минут десять по территории базы и заодно освежив в памяти местоположение основных её объектов, я пришёл к выводу, что от этих бесконечных блужданий толку не будет, и пора переходить к более решительным действиям. — Извините, а вы Тора не видели? — набрав в лёгкие побольше воздуха, обратился я с вопросом к женщине, которая только что вышла из здания, где располагался оружейный склад. — Делать мне больше нечего, кроме как за твоим Тором следить, — недовольно, но все же не озлобленно проворчала та, отвлекаясь от своих мрачных, судя по выражению её лица, рассуждений. «А что, слежка за Тором в данный момент — это очень важная и ответственная работа», — мысленно прокомментировал её фразу я, но вслух переспросил: — Так значит, не видели? — В командном центре твой брат. И, пожалуйста, не отвлекай меня от работы, у меня её очень много, — последняя просьба прозвучала не раздражённо, а печально и даже устало. — Спасибо, — вежливо поблагодарил я женщину и направился к зданию командного центра. Зайти внутрь я, несмотря на то, что практически преодолел свой страх перед Агентами, всё же не рискнул и остался сидеть на ступеньках, придя к логичному выводу, что рано или поздно брат сам выйдет на улицу, а в командном центре, находясь на глазах у множества Агентов, вряд ли сумеет сделать что-то плохое. Долго ждать не пришлось. И пяти минут не прошло, как входная дверь распахнулась, и на крыльце показался мой брат. — Привет, Локи, — Тор присел рядом со мной на ступеньку. — Что ты здесь делаешь? — Тебя жду. — И с какой целью? — Неуютно, знаешь ли, одному находиться в окружении людей, которые когда-то давно были твоими близкими друзьями, но о которых ты ровным счетом ничего не помнишь. Когда ты рядом, на душе как-то спокойнее, — ложь пришла в голову сама собой, что позволило мне быстро дать брату правдоподобный ответ. — Понимаю, — тихо вздохнул Тор. — Мне вот тоже в командном центре было страшновато. — А зачем ты туда ходил? — А вот за этим, — громовержец продемонстрировал мне заламинированный зеленый листок бумаги, на котором было что-то написано. Я бесцеремонно выхватил листок у него из рук и обнаружил, что это талон на прохождение курса лечения в Долине Жизни, подписанный некой Леонорой. — И как же ты его выклянчил? — признаться, я был сильно удивлен, что Тору удалось получить этот документ (ведь в галактике миллионы тяжелобольных пациентов, которые подобной чести не удостаиваются — Долина Жизни всё же не резиновая), но решил не подавать вида. — А я его и не выклянчивал, — Тор самодовольно ухмыльнулся, поняв, что привел меня в замешательство. — Мне его так дали. — Давай выкладывай всё как есть, или я сейчас пойду к Агентам и расскажу им о тебе всю правду, и тогда вместо Долины Жизни ты загремишь в темницу. И то при условии, что тебе очень сильно повезет. После того, как пропала Фригга, Агенты взбешенные, так что они тебя и пристрелить могут. Ясное дело, я нёс полный бред. Во-первых, я ни за что не сообщил бы Агентам правду — Рэй строго-настрого запретил мне это делать. А во-вторых, даже если бы они узнали, что случилось с Тором, они не стали бы сажать его в тюрьму и уж тем более расстреливать, а попытались бы помочь. Да только что они могут сделать? Помочь Тору сможет лишь Рэй, да и то только в лаборатории Критериона на Арии, так что Агентам говорить что-либо на этот счет абсолютно бесполезно. Да, я сказал бред. Но Тора этот бред слегка припугнул. — А всё-таки в тебе многое осталось от клерка Тома, хоть ты и пытаешься измениться, — хмыкнул он. — То, что ты собираешься сделать, это банальный донос. — Нет, это немного разные вещи, — покачал головой я. — Ладно, слушай. Ника заранее составила план, каким образом я попаду в Долину Жизни, и приняла соответствующие меры. — И что за план? — План гениальный, хоть и основан на самой элементарной логике. Если в Долину Жизни принимают только людей с тяжелыми заболеваниями, значит, нужно сделать так, чтобы я стал человеком с тяжелым заболеванием. — Ты что, хочешь сказать, что Ника… она нарочно тебя чем-то заразила?! — эта догадка повергла меня в ужас: разве можно так бессовестно поступать с людьми? Хотя, после того, как Лидеры изуродовали нам с братом сознание, удивляться этому не приходилось. — Не совсем. Слово «заразила» здесь явно неуместно, ведь моя болезнь не биологическая. Но суть ты понял правильно. Ника ввела мне в кровь медленно действующий, но, тем не менее, опасный для жизни яд, именно для того, чтобы меня отправили в Долину Жизни, где я должен буду совершить диверсию. А сегодня я отправился в командный центр и сообщил Леоноре, что люди «Черного Квадрата» проводили надо мной опыты и ввели мне что-то в кровь. Леонора отправила меня в медицинский отсек, а целители пришли к выводу, что на базе меня вылечить нельзя, и выписали мне талон на лечение в Долине Жизни. Вот и весь план. — Скажи, а тебе не страшно? — Насчет чего? — Насчет смертельного яда, который находится у тебя в крови. — По правде говоря, страшно, — Тор снова мрачно вздохнул. — Но, по сути, бояться мне в общем-то и нечего. Яд, который ввела мне в кровь Ника, довольно распространенный, и она заверила меня в том, что Агенты Света знают, как очистить от него кровь. И здешние целители это подтвердили. Они уверенно заявили, что в Долине Жизни меня вылечат обязательно, и что серьезного повода для беспокойства нет — в Долине сталкивались с заболеваниями, которые в тысячи раз хуже. Так что от яда я, по крайней мере, не помру. Хотя, как подумаю о том, что моя кровь отравлена, так внутри все холодеет. — Да, тяжела доля шпионов Ники, — подытожил я. — Тяжела, — не стал спорить Тор. — Но зато какое вознаграждение, — он мечтательно улыбнулся. — Слушай, а какой вообще смысл во всей этой диверсии? — не знаю для чего, спросил я у брата. — Ну погибнет пара сотен детей, какая Нике-то от этого выгода? Если бы речь шла об Агентах Света, об их космических кораблях или оружии, я бы понял. Но зачем убивать самых обыкновенных детей? — Ты не поверишь, но я тоже задал Нике такой вопрос на одном из инструктажей, — сообщил Тор. — И что же она ответила? — Ответила, что выгода есть, пусть и косвенная. Если в Долине Жизни произойдет взрыв и погибнут дети, проходившие там лечение, по галактике прокатится волна негодования и возмущения. Агенты Света после этого случая потеряют доверие в глазах миллионов людей. Таким образом они, хоть и частично, но все же лишатся поддержки со стороны населения галактики, и тогда «Черному Квадрату» будет намного легче их уничтожить. Да и для самих Агентов будет неожиданно, что в Долине Жизни очутился предатель, и их доверие друг к другу постепенно начнет таять. Моя диверсия положит начало распаду великой организации. «Как небольшой камень порождает разрушительную лавину», — говорила Ника. Так что у меня очень важная миссия. — А ты еще говорил, что это всего лишь «одна маленькая диверсия», — мрачно хмыкнул я, теперь целиком и полностью осознавая опасность, которая нависла над ничего не подозревающими Агентами. — Да, это действительно одна маленькая диверсия, — пожал плечами Тор. — А к чему она приведет — это уже не моя забота. Я человек маленький, все вопросы — к начальству, — Тор нагло усмехнулся. — Когда вылетаешь? — как бы невзначай поинтересовался я, готовясь внимательно прослушать и запомнить ответ. — Сегодня в восемь вечера. — А чего не прямо сейчас? — Мест нет, — развёл руками Тор. — А вечером как раз одного пациента выписывают, и я буду жить в его комнате. Ладно, ты как хочешь, а я в штаб-квартиру пойду. Надо же рассказать команде про яд и про Долину Жизни. Вообще, по идее я должен был сообщить им об этом при нашей первой встречи, но я так разволновался, что позабыл. Ты со мной? — Нет. Я по территории базы поброжу пока. Надо же мне тут освоиться. Тор сделал несколько шагов по направлению к нашей штаб-квартире, а затем вдруг обернулся и спросил: — Послушай, Локи, ты ведь не сдашь меня Агентам, правда? — Конечно, не сдам, — правдиво ответил я, про себя добавив: «Я сам с тобой разберусь». Когда массивная фигура Тора скрылась за дверью, ведущей в наш небольшой домик, я принялся напряженно размышлять: «Значит, он улетает в восемь. Мне нужно попасть в Долину Жизни вместе с ним. На каком именно корабле летит Тор, мне неизвестно, а значит, я не смогу затаиться там заранее. Зайти на борт я смогу лишь следом за Тором, причем так, чтобы последний ничего не заметил. Но как, как это можно сделать?» Выполнение этой операции казалось мне попросту невозможным, и я уже начал паниковать. Разве что… На помощь мне вновь пришли мои запутанные и местами непонятные сны. Мне несколько раз снилось, что я умею становиться невидимым. Отсюда, по логике Рэя, следовало, что в моей прошлой жизни (я имею в виду мою жизнь до того, как мне изменили сознание) я действительно умел это делать. Так что же мешало мне обучиться этому искусству заново? Ведь мои магические способности никуда не делись, пусть я и позабыл об их существовании. Я сосредоточился, пытаясь вспомнить, что именно я проделывал в своих снах для того, чтобы стать невидимым, но память упорно отказывалась выдавать мне ответ. Я помнил только, что для меня это было так легко и естественно, что я даже не задумывался над самим процессом, как не задумываюсь над тем, как правильно изображать буквы, когда пишу текст от руки. А сейчас я растерянно стоял на ступеньках и не знал, что мне делать. Очевидно было, что стать невидимкой — это мой единственный шанс пробраться на корабль Тора, а значит, я должен был овладеть этим навыком любой ценой. Поразмыслив минут пять, я все-таки собрался духом и зашел в здание командного центра: мне срочно нужно было найти библиотеку. Зайдя внутрь, я несколько растерялся от обилия лестниц, пересекающихся коридоров и кабинетов, хоть и привык к такой обстановке за время службы на Арии. К счастью, мне повезло: на глаза мне попалась та самая женщина, у которой я спрашивал про Тора. — Да, я помню про устранение неполадок, — говорила она какому-то другому Агенту, видимо, желая побыстрее закончить разговор и вернуться к своим делам. — Я займусь ими позже. А сейчас мне нужно зайти в библиотеку. «Отлично!» — подумал я и направился следом за женщиной. Даже когда я поравнялся с ней и зашагал рядом, она не удосужилась кинуть на меня мимолетный взгляд. И лишь когда мы уже поднимались по лестнице, она спросила: — Ну как, нашел Тора? — Ага, — кивнул я и добавил: — У него в крови сильный яд, и ему выписали талон на лечение в Долине Жизни. — Я в курсе. Ведь именно я заверила этот талон своей печатью и подписью. «Так значит, это и есть Леонора», — я на мгновение зажмурился, поняв, что допустил тактическую ошибку. Но Леоноре, по-видимому, было всё равно: она была целиком и полностью поглощена своими мыслями, а наш с ней разговор её нисколько не интересовал. К тому моменту мы уже зашли в помещение, которое занимала библиотека Агентов Света. Книг в этой библиотеке было превеликое множество, но, тем не менее, все они стояли аккуратно и упорядоченно — типичный стиль Агентов Света. Книги были распределены по тематическим разделам, каждый из которых, в свою очередь, делился на подразделы, и расставлены были в строгом алфавитном порядке. Леонора тут же решительно направилась к разделу «Высшая боевая магия», даже не поинтересовавшись, что нужно в библиотеке мне. По правде говоря, подобное безразличие было мне только на руку, так как не пришлось сочинять очередную ложь. Внимательно изучив все таблички с надписями, я пришел к заключению, что нужная мне книга (если она здесь, конечно, имеется), находится в разделе «Основы элементарной магии». Раздел этот располагался в самом конце зала и, насколько я понял, не пользовался особой популярностью: большинство Агентов владеют элементарными магическими навыками. Мне было немного стыдно брать в руки «Пособие по элементарной магии для начинающих» с яркой забавной обложкой, на которой был изображен непропорционально большеголовый мальчик с редкими светлыми волосиками и круглыми красными щеками, с маниакальным упоением изучающий книгу. Было очевидно, что предназначалось пособие для детей, которые только-только начинают знакомиться с магией и осваивать её законы. Наверное, по этой книге занималась Кайса, которая свои детские годы провела на базе. «Что тебе важнее, Локи: идиотская обложка или предотвращение диверсии, которую задумал твой брат?» — строго спросил я у себя и, держа книгу так, чтобы не было видно обложки, быстро вышел из библиотеки. Практиковаться я решил за пределами базы, чтобы не привлекать к себе внимание Агентов Света и, тем более, членов Звездного Патруля, а в особенности Тора. Я, время от времени настороженно поглядывая по сторонам, дабы убедиться в том, что за мной никто не наблюдает, добрался до ворот, миновал их и зашагал в лес. Найдя небольшую полянку, со всех сторон окруженную деревьями, я сел на землю, прислонившись к грубому морщинистому стволу могучего раскидистого дуба, открыл книгу и начал читать. Начать мне пришлось с азов — с определения магии, как термина, её связи с наукой, её особенностей и основных разделов. Читая первый параграф «Что такое магия?», я невольно испытал зависть по отношению к самому себе в прошлом. Ведь до того, как Критерион стер мне память, я, если верить моим снам, был весьма неплохим магом, а сейчас вынужден был изучать пособие для начинающих. Вскоре, правда, я об этой зависти позабыл, поскольку материал оказался довольно интересным, и я так увлекся чтением, что не заметил, как пролетели часы. Когда я дошел до раздела «магический практикум», уже понемногу сгущались сумерки, и я начал волноваться, успею ли освоить утерянные навыки до восьми часов вечера. Но, к счастью, заклинание невидимости далось мне легко. Наверное, сказался тот факт, что моё подсознание помнило, что когда-то давно я уже применял это заклинание, а в магическом искусстве, как я узнал из книги, подсознание играет далеко не последнюю роль. И когда я уже приготовился отработать прием десять раз подряд и, если не будет осечек, со спокойной совестью возвращаться на базу, сзади меня раздался голос: — Привет. От неожиданности я выронил книгу из рук и резко обернулся, инстинктивно приготовившись защищаться от нападения. Передо мной, облокотившись на ствол дерева, стояла девушка в чёрном кожаном комбинезоне, на фоне которого заметно выделялось ожерелье из маленьких серебряных черепов, тускло мерцающих в холодном полумраке. Я быстро окинул девушку взглядом, чтобы сравнить с описаниями, которые дал мне Тор, и определить, кто же из членов моей команды передо мной находится (а то, что девушка из Звездного Патруля, представлялось совершенно очевидным — для Агента Света она была слишком молода, да и вряд ли Агент стал бы носить на шее ожерелье из черепов). Сиреневые, слегка вьющиеся волосы до плеч, серые, нет, скорее, серебристые, как гладь осеннего озера, глаза, бледная кожа, подчеркивающая цвет тонких алых губ — никаких сомнений не оставалось, передо мной была Дана. — Привет, — немного запоздало отозвался я и, не удержавшись, спросил: — Что ты здесь делаешь? — Ты пропал на весь день, не предупредив никого. Я беспокоилась и пошла искать тебя. А ты что делаешь здесь? — Магией занимаюсь, — сердце у меня бешено заколотилось, но, как и в случае с огнями домов, непонятно отчего: то ли от банального страха, то ли от… чего-то другого. Я вдруг ясно почувствовал, что любил эту девушку в прошлом, и моя любовь была взаимной. — Элементарные иллюзии? — удивленно вскинула брови Дана, посмотрев в раскрытую книгу, лежавшую на голой земле. — Ты же владеешь ими в совершенстве, Локи. Зачем тебе практика? Этот вопрос поставил меня в тупик. Я так занервничал, что непроизвольно перенес весь негатив на Дану и выпалил: — Если я занимаюсь этим, значит, мне это нужно, а зачем именно, не твоего ума дело, ясно? Дана печально вздохнула и виновато опустила глаза. Я понял, что не должен был в таком тоне говорить с ней, и потому поспешил принести извинения: — Прости. Не знаю, что нашло на меня. Видишь ли, сейчас я переживаю не лучшие дни своей жизни, вот и срываюсь на всех подряд. Едва эти слова сорвались с моих уст, я тут же пожалел об этом, испугавшись, что Дана захочет узнать, по какой причине я переживаю «не лучшие дни своей жизни», а ответить мне на это, конечно же, нечего, и придется опять грубить в стиле «не лезь не в своё дело». Но Дана, к моему величайшему облегчению, отреагировала совершенно иначе: — Да, я всё понимаю, — и снова тяжелый вздох. — Последнее время ты сам не свой. Это всё из-за матери? — Да. Из-за матери, — поспешно поддакнул я, радуясь, что Дана сама нашла объяснение моему нелогичному поведению, и одновременно лихорадочно соображая, что не так с моей матерью. Ну конечно, разве можно быть таким остолопом: моя мать — Фригга, которая бесследно исчезла! — Эта была утрата для всех, — Дана серьезно посмотрела мне в глаза и положила свою изящную, чуть покрасневшую от холода руку мне на плечо. Мы к тому времени уже шагали по узкой извилистой тропинке в неопределённом направлении. — Но никто не страдает так сильно, как я, — горечь и боль в моём голосе были, разумеется, сфабрикованы, поскольку в действительности я не испытывал ровным счетом никаких чувств по поводу исчезновения Фригги. Нет, умом-то я понимал, что это плохо, но сердце оставалось равнодушным к данному факту. К тому же я знал, что Фригга находится в безопасности, и ей ничего не угрожает. Более всего пугало то, что сейчас Фригга для меня — просто женщина, правительница галактики, лидер Агентов Света, да кто угодно, но только не мать. Ведь как человек она для меня в данный момент ничего не значила. А должна была значить, и значить очень многое. Интересно, какие у нас были отношения в прошлой жизни? Любила ли она меня, как сына, или просто терпела рядом с собой, боясь подорвать свою репутацию доброго и всепрощающего человека? Я очень надеялся, что всё же любила, искренне. А сам-то я как к ней относился до того, как мне стерли память? И снова загадка. Как много ещё было в моей жизни белых пятен, которые рано или поздно придется заполнить тем или иным цветом… Проблема усугублялась тем, что сама Фригга, если верить Рэю, тоже ничего не помнила о своём прошлом, в том числе и обо мне. А значит, нам придется строить отношения с чистого листа, не имея ни малейших подсказок о том, как именно следует себя вести. А то, что я выгляжу точь-в-точь, как новоявленный муж Фригги, покажется женщине, по меньшей мере, странным. — Да, наверное, — согласилась со мной Дана. А я между делом уже и позабыл, что именно говорил ей, увлекшись раздумьями. — Как ты думаешь, Локи, она жива? — Не знаю, — пожал плечами я и добавил: — Надеюсь на это, но ты же знаешь, как бывает больно, когда надежда не оправдывается. — А если твоя, нет, наша общая надежда всё-таки оправдается, ты будешь невообразимо счастлив, — попыталась приободрить меня Дана. — Но всё же надо быть реалистами: шансов на это очень немного. Я послушно кивнул, уяснив уже, что чем реже буду открывать рот, тем лучше. Но Дана не позволила мне придерживаться этой тактики, решив разговорить меня во что бы то ни стало. — Так странно. Я люблю Фриггу, наверное, даже больше, чем свою родную мать, хотя практически ничего не знаю о ней. Мы с ней очень редко разговаривали, и теперь, кода она исчезла, я очень сожалею об этом. Расскажи мне о ней, пожалуйста. Всё, что помнишь. Вот такой поворот событий мне решительно не понравился. Если бы не чистые, подернутые печалью и скорбью глаза Даны, я бы предположил, что девушка подозревает, что я это не совсем я (если вы понимаете, что я имею в виду), и хочет вывести меня на чистую воду, задавая провокационные вопросы. Что я, в самом деле, помню о Фригге? То, что она Лидер Агентов Света, правительница галактики, моя мать и возлюбленная Рэя. Всё! На этом известная мне информация иссякает. Но я не позволил панике завладеть своим сознанием, взял себя в руки и решил, что обязательно выкручусь из этой затруднительной ситуации. Я, прикрыв на мгновение глаза, сглотнул, имитируя тугой комок в горле, и произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал правдоподобно, а мимика лица и жестикуляция соответствовали тому, что я говорю. — Не могу, Дана, прости. Мне слишком больно вспоминать о ней, больно произносить её имя… — по щеке у меня скатилась искусственно вызванная слеза.— Лучше забыть, стереть из памяти. Тебе должно быть знакомо это чувство, — сочиняя последнее предложение, я умело использовал полученную от Тора информацию о том, чтобы Дана стёрла себя память из-за серьёзной психологической травмы. — Да, я понимаю тебя как никто другой, и потому понимаю также, что ты все время думаешь о ней, хоть и рад был бы забыть. Не надо держать свои чувства в себе, от этого будет только хуже. Расскажи мне всё, что причиняет тебе боль, и увидишь, сразу станет легче. Дана смотрела на меня с таким искренним состраданием, что на какое-то краткое мгновение мне захотелось взять и рассказать ей всю правду. Рассказать о том, что я почти ничего о себе не знаю, о том, что «Чёрный Квадрат» готовит крупномасштабную операцию по внедрению своих людей в ряды Агентов Света, о том, что мой брат Тор почти полностью подчинен Нике и готов пойти на убийство сотен детей ради повышения, о том, что сам я, по сути, подчиняюсь Рэю, восставшему из мертвых в моём обличие. В общем, обо всём, что действительно меня тревожило. Но я сумел сдержаться. Разум обуздал спонтанный порыв души. «Я не должен раскрывать себя», — сказал внутренний голос. — «Если мою тайну узнает Дана, она непременно расскажет все Агентам, и тогда даже страшно подумать, что сделает со мной Рэй». Нет, откровенничать было нельзя ни в коем случае, и оттого мне становилось ещё тяжелее. Сейчас мне как никогда нужен был человек, которому я действительно мог рассказать всё, а он бы выслушал и проявил сочувствие, оказал бы моральную поддержку. Но такого человека не было. Конечно, я мог бы рассказать о своих глубоких страданиях и тревогах Рэю, который и так всё знает, но разве я получил бы в ответ душевный отклик? Очевидно, что нет. Рэй бы мрачно усмехнулся и сказал что-то вроде: «Ты слишком много уделяешь внимания своим глупым подростковым эмоциям. Выкинь эту чушь из головы и сконцентрируйся на деле, если не хочешь потерпеть поражение». Нет, ждать от Рэя теплоты и сострадания — это все равно, что хвататься за глыбу льда, в надежде согреть об неё руки. Я чувствовал себя очень одиноким и… потерянным. Нет ничего страшнее, чем потерять самого себя, теперь я знал об этом не понаслышке. Всё вокруг, даже искренне сопереживающая мне Дана, было для меня в какой-то степени враждебным. Всех нужно остерегаться, ото всех нужно таиться. Я, улетая с Арии, думал, что здесь, на базе, будет всё по-другому, но в сущности ничего не изменилось, лишь ещё больше запуталось. Пока я работал на станции, всё было предельно ясно: все сослуживцы — мои враги. А как быть с Агентами Света? Со Звёздным Патрулем? С Даной? Вроде бы, они мои друзья и единомышленники, готовые помогать и поддерживать, но открыться я им не могу и потому вынужден лгать и притворяться. Но разве настоящий друг имеет право так поступать? Всё было слишком сложно, некрасиво и неправильно. «А ты на что рассчитывал, Локи?» — скептично осведомился я у себя самого. — «Шагнешь на территорию базы, и счастье в твоих руках? Нет, путь к счастью никогда не бывает коротким и легким. Если ты с легкостью достиг своей великой цели, будь готов к тому, что она окажется миражом, иллюзией, фальшивкой, как случилось с Рэем и его странной, но, тем не менее, наверное, все же глубокой и искренней любовью. Путь к истинному счастью всегда долгий, тернистый, полный трудностей, боли, неоправданных надежд и обманных развилок. Выберешь не ту, и всё — ты скатился во мрак». От размышлений меня оторвал пристальный и настойчивый взгляд Даны, которая терпеливо ждала, когда я отвечу. Я поспешно начал вспоминать, о чём шел разговор. Ах, да, о Фригге. — Нет, я не могу, — повторил я, понимая, что стоять на своем — мой единственный шанс не быть разоблаченным. — Если начну говорить, то разрыдаюсь, как ребенок, и не успокоюсь до самой ночи. Ты этого добиваешься?! — Прости, — у Даны, по счастью, хватило такта сдать позиции и прислушаться к моему мнению. — Я не хотела причинять тебе боль. Наоборот, хотела помочь. Мне ведь тоже нелегко. Я ещё до сих пор не могу забыть о том, как подло мы поступили с Сэмом. «Мы подло поступили?» — чуть не вырвалось у меня, ведь, судя по рассказу Тора, именно Сэм предал Звёздный Патруль, а никак не наоборот. Но я сдержался, поскольку прекрасно понимал, что Дана, являясь членом команды, осведомлена во всех этих вопросах не в пример лучше моего брата, а значит, с ней нужно соглашаться — в противном случае я попаду в неловкую ситуацию. — Да, мы поступили с ним действительно очень подло и мерзко, — пожалуй, я закивал головой несколько усерднее, чем следовало бы, но Дана, к счастью, не обратила на это никакого внимания. — Ведь Сэм же не виноват в том, что Критерион вставил ему в мозг эту шпионящую систему. Но, с другой стороны, мы тоже не виноваты в этом и были просто вынуждены его подставить из соображений безопасности. И мне до сих пор стыдно за эту страницу в истории нашей команды и, я думаю, стыдно не мне одной. — Да, мне тоже всё это неприятно, — согласился я, взяв себе на заметку, что брат дал мне ложные сведения, а в действительности Сэм не враг нам, а всего лишь жертва кибернетического произвола Критериона. Так же, как и мы с Тором. — Как всегда, во всём виноват «Чёрный Квадрат»! — подытожил я, чувствуя, что моя ненависть к этой преступной организации уже вышла за рамки допустимого. — Как думаешь, удастся его спасти? — обеспокоенно спросила Дана, машинально накручивая прядь своих волос на палец. — Надеюсь, — стандартно ответил я, а про себя подумал: «Меня бы для начала спасти, а потом уже и про Сэма думать». — Я помню это место, — Дана вдруг резко остановилась и огляделась по сторонам. Глаза у неё засверкали каким-то особым, таинственным блеском, как сверкают далекие звёзды на ночном небосклоне. Даже голос её зазвучал по-иному. Я отчётливо ощутил, что с этим местом у Даны связано какое-то очень важное и красивое воспоминание, и она ждет, что я вспомню тоже. И вновь ловушка. Я, разумеется, ничего не помнил. Местность вокруг была самая обычная и даже скучноватая: голые деревья, серая промерзлая почва — вот и весь пейзаж. Я внимательно огляделся, в надежде увидеть хоть какую-нибудь подсказку или намек на то, что такого необычного могло произойти здесь, но тщетно — взгляду просто не за что было зацепиться, всё было серым, унылым, однообразным. Я мысленно выругался и брякнул первое, что пришло мне на ум: — В самом деле? — Ты поцеловал меня здесь, под этим деревом, три дня назад, помнишь? «Что?!» — чуть было не выкрикнул я, но вовремя спохватился. Судя по дате, поцеловал Дану не я, а… Рэй в моём обличии. Мое сердце словно бы обожгло кипятком, будто бы без этого мне не хватало страданий и боли. — Да, помню, — солгал я и прибавил: — Я просто не запомнил место, где это произошло. — А я запомнила всё, вплоть до мельчайших деталей. Запомнила, как сияли звезды на небе, как они были расположены. А вот наш разговор помню очень смутно. Помню, что что-то сказала тебе, а ты взял и поцеловал меня. Поцелуй длился так долго, что у меня из головы исчезли все мысли, и осталось лишь ощущение безграничного счастья, восторга, волшебного полёта. А ты не помнишь, о чём мы говорили? — Нет, — покачал головой я, решив, что если сама Дана не помнит, то и для меня это не преступление. — О ерунде какой-то. — Да, наверное, — отрешённо ответила Дана. — Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. Так неожиданно… Я смотрел на Дану и едва сдерживал слёзы, до такой степени мне было её жаль. Её первый поцелуй, который обычно запоминается на всю жизнь, был бесчувственным и фальшивым, пусть Дана и не знает об этом. Ведь я понимал, что Рэю Дана глубоко безразлична, и он, целуя её, всего лишь преследовал свои личные цели, а на глубокие и искренние чувства юной девушки ему было абсолютно плевать. Разве можно целовать того, кого не любишь? Я бы сам, например, не отважился поцеловать Дану, потому что не до конца верил в это чувство. И я ненавидел Рэя за то, что он так легко и просто, не испытывая ровным счетом никаких эмоций, взял и сделал это раньше меня. И Дане запомнится не поцелуй со мной, а поцелуй с Рэем. Я твердо решил, что перешагну через свой страх и выскажу своему временному союзнику всё, что думаю на этот счёт. — Да, я сам не ожидал, что так получится, — я был так расстроен, что не сумел до конца скрыть в своём голосе печаль. — Тебе теперь неприятно, что ты сделал это? — спросила Дана, уловив моё настроение. — Нет, что ты, конечно же, нет, все хорошо. Просто мне кажется, что я… ещё не готов, и это произошло слишком внезапно и спонтанно. — Ты знаешь, я тоже не готова, — просто и бесхитростно призналась мне Дана. — Но всё равно это было волшебно. «Волшебно», — мысленно повторил я, испытыв гнев и отвращение. — «Ей понравилась эта фальшивка. Да, Рэй умеет вскружить голову, ничего не скажешь. Вот всегда он так играет чужими чувствами!». Я не знаю, откуда взялась моя последняя мысль: она возникла в голове сама собой. Должно быть, это опыт моих прошлых встреч с Рэем, затерявшийся глубоко в подсознании. — Не подскажешь время? — спросил я у Даны. Наверное, мой вопрос прозвучал немного не в тему, но я заметил, что уже совсем стемнело, и сообразил, что скоро Тор улетит в Долину Жизни и, если я опоздаю, улетит без меня. — Без десяти восемь, — ответила та, поглядев на свои электронные часы. — Прости, мне пора уходить, — заторопился я, понимая, что времени у меня в обрез. — Куда ты собрался? — встревожилась Дана. Я, чтобы не отвечать, использовал иллюзию невидимости и, пока девушка ошарашено озиралась по сторонам, пытаясь осознать, что произошло, скрылся за деревьями, а затем, сориентировавшись на местности, побежал обратно к базе, всё так же оставаясь невидимым. Да, моё исчезновение было некрасивым и странным, но сейчас уже было не до того, ведь моей главной задачей являлось предотвращение диверсии, которую готовит Тор.