Трудное время 6: Искусственное зло

— А каким образом Тор вообще в Долину Жизни попал? — на бегу осведомилась у меня девушка. — Ника специально отравила ему кровь, и Агенты выписали ему талон на лечение, — бежать и говорить одновременно было необычайно сложно, поскольку времени на то, чтобы вдыхать воздух, практически не оставалось. — Это хорошо, — разведчица слегка приободрилась. — Что же в этом хорошего? — удивился я. — По мне, так это наоборот ужасно. — Для Тора — да, а нам это сыграет на руку. Ведь твоему брату сначала надо пройти регистрацию, затем предварительную диагностику, потом получить ключ от своего номера и подписать кучу документов. Уж я бюрократическую сторону Долины Жизни знаю, как никто другой. Знаю и, по правде говоря, ненавижу: эти формальности столько времени отнимают! Но сейчас нам это выгодно, ведь они отнимают время у Тора. Если бы не все эти бумаги и диагностика, ручаюсь, корпус детского отделения уже давно взлетел бы на воздух. А так время у нас ещё есть. Но это не значит, что его можно расходовать впустую! — заметив, что с бега я перешел на быстрый шаг, разведчица повысила голос. — Прости, не могу больше бежать, правда, — с трудом проговорил я, задыхаясь. — Я-то прощу, дети не простят, — резко отозвалась девушка. К тому времени мы добрались до защитного поля. — Эй, там! — громко крикнула разведчица, глядя на сторожку. — Открывай арку! — Кора? — охранник, снова выскочивший на шум, несказанно удивился. — А ты что здесь делаешь? — Я с инспекцией, — девушка поспешно вытащила из кармана какую-то бумагу и показала её охраннику. — Всё ясно, а… — Локи со мной, — не дав сотруднику договорить, бросила Кора. — И не смей задавать нам вопросов. Мы торопимся. Очень. — В таком случае, проходите, — было видно, что охранник растерялся от такого напора. Раздался еле слышный щелчок, возвестивший о том, что в защитном поле открылась так называемая арка и теперь мы можем беспрепятственно попасть на территорию Долины Жизни. — Чего ты стоишь?! Идем скорее! — Кора бесцеремонно схватила меня за рукав и потянула вперёд. Было тихо. Слишком тихо. Даже птицы ещё не проснулись. Лучи восходящего солнца отражались от зеркальных поверхностей построек и, становясь от этого ещё ярче, били в глаза, заставляя жмуриться. Было трудно поверить, что эту уютную умиротворяющую тишину в любую минуту может нарушить неистовый грохот взрыва. Но это было действительно так, сомневаться не приходилось. — Ни души вокруг! — нервно воскликнула Кора, панически озираясь по сторонам. — Ну хоть бы один человек появился! И, словно бы в ответ на её просьбу, из-за поворота показалась молодая девушка, одетая в бирюзовую униформу. В одной руке она держала лейку, а в другой — садовые ножницы: должно быть, сотрудница ухаживала за клумбами. — Кора? — увидев старую знакомую, девушка даже ножницы выронила от удивления. — Локи? — И моё присутствие на территории медицинского центра не оставило её равнодушной. — Какими судьбами? — Неважно! — раздражённо отмахнулась Кора. — Скажи мне лучше, ты Тора не видела?! — Видела, но почему ты… — сотрудница, как и охранник, пришла в замешательство, поняв, что мы чем-то очень взволнованны. — Куда он шёл?! Отвечай немедленно! — Кора так нервничала, что слегка перегнула палку и говорила, словно следователь на допросе. — Да я и не припомню уже… — несчастная сотрудница была совсем сбита с толку. — Я вроде как следить за ним не нанималась. — Вспоминай! — грозный тон Коры не допускал никаких возражений. — По-моему, куда-то туда, — девушка, нахмурившись, неуверенно махнула рукой в сторону… корпуса детского отделения. — И последний вопрос, — поняв, что её опасения оправдались, Кора заторопилась ещё больше. — Как давно ты его видела? — Минут пятнадцать-двадцать назад, — спустя несколько секунд протянула сотрудница, до сих пор не понимая, из-за чего вся эта суматоха. — Но зачем тебе всё это? — Что? — в отчаянье воскликнула Кора, пропустив мимо ушей последний вопрос сотрудницы. — Это конец! И, даже не потрудившись поблагодарить девушку за информацию, разведчица бегом бросилась к невысокому зданию — корпусу детского отделения. Мне оставалось только следовать за ней. К главному входу корпуса вела широкая аллея. В отличие от других аллей Долины Жизни, находившихся в тени вековых деревьев, детская аллея (а она, судя по надписи на табличке, называлась именно так) была открыта солнечному свету, потому как вековых деревьев по её краям не росло. Вместо них тут и там виднелись совсем ещё молоденькие деревца, которые робко тянулись к солнцу своими тоненькими веточками. Возле каждого деревца непременно находилась аккуратная деревянная табличка, на которой, в большинстве случаев коряво и косо, было написано имя. — В Долине Жизни есть обычай, — срывающимся голосом произнесла вдруг Кора. — Каждый ребенок, которого взяли сюда на лечение, сажает на этой аллее своё деревце и ухаживает за ним, смотрит, как оно растет. — На глазах разведчицы проступили слезы, и я прекрасно её понимал: мне тоже было невыносимо больно смотреть на эти юные, беззаботно зеленеющие деревья. — Ничего, у нас ещё есть надежда, — попытался приободрить я союзницу, которая, судя по всему, совсем упала духом. — Мы забежим в здание, отыщем Тора и… — Нет! — внезапно оборвала меня Кора. Я недоуменно воззрился на неё, ожидая пояснений. — Это слишком опасно. Ты слышал, что сказала сотрудница? Твой брат уже минут пятнадцать, как внутри корпуса. За это время он всяко успел заложить взрывчатку. Мы пришли слишком поздно, понимаешь? Если мы зайдем внутрь и кинемся искать Тора, он в это время вполне может выйти на улицу, нажать кнопку на детонаторе и… — Мы взлетим на воздух вместе с корпусом, — закончил мысль я. — Вот именно, — Кора энергично тряхнула головой. — И что же ты предлагаешь? — больше всего на свете я боялся услышать ответ «смириться с неизбежным». Однако Кора вовсе не собиралась так легко сдаваться. Она уже потеряла надежду на счастливый финал, но была готова бороться за жизни маленьких пациентов до конца. — У нас есть только один шанс: устроить засаду здесь, возле входа, и поджидать твоего брата. Когда он выйдет из корпуса, мы, угрожая ему оружием, заставим отдать нам детонатор. — А если он откажется? — напряжённо поинтересовался я. — Тогда… — договорить Кора не успела. В эту самую минуту входная дверь распахнулась, и на ступеньках появился… Да, это был Тор: кто ещё мог выходить из корпуса детского отделения в столь ранний час? — Локи, лови! — до меня не успел дойти смысл сказанных Корой слов, инстинкт сработал быстрее, и через долю секунды в руках у меня оказался тяжелый и, судя по всему, довольно мощный бластер. Я бросил на оружие пристальный взгляд и понял, что ни при каких обстоятельствах не смогу выстрелить в своего брата. — Локи! — Тор, в свою очередь, заметил меня: мы с Корой не особо и прятались. — А ты что здесь делаешь? — Спасаю тебя! — жёстко и грубо выкрикнул я, направляя на брата бластер и надеясь тем самым его испугать. Однако по Тору не было видно, чтобы он хоть сколько-нибудь испугался, и это заставило меня занервничать ещё сильнее. — Благородная миссия, — на губах брата играла насмешливая улыбка, но не злорадная или жестокая, а добрая и даже полушутливая. Это показалось мне очень странным: в этой жизни я, наверное, первый раз видел, чтобы Тор так улыбался. — Да уж, поблагороднее, чем твоя! — встряла в разговор Кора. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас собираешься сделать?! — Великолепно понимаю, — улыбка Тора сделалась ещё шире. — И да, Локи, ты же вроде как обещал не сдавать меня Агентам, — брат весело и беззаботно подмигнул. — Ты не оставил мне выбора! — подсознание упорно твердило мне, что всё не так прямолинейно и просто, как кажется, и явно есть какой-то подвох. Слишком уж странно ведёт себя Тор: он будто бы знает заранее, что переиграл нас, и даже не воспринимает меня и Кору как серьезных противников, а просто… смеётся над нами. Но в чём состоит подвох, я пока не знал, и потому был вынужден вести себя стандартно. — Я не могу закрыть глаза на то злодеяние, которое ты вознамерился совершить! Одумайся, брат! Неужели ты хочешь, чтобы на твоей совести была гибель сотен невинных детей?! Ты ещё можешь отказаться от этого и выбрать другой путь! Просто не нажимай на кнопку детонатора, а отдай его мне! Я ни капли не надеялся, что брат проникнется моим монологом и сдаст позиции, но просто не мог не предпринять этой последней попытки. Сердце у меня забилось с космической скоростью, на лбу выступил холодный пот, а руки дрожали так, что казалось, я вот-вот уроню бластер на траву. Мир словно бы перестал существовать для меня: исчезло всё, кроме беспечно ухмыляющегося Тора, который не ведает, что творит, и находящегося у него за спиной корпуса детского отделения. Я чувствовал себя абсолютно беспомощным, чувствовал, что не сумею ничего изменить и предотвратить это несчастье, и оттого ощущал боль, обиду, отчаянье и… злость. Не столько на Тора и Нику с Критерионом, сколько на самого себя. — А я, пожалуй, всё-таки нажму, — брат с трудом сдерживал смех, и от этого мне становилось ещё хуже. «Видимо, уже совсем умом тронулся», — со страхом подумал я. — «Даже тот Тор, которого я знаю — эгоистичный и грубый карьерист, не стал бы смеяться в такой ситуации». Я представлял себе эту сцену совершенно иначе: угрюмый и мрачный Тор быстрым шагом выходит из помещения, долго мнёт детонатор в руках, то и дело с затаённой скорбью оглядываясь на корпус детского отделения, а затем, глубоко вздохнув и зажмурившись так сильно, насколько это вообще возможно, нажимает на кнопку. Но то, что я видел сейчас, было полной противоположностью моих представлений о диверсии, и это приводило в полное замешательство. Тор тем временем извлёк из кармана детонатор и, всё так же беззаботно улыбаясь, поднял его на уровень глаз, чтобы мы хорошо его видели. — Локи, стреляй!!! — истошно завопила Кора, но, даже если бы я и смог пересилить себя и решиться на этот отчаянный шаг, было уже слишком поздно: Тор успел нажать на кнопку. Мы с Корой в тот же миг повалились на траву, прикрыв голову руками и ожидая услышать оглушительный грохот. Прошло пять секунд… десять… пятнадцать, а утреннюю тишину так ничего и не нарушало. «В чём дело?! Где взрыв?» — лихорадочно соображал я, не решаясь даже чуть-чуть приподнять голову и осмотреться. — Эй, ребят, вы вставать собираетесь или хотите пролежать так до обеда? — насмешливо осведомился у нас Тор, который и не думал падать на землю. — А не рванет? — боязливо спросила Кора. — А вы так ничего и не поняли? Не рванет, вставайте, не бойтесь. Я поднялся на ноги и увидел, что Тор помогает встать Коре, бледной как полотно и дрожащей от внутреннего напряжения. — Что, чёрт возьми, это было? — я ещё не успел прийти в себя и потому говорил отрывисто и раздражённо. — А тебя что-то не устраивает? — ухмыльнулся брат. — Ты же нажал на кнопку! — крикнула Кора, поспешно отбегая от Тора и становясь рядом со мной. — Почему здание не взорвалось? — А потому, что взрывчатка вообще не была заложена, — ответил за Тора я, поняв вдруг, почему брат вёл себя, как клоун: он нас просто разыгрывал. Между прочим, этот розыгрыш вполне мог стоить ему жизни: вдруг кто-то из нас всё же решился бы выстрелить? Хотя, вряд ли, и Тор прекрасно это понимал. — Я всегда знал, что ты гениален, Локи, — брат одобряюще похлопал меня по плечу. — Одного в толк не возьму, — в отличие от легкомысленно настроенного брата, я оставался серьёзным и собранным, хоть и понял уже, что нас с Корой одурачили, и зря мы бежали сюда через всю Долину Жизни, как на пожар — тревога оказалась ложной. — Что заставило тебя передумать? Ты же был настроен решительно. — Что заставило? — веселье и радость в глазах Тора сменились задумчивостью и даже смущением. — Вообще, откровенно говоря, мне эта идея с самого начала не нравилась, и я всё время мучился из-за мысли, что должен буду устроить эту диверсию. Но, как ты, Локи, верно заметил, я был настроен решительно, и мне удалось убедить себя, что моя сентиментальность не станет преградой на пути к успеху, и я поступлю так, как велит разум, а не чувства. — Но в твоей жизни случилось какое-то событие, ставшее переломным моментом и заставившее тебя пересмотреть установки, которые искусственным путем вложил в тебя Критерион, — иногда я сам удивлялся тому, насколько бываю проницательным. — И снова в точку, — брат улыбнулся уголком рта. — И что это за событие? — робко поинтересовалась Кора. — Боюсь вас разочаровать, ничего эпичного и глобального, — развел руками Тор. — Так, мелочь. — Расскажи, — уже куда более уверенным тоном потребовала разведчица, начиная понемногу приходить в себя. — Порой именно мелочи оказываются самыми важными. — Да вы смеяться надо мной станете, — небрежно отмахнулся Тор. — Ну ладно, так и быть, слушайте. В общем, я уже зашёл внутрь здания и направлялся к лифту, чтобы спуститься в подвал, где я и намеривался заложить взрывчатку. На душе у меня было скверно. Очень скверно. Я не мастер литературных сравнений, но было ощущение, словно моё сердце сдавило ледяными глыбами, которые оно не в состоянии растопить. Я пытался думать только о повышении, и мне это почти удалось, но вдруг за поворотом коридора я увидел маленького мальчика, который сидел на подоконнике, сжавшись в комочек, и что-то рисовал. Увидев меня, малыш резво соскочил на пол и бросился мне навстречу. «Привет!» — он смотрел на меня своими добрыми, широко распахнутыми глазами, и радостно улыбался, совсем ничего не понимая. — «Я узнал тебя! Ты же Тор, правда?». «Да, Тор», — сквозь зубы процедил я, ощущая, что в моей душе происходит что-то, чему я затрудняюсь дать определение. «Ты какой-то грустный», — заметил тем временем мальчик. — «Это из-за того, что ты болеешь?». «Ага», — нехотя подтвердил я, злясь, что вообще повстречал на своём пути этого карапуза, общение с которым мешает размышлять трезво, и в то же время… радуясь этому. «Не грусти», — малыш светло и искренне улыбнулся. — «Ты обязательно выздоровеешь. Мне говорили, здесь очень хорошие врачи, и они нас всех вылечат, обязательно. Ты что, не веришь в это?». «Верю», — с трудом выдавил из себя я, чувствуя, что к глазам уже подступают слезы, и злясь на себя за то, что болтаю с малышнёй вместо того, чтобы выполнять задание. «И всё равно грустишь? Ладно, я тебе свой рисунок подарю. Он тебе понравится, вот увидишь». И малыш протянул мне это, — Тор достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и отдал его мне. Я с интересом развернул листок и уставился на рисунок. Что и говорить, он был далёк от художественного шедевра. Даже не рисунок, а неумелая детская мазня. Сначала я вообще не мог понять, что изобразил, а, точнее, хотел изобразить ребёнок на бумаге. Очевидно, это были семь весьма примитивно нарисованных и непропорциональных человеческих фигур. Все люди (если, конечно, этих странных существ можно было так назвать) почему-то держались за руки. За спиной одного из них виднелось красное, неаккуратно заштрихованное пятно. Я напряг своё воображение, пытаясь понять, что хотел сказать этим юный художник, и, наконец, до меня дошло — ребенок пытался нарисовать плащ! — Тор, это ты, что ли? — спросил я у брата, шутливо злорадствуя: не каждому понравится, если его нарисуют таким образом. Портрет Тора, скорее, напоминал карикатуру. — Да, а вот здесь, слева, ты, — громовержец, не улыбаясь, указал мне на фигурку, замазанную зелёным фломастером. — Да уж, великолепный портрет, — я саркастично хмыкнул. — Слушай, давай разорвем листок на мелкие кусочки и выбросим куда подальше, пока кто-нибудь не увидел этот «шедевр» и не поднял нас на смех. — Нет, — покачал головой Тор. — Я буду хранить этот рисунок у себя. Я снова пригляделся к картинке, пытаясь опознать остальные пять фигур. И, как ни странно, мне это удалось. Не без помощи фантазии и ассоциативного мышления я узнал Сэма, Дану, Кайсу, Лаувею и Сиф. — Так это что, Звездный Патруль, получается? — наконец догадался я. — Да, — внезапно Тор сделался каким-то печальным. — Вся наша команда. Все мы. — И стоим, как идиоты, держась за руки, — снова хмыкнул я, хотя и в моей душе шевельнулось что-то, не имеющее никакого отношения к ехидству и сарказму. — Ничего ты не понимаешь! — это была уже фраза Коры, которая тоже внимательно изучала рисунок. — Дети очень часто мыслят образами и символами. Тем, что вы держитесь за руки, малыш хотел показать, что вы вместе, вы единая команда, и никакие невзгоды не смогут вас разделить. — Да, я тоже об этом подумал, — признался громовержец. — Именно этот рисунок заставил меня сделать окончательный выбор. Я просто задумался и понял, что моя цель, за которую я на тот момент был готов отдать всё, что угодно, в действительности, не так уж и важна для меня. Я понял, что мне не нужно ни повышение, ни высокая зарплата — мне внушили, что мне это нужно, заставили меня в это поверить, но на самом деле это не так. А нужно мне вот это, — Тор указал на рисунок и тут же пояснил свою мысль, опасаясь, видно, что мы его не поймем: — Нужна команда, нужны мои друзья, нужны тёплые, искренние отношения. А значит, моей новой целью стало вернуться в Звездный Патруль, навсегда позабыв о жестоком и бесчувственном «Черном Квадрате», где всё вращается вокруг денег. И эта случайная встреча с ребенком… она… помогла мне понять самое главное, кто я такой на самом деле, — Тору было сложно выразить свои мысли, и говорил он немного путано. — Именно в тот момент я ясно и отчетливо осознал, что я — человек, а не собачка, служащая Нике. И поступать я должен так, как подобает настоящему человеку, а не дрессированному животному, готовому что угодно делать ради угощения. Малыш, сам того не ведая, спас меня от ужасной ошибки, спас моё будущее и мою душу. — А я, между прочим, из кожи вон лез, чтобы сделать то же самое, и, надо же, какой-то безмозглый мальчуган с рисунком совершенно случайно сделал это за меня, а я, взрослый и весьма неглупый человек, потерпел фиаско. Позор, одним словом. — Я же говорю: иногда мелочи оказывают самое сильное воздействие, — улыбнулась Кора. — И вообще, самое главное, что Тор теперь снова с нами, а почему это произошло, не так уж и важно, правда ведь? Я ничего не ответил, но мысленно согласился с разведчицей.