Hey boy!

      Хёнджин и не помнит уже, как познакомился с Сынмином. То ли это было на какой-то школьной вечеринке, то ли в клубе, то ли просто на улице. Не вспомнить теперь.       Всё начиналось совсем обычно. Раз встреча, вторая, третья, а потом Хёнджин понял, что слишком зацепило. И вроде не так, как он себе представлял. Нет ни жжения в груди, дыхание не спирает. Просто очень сложно не видеть омегу долгое время. И всё. Влюбленность ли это? Да кто его знает. Скорее привязанность.       У Сынмина сложный характер. Он довольно застенчив, не общителен, на контакт не идёт. Просто это Хёнджин уже ему так надоел со своими выходками, что тому приходится его терпеть. Хотя бы так. Сойдет. До поры до времени.       Да, это точно не влюбленность. Хёнджин встречался с этим чувством не раз. Его влюбляли в себя, заставляли желать встречи, а после, когда получали желаемое, оставляли одного, позволяя задыхаться тому в другом человеке.       Сколько он себя предупреждал, столько раз он и попадался. Возможно поиск нужного человека в клубах и на вечеринках не самый лучший вариант, но по-другому он и не умел, да даже и не пытался.       А Сынмин…       Хёнджин часто встречался с ним взглядом, когда забирал очередную девчонку к себе домой прямо из школы. Неловкий парень долго возился со своей одеждой, что так и норовила подпортить тому внешний вид, со своим рюкзаком, который сам по себе открывался, и со всем, что было внутри и постоянно вываливалось на землю.       Однажды, когда был слишком пасмурный дождливый день, альфа не выдержал — выскочил из машины, позволяя себе ненадолго промокнуть, и поднял одиноко валяющийся в стороне зонтик, который уронил младший, пытаясь впопыхах собрать свои вещи обратно в сумку.       — Привет, — просто и банально выронил Хван, не пытаясь пофлиртовать или нагрубить омеге. В том, что это именно омега, старший недолго сомневался.       Парень, закончивший собирать с асфальта промякшие тетради, наконец поднялся с колен.       — Может, тебя подвезти? — так и не дождавшись ответного слова, спросил альфа. Чужой красный нос его слишком сильно заинтересовал, чтобы просто так отпустить.       — Не стоит, — младший легонько шмыгает и, не смотря в глаза, холодной рукой тянется к своему потерянному зонту.       Хёнджин вздрагивает от неожиданного ледяного прикосновения и остаётся стоять под дождем, как придурок, когда омега быстро скрывается за воротами школы.       «Заболеет» — уверяет себя альфа, потому что таких холодных рук он ещё ни разу не встречал. Ровно так же, как и глаз. Равнодушных и спокойных. Теплых и одиноких.       Ровно неделя проходит с того дождливого дня. Ровно неделю Хёнджин не видит омегу. Заболел.       На восьмой день Сынмин снова возвращается в школу. И всё как обычно. Альфа даже улыбается, когда приходится снова выйти из машины, чтобы помочь бедолаге подняться на ноги.       — Привет, ты в порядке? — Хёнджин давит из себя самую обворожительную улыбку. Парень наконец поднимает на него взгляд и замирает. Альфа даже ненадолго забывает, что такое моргать и дышать. — Я Хёнджин.       Старший не выдерживает первым, отводя взгляд на аккуратно сложенную рядом с рюкзаком стопку тетрадей. На него ещё никто так не смотрел. И дело тут не в чарах альфы, дело в самом Сынмине.       — Ты меня преследуешь? — хмурится омега, наконец переводя внимание на свои вещи.       Хёнджин заторможенно кивает, пытаясь выдать адекватный ответ. А чем он, собственно говоря, занимается? И вправду похоже на преследование.       — Не совсем, — он поднимается с колен вслед за младшим. Тот поправляет свой рюкзак, ещё раз дергает за бегунок и наконец снова смотрит. Альфе кажется, что он ни разу ещё не видел таких блестящих глаз, которые заставляют смотреть только в них и никуда больше. — Ты не скажешь своё имя?       Сынмин смотрит на него ещё несколько долгих секунд, а после разворачивается и уходит, прекрасно понимая, что старший уже наизусть запомнил его имя, просверливая взглядом его именную нашивку на школьном пиджаке. Он не хотел, правда не хотел иметь с Хваном ничего общего — от Хёнджина за версту разило ненавистным младшему богатством и беспечностью — но этого хотел сам Хёнджин. И этой его хотелки хватало на двоих.       — Я не хочу навязывать тебе своё мнение, но выглядишь ты хреново, — говорит Минхо своему другу, который уже второй час лежит на диване в обнимку с бутылкой коньяка.       — Потому что так всё и есть…       Тот делает один несчастный глоток и жмурится, хотя запаха алкоголя уже почти не чувствует.       — Да что за долбаеб этот Сынмин? Ты же задал вполне адекватный вопрос и ждал вполне адекватного ответа. Ты уверен, что он омега? Потому что мне кажется, он не чувствует запахов, иначе давно бы испытал на себе твои феромончики.       Минхо всё никак не может поверить в тупость данной ситуации. Как хорошо, что он не заинтересован в настоящих отношениях.       — Он точно омега. Самый злой и бессердечный омега. И я вижу, что он издевается надо мной, — Хёнджин ставит недопитую бутылку на маленький столик и резко поднимается с дивана, чем не хило пугает расслабившегося Ли. В глазах младшего настоящая злость.       — Куда! — подпрыгивает следом за альфой омега, так как тот точно сейчас куда-нибудь ебнется.       — Поехали… я хочу набить ему лицо… скотина…       — Омег нельзя бить, — шепчет Минхо и резко разворачивает младшего обратно к дивану. — А вот безмозглых альф можно.       А после пинает под жопу друга (несильно разумеется), чтобы не свалился ненароком на пол.       — Ненавижу, — шепот в подушку. — Я даже не знаю, где он живет…       — Ты серьезно не выследил его ещё?       Минхо наливает себе второй бокал вина и выходит на улицу, чтобы отпустить отцовскую охрану. Хотя отец против его общения с альфой, но всё же они с детства дружат. И эти отношения никто не сможет разрушить кроме них самих.       — Можете ехать, я сегодня здесь переночую.       Альфы коротко кивают, смотрят на время — полтретьего ночи — и думают, что и вправду, омега в такое позднее время уже никуда не пойдет. Уезжают, желая поскорее оказаться у себя дома, в окружении своей семьи.       — Эх, какие глупцы, — Минхо возвращается в дом Хёнджина, допивает своё белое полусухое и прячет невыпитый альфой алкоголь на улице. Старший радуется, что друг не поехал по омегам, иначе тому стало бы хуже. Так случалось каждый раз, когда они ссорились, а после Хван ехал к омеге и после долго-долго жалел о случившемся. Какой же всё-таки дурак, но Минхо не может его осуждать за это. У друга болит душа, а её не все могут вылечить.       Омега сам чувствует, что вот-вот скоро ему перекроют кислород, путь к свободе. И сейчас так отчаянно хочется почувствовать себя независимым, беспечным. Никакие наследства, никакие деньги ему не нужны. Лишь ветер в волосах и свежий воздух в легких.       Незнакомый клуб оказывается на первый взгляд довольно приличным. Никаких подозрительных лиц, ни ощущения слежки. Сказка просто.       — Не хотите потанцевать? — Минхо стоит с краю танцпола, чуть на возвышенной площадке и всматривается в толпу. Затылком чувствует чужой тяжелый взгляд и оборачивается. Не того он ожидал, совсем не того. Мужчина явно старше него самого, раза в два как минимум. И что тот забыл в молодежном клубе?       — Простите, но я пришел сюда с парой, — и улыбается так виновато, будто на самом деле хотел с ним потанцевать. — Я как раз его искал.       Уйти оказывается намного проще, чем он думал. У барной стойки ему наливают один бокал виски, который быстро опустошается. Настроения нет, желания тоже. Остаётся только плюнуть на просраный день и уйти спать. Может хоть выспаться получиться.       На улице холодно, Минхо ежится от ветра, но всё ещё радуется тому, что вот он один, идёт куда хочет, делает что хочет. Свобода? Относительно.       У отеля, в котором он хотел переночевать, прямо на холодном асфальте лежал парень и не двигался. На секунду Минхо успел испугаться, но всё же когда услышал невнятную речь и почувствовал крепкий запах алкоголя (не от него исходящий), то расслабился. Хотел пройти мимо, а потом неожиданно тыкнул лежащего в бок. Тот перевернулся кое-как, расфокусированным взглядом посмотрел на омегу и обратно лицом в асфальт.       — Замерзнешь, придурок.       Собрав все свои силы в кулак, Минхо попытался поднять парнишку. Ему почти удалось, только альфа норовился сползти с плеча каждую секунду.       — Номер на двоих остался, возьмете? — спрашивает сонно девушка за стойкой в отеле, и парень кивает, желая поскорее уже очутиться в кровати.       Минхо, придерживая парня за талию, еле затаскивает его в номер и отпускает на кровать. И тот больше не шевелится. С него стаскивают обувь, куртку, толстовку и… омега сдаётся, напяливает на него белый халат и двигает в кровати, чтобы не занимал всё пространство.       Сам омега успевает сполоснуться в душе и выходит относительно бодрый, тут же приземляясь на свободный край огромной кровати. Если бы от альфы так не таращило спиртным и он был в сознании, то возможно, он бы предложил перепихнуться. У Минхо никого уже долгое время не было. Но… а сколько ему вообще лет? Выглядит как школьник.       Сон придавливает к подушке слишком быстро. Все мысли уходят из головы, стоит ей коснуться холодной подушки.       Под утро становится холоднее. Минхо сильнее кутается в тонкий халат, дергает на себя одеяло и случайно чувствует рядом что-то очень теплое. Во сне тянется к нему и засыпает обратно.       Неприятный звук будильника начинает действовать на нервы с первой же минуты и омега откидывает руку в бок, пытаясь нащупать дурацкий телефон.       — Мм, — Минхо приходится открыть глаза, когда рядом кто-то незлобно стонет от раздражающего звука.       Омега привстаёт, пытаясь найти источник мелодии, и тянется к лежащей на полу куртке. Это, оказывается, будильник незнакомого парня звенел.       — И какой придурок ставит будильник в выходной день? — отключает чужой телефон полностью и ложится обратно в теплую постель, успев нещадно после сна замерзнуть.       Они снова погружаются в сон, всё такой же желанный и потрясный.       Минхо просыпается только когда его собственный телефон начинает нещадно вибрировать прямо под ухом. Когда он успел его поставить на беззвучный режим, он не помнит.       — Да? — Хёнджин собственной персоной сильно хрипит в трубку, омега еле его понимает.       — Минхо, твою ж, — кажется это единственное, что смог разобрать отчетливо старший. — Ты на время смотрел?       Омега отрывает от уха телефон и смотрит на время — восемь часов вечера. Офигеть.       — Чтобы ты знал, я проснулся от стука в дверь… твои любимые охранники. Чип и Дэйл. Они твоего запаха естественно не почувствовали и уже доложили твоему отцу.       Минхо вздыхает. Отец совсем уже с катушек слетел, контролировать его стал полностью. Скоро парень будет вместе с охранниками в душ ходить, нет, ну, а мало ли сбежит подышать воздухом.       — Да пофиг, — успокаивает Хёнджина друг. — Ты то хоть как там? Голова не болит у пьяницы?       — Кажется, алкоголь был паленым, — хмыкает младший и ненадолго затихает. Минхо коротко посмеивается и резко поворачивает голову на чужой «кх-кх». Блин, а он ведь уже забыл о существовании незнакомого парня.       — Я тебе не помешаю? — устало говорит парень, еле-еле передвигая во рту языком. Даже по голосу слышно, как сильно он хочет пить.       — Я перезвоню тебе, — сбрасывает быстро омега и полностью поворачивается к незнакомцу. У того вид отпетого алкаша, ну и красный отпечаток от руки, на которой тот лежал.       — Может водички? — предлагает старший, и тот заторможенно кивает. Видимо не до конца соображает ещё. Конечно, так нажрался. Даже Хёнджин так сильно не напивается, между прочим. А это многое значит.       Омега встает, наливает в стакан воду из графина и со стуком ставит стекло на тумбочку со стороны альфы. Тот хмурится от громкого звука под ухом, но всё равно кидает благодарное «спасибо». Минхо в это время по привычке высматривает каждую мелкую деталь на чужом лице.       Парень садится в кровати, с его плеч несильно слезает халат. Омега мельком думает «блин, а мы могли бы…», но тут же отгоняет ненавязчивые мысли. Отходит к окну, наливая воду и себе, и любуется вечерним городом.       — Как я здесь оказался? — еле слышно выговаривает парень и жмурится от яркого света, который успел включить старший. Черт, а этот омега слишком любит позлорадствовать.       — Я конечно не волшебник, перемещать людей с помощью волшебной палочки не умею, но всё же скажу, что руки и ноги у меня есть. Так что тут вопросов в принципе быть не должно.       Минхо садится обратно в кровать, прикрывая одеялом ноги. Это всё-таки он тут единственный щеголяет в халате, который еле-еле на завязках держится.       — Как тебя зовут? — ради приличия спрашивает старший и замечает, как его ноги задумчивым взглядом провожает альфа.       — Джисон.       — Ты студент? — тот кивает. Фуф, главное не школьник. Кажется его облегчение замечает даже тормознутый альфа.       — Это имеет значение?       — Конечно, мало ли меня в педофилы бы записали. Есть тут у меня один друг…       — А тебя зовут…       — Минхо, можешь не запоминать. Больше не увидимся.       — Почему ты так категоричен? Сеул большой город, но тесный, — улыбается. Старший улыбается в ответ.       — Я настоятельно рекомендую тебе сходить в душ, так как вчера я подобрал тебя прямо с асфальта.       Альфа кивает, но вставать не торопится, видимо всё ещё круги у него перед глазами расплываются.       — Спасибо, — парень тянет свою теплую руку к замерзшей руке старшего и несколько раз несильно сжимает с благодарностью. Это очень мило. Минхо даже думает, что он достаточно симпатичный для парня с похмелья.       — Иди уже.       Как только Джисон захлопывает дверь, омега стягивает с себя халат и начинает искать свою одежду, которую сам же вчера положил фиг знает куда. Надо было сначала найти всё, а потом уже раздеваться, но что сделано, то сделано.       — Минхо, тут твоя одежда, — в дверном проеме замирает младший, видимо не до конца понимающий всю неловкость происходящего. Омега быстро натягивает халат обратно и подходит за своими вещами, нагло заталкивая альфу обратно в ванную комнату. Черт, немного стыдно.       Через пять минут Минхо уже стоит одетый рядом с дверями, за которой слышится шум льющейся воды. Ему тоже нужно умыться. Проходит ещё минут пять, вода не стихает, и старший не выдерживает. Толкает дверь, и та без особого сопротивления поддается. Закрываться видимо младшего не учили — хмыкает омега.       — Эй, — удивляется альфа, спустя несколько долгих секунд заметивший чье-то присутствие. Старший стоял у раковины и натирал зубы щеткой, изредка поворачивая голову в сторону душевой кабинки.       — Прости, мне срочно, — улыбается, подходя ближе, но специально не опуская взгляда. Только в глаза. — Зато теперь мы в расчете.       Минхо через прозрачную пластиковую дверцу ещё раз смотрит в глаза, переходит на ключицы и не успевает дойти до живота, как парень отворачивается, являя его обзору широкую спину.       — Ты хотя бы в трусах был! — кричит омеге вслед Джисон, заставляя засмеяться.       — Ха.       Старший выходит из ванной с улыбкой, закрывает дверь и замирает на месте, не ожидая увидеть среди всего бардака, что он тут устроил вчера, двоих охранников отца, стоявших у двери и ожидающих окончания «семейной» идиллии.       «Пиздец» — думает омега, пока за его спиной всё ещё слышатся звуки льющейся воды.       — Мы за вами, молодой господин.