Долгая история

Сегодня… Сегодня была благоприятная погода. Яркое голубое небо, ни облачка. Сегодня был вкусный завтрак, и, как всегда, его было много, и не менее вкусный обед. Сегодня, отдыхая в беседке, при этом греясь, на пока еще, не очень теплом солнышке, яркость лучей которого больше не доставляла былого удовольствия, она с крепко зажмуренными глазами наслаждалась пением пернатых друзей. Сегодня, прогуливаясь по безлюдным местам, она нашла маленький ручеек, в который запустила сразу две ладошки, растопырив тонкие пальцы, позволяя воде окутать себя. Вытащив их обратно на поверхность, смачно и с удовольствием встряхнула и поспешила вытереть о край своей розовой кофты, это оказалось прохладно. Все-таки не июль на дворе. Сегодня она игралась с большим рыжим котом, по кличке Прожорливое Брюшко. Кот на самом деле упитанный, а в его длинной шерсти можно было утонуть. Он переворачивался на спинку и когтистыми лапками пытался зацепить листочки, оставшиеся на кончике прутика. Забавно крутился то на правый бок, то на левый. Хвост-веник подметал пол в радиусе тридцати сантиметров. Сегодня она помогала мальчонке-Олежке с домашним заданием. Ну, как помогала, контролировала процесс ее выполнения. Вообще-то, просто слушала его чтение текста, который задали в школе на уроке литературы. Она еще неправильно произносила большинство слов, а некоторые просто не понимала или не различала. Например, слова: синий и голубой. Она решительно не понимала, зачем все так сложно? Ведь в японском и то, и другое звучит одинаково — аой. Поэтому, когда мальчик начинал читать что-либо, напрашивалась в слушатели. Порой они даже могли разговориться на какие-нибудь повседневные темы, не без участия Корделии, конечно, о еде, о погоде, немного о планах на будущее… Он как-то обмолвился о самой главной своей мечте, которой, по его мнению, не суждено сбыться. Поняв в чем заключается мечта, она очень удивилась. Стать настоящим байкером! Именно так он и сказал. Однако, представить светловолосого мальчика с круглыми бирюзовыми глазищами в черной кожаной куртке со всем прилагающем, да еще и на шумно тарахтящем байке оказалось практически невозможно. После, он умолял не делиться полученной информацией с родителями. Если правда всплывет, то маменька, как минимум, потеряет сознание, так Олег аргументировал свою просьбу. Она тогда пообещала, что обязательно порадуется за него, если сбывшаяся мечта сделает его счастливым. Сегодня. Здесь и сейчас, в доме дяди Николая Ивановича, который улыбается на манер Чеширского Кота, в отведенных ей апартаментах, на мягкой кровати она лежала, раскинув руки в стороны. Глаза закрыты, дыхание размеренное. Спит ли она или нет, определить трудно. Flashback После знакомства с Николь де Бошан и приема пищи на том завтраке, Юи отправили в ее комнату привести себя в порядок перед выходом из дома. «Привести себя в порядок» означало: пойти приодеться. Комори приняла приглашение на экскурсию по Эр… Чего-то там. Это слово она не запомнила, слишком сложное. Как выяснилось позже, приодеться оказалось решительно не во что. В чемодане встречалась только повседневная одежда, ничего такого нарядного у нее не было. Посещать различные вечера и банкеты ей никогда не доводилось, соответственно, повода наряжаться — тоже. Да и таких денег, позволяющих такую такой образ жизни, она в руках никогда не держала. Такого позитивного человека, как Юи сие факт не особо огорчал, да и, вообще, казался пустяком, но… Сейчас эта мелочь — отсутствие нужной одежды — не играла ей на руку. Отказываться от приглашения уже было бесполезно. К тому же, Корделия настояла. За то недолгое время, что они знакомы, юная вампирша четко уяснила — как Корделия сказала, так и будет! А признаться тем, аристократично воспитанным, дамам в том, что ей нечего надеть язык не повернулся. Когда уже начинала подступать паника, спасение пришло в последние минут десять. Спасение в виде белой блузочки и пышненькой юбочки чуть выше колен. Хорошо еще, что с собой были легкие колготки, без них пока прохладно. Легкая ветровочка накинута на всякий случай, несмотря на то, что добираться до места предстояло на машине, а в прогнозе довольно теплый денек. На удивление Юи, за рулем кораллового цвета машинки, сверкавшей на солнце зеркалами, была сама Ольга Павловна. Водителем она не пользовалась, она так и сказала, небрежно махнув кистью руки, не пользуюсь, моя машина, я в ней и царь, и Бог! «Интересно, » — подумала Юи, — «а Сакамаки сами не водят, потому что не умеют или просто не могут договориться, чья очередь!» — мысли о Сакамаки, даже такие смешные, приводили Комори в ужас, бледную кожу покрыли мурашки, которые напоминали диких животных, бегущих от смертельной опасности.  — Юи, скажите, Вы первый раз в России, в Питере?  — А…? — спохватилась блондинка, поняв, что обращаются к ней.  — Спрашиваю, впервые в наших краях? — был повторен вопрос. — Вы как-то побледнели, Юи. Вас укачало? Николь восседала на пассажирском сидении, элегантно сложив ногу на ногу. Ее деловой костюм сидел идеально, выгодно подчеркивая формы. Укладка волос пока еще в норме. Стильные очки сдвинуты на лоб. До этого она все то глядела в маленькое зеркальце, извлеченные из дамской сумочки, то высматривала что-то в модном телефоне. Сейчас ее голова повернута в сторону заднего сидения, где помалкивала Юи. Николь пристально смотрела на Комори, выжидая какого-нибудь ответа.  — Нет, я в поруном порядке. — Поспешила заверить ее вампирша. — Да, вперьвие.  — Юи, а Вы путешествуете… Одна? По делам? — Николь предалась вопросам, проявляя заметный интерес к жизни блондинки.  — Одна, — немного подумав, ответила она, посчитав, что про Корделию говорить не стоит. — Я хочу начать зидесь новую дзизнь.  — Новую? А сколько Вам лет, Юи?  — Симнадоцять.  — Да Вы еще молоденькая совсем. — Подала голос Ольга.  — Юи, Вы собираетесь где-то учиться? — это уже Николь спросила.  — Я дорьжна найти работу. — Поведала Комори.  — Работу? — призадумалась женщина. — Какую именно работу?  — Может в кафе, — неуверенно предположила вампирша, — или ещё что-нибудь… Наступила минута молчания. Пока никто ничего больше не спрашивал, не задавал вопросов, девушке не приходилось давать ответы. Ей было непонятно, с какой целью эта богатая женщина интересуется планами какой-то незнакомой девочки из Японии. Но прекращать говорить Корделия запретила, посоветовав перевести разговор на другую тему. Что Юи и попробовала сделать.  — Никорь, а Вы из Фуранции?  — Ах, да, мое имя, — улыбнулась она. — Знаете, Юи, я Вас сейчас, наверное, удивлю или разочарую, но я не француженка. — Она помолчала и добавила. — Это просто стечение обстоятельств. Она, кажется, ждала вопросов: а что? да как? Но Комори продолжила молча сидеть и ждать продолжения ее рассказа, поэтому та продолжила.  — Просто моя мама обожает все французское. Она даже когда-то хотела на даче дом переделать по французскому стилю, но папа запретил трогать дом, поэтому все ограничилось моим именем и мелкими деталями. — Тут она сделала паузу в повествовании и повернула голову на девяносто градусов влево, проверив, слушают ли ее, и продолжила. — А когда я училась в институте, познакомилась с довольно симпатичным парнем с французской фамилией, который в будущем стал моим мужем. Его дедушка когда-то женился на русской. Вот так и получилось. Рассказ закончился вовремя, потому что машина затормозила на парковке, что говорило о начале экскурсии. Экскурсоводом являлась блондинка лет эдак от шестидесяти до семидесяти пяти включительно. Весь ее внешний вид наводил ужас, как дом Сакамаки, и желание ее не злить. Некогда золотистые волосы были настолько коротки, что едва доставали до шеи. Серо-голубые глаза, под которыми давно образовались злые морщинки, явно говорили, что она одна на этом свете знает жизнь во всех ее проявлениях, а все остальные — бездельники и тунеядцы — живут себе и в ус не дуют. Немолодые губы слегка покрыты красной помадой, скрывая старческую бледность. Черты лица как у Старухи Шапокляк: острый нос и такой же подбородок. Фигура ее тоже не была привлекательной, кожа да кости, вынесла вердикт Николь. Даже по мнению Юи, которая родом из страны, гда хрупкие девушки в порядке вещей, она слишком худая, еще тоньше самой Юи. Ко всему прочему, ее рост составлял метр семьдесят четыре. Дополняли картину белая накрахмаленная блузочка с длинными рукавами, заправленная в строгую серую юбку из такой жесткой ткани, Комори никак не могла припомнить, как же она называется. Полы юбки доходили до щиколоток. Экскурсовод — Бабушка-Серая Мышка! Так окрестила Лидию Евстафьевну Корделия.  — А я думала, — призналась Николь, — что нашим гидом будет какая-нибудь студентка-практикантка. За ними так интересно наблюдать. Они так забавно нервничают. — Пояснила женщина. — А нас к этой старушке Изергиль отправили… — Пожаловалась она. — Какая жалость.  — У старушки Изергиль, — вмешалась Ольга, — характер еще хуже, чем вид, а вот слух, наоборот, — в сто раз лучше. Поэтому подобные вещи советую обсуждать где-нибудь в другом месте.  — Думаешь, ночью с косой по мою душу явится? — наигранно испугалась Николь.  — Величественный символ самодержавия, — хрипловатым голосом начала Бабушка-Серая Мышка, — и уникальная сокровищница искусства! Именно так можно определить роль Эрмитажа в мировой культуре. Он входит в ряд самых посещаемых музеев мира. — Бабуся рассказывала легко и спокойно, не смотря ни в какие бумажки или записи, которых у нее при себе и не наблюдалось. Полностью погруженная в экскурсию, Комори и, находящаяся у той в голове, Корделия уже с порога с восторгом рассматривали все вокруг. Николь тоже рассматривала, но делала это элегантно. Так, что пряди волос красиво подлетали, делая так, чтобы лицо хозяйки смотрелось выгодно. Ольга с равнодушием шла вперед. Она посещала это место миллион раз и знала здесь все настолько, что могла сама блестяще справиться с ролью экскурсовода. Действительно, зачем им Лидия Евстафьевна?  — … насчитывается более трехсот тысяч экспонатов, — тем временем продолжала Изергиль. — Расположенный в самом сердце северной столицы, музей слал главным центром ее культурной жизни. История Эрмитажа восходит к тысяча семьсот пятьдесят четвертому году…  — Работами руководил итальянский зодчий Франческо Бартоломео Растрелли — придворный архитектор Императрицы, Елизаветы Петровны, — вместе с Лидией тихо проговорила Ольга, которая бы с большем интересом погуляла в парке. Искусство тоже приедается.  — Зимний дворец, — тем временем продолжала Бабуся, — оставался официальной императорской резиденцией в течение почти двух столетий… фасады дворца сохранили свой первоначальный вид! Юи сразу почувствовала себя крошечной в это дворце. Массивные белые колонны держали такой же белый и массивный потолок. На стенах висели золотые бра.  — Иорданская лестница, — Лидия-Серая Мышка указала на парадную лестницу, по которой стелился дорожкой красный ковер, — является образцом барочных интерьеров… монументальность и торжественность форм, а также обилие скульптуры и живописи… Возле каждой стены располагались статуи, и на стенах тоже.  — Ступени лестницы и резная балюстрада выполнены из белого каррарского мрамора… от верхней площадки лестницы берут начало анфилады парадных залов, предназначавшихся для торжественных церемоний… Толпа экскурсантов направлялась в сторону белой двери с золотыми узорами. Дальше, в фельдмаршальском зале они увидели барочную карету, украшенную золоченой резьбой и живописными вставками.  — Петровский зал был создан в честь Петра Великого… — Оповестила Изергиль. Стены красно-коричневого цвета, белые колонны, верхняя часть зала украшена золотом. Под золоченым двуглавым орлом находится парадный портрет Императора Петра. На возвышении в центральной нише помещен трон.  — Гербовый зал! — торжественно провозгласила Бабуся. Зал освещен массивными люстрами. Здесь выставлена коллекция западноевропейского серебра: изделия французских мастеров восемнадцатого века, экспозиция немецкой серебряной посуды эпохи Барокко. Из военной галереи тысяча восемьсот двенадцатого года — свыше трехсот портретов прославленных генералов — в главный зал дворца — Большой Тронный.  — Уникальный потолок, орнамент которого повторяет рисунок паркета, был составлен из медных листов. Затем, обширные комнаты — бывшие жилые покои, — полные французских, английских картин.  — В восемнадцатом веке по приказу Елизаветы была создана серебряная гробница… В малахитовой гостиной, интерьер которой был создан архитектором Брюлловым, многие как будто невзначай стали интересоваться у друг друга, долго ли еще осталось. На что все отвечали, что понятие не имеют. А вот малая столовая оформлена в светлых тонах. В готической библиотеке, стилизованной под английскую готику, кто-то заскучал. Хотя резная мебель темного дерева смотрелась красиво. В центре камин. В золотой гостиной люди ясно понимали, что идти дальше они не хотят или считают, что это физически невозможно.  — Висячий сад… Малый Эрмитаж… Долго ли еще? — это проныла Николь, которая уже не смотрелась элегантно, столько пройти на каблуках… Она пообещала скоро разуться.  — Еще столько же, — сочувственно ответила Ольга Павловна. Пока Лидия Евстафьевна бодро продолжала свой рассказ, который уже никто не слушал, да и, вообще, народу как-то поубавилось; юную вампиршу переполняли благодарность и уважение к своим героическим ножкам. У девушки даже не было сил обернуться и посмотреть не упала ли в четырнадцатый раз Николь. Корделия уже ничего не хотела переводить, она еще в очередной гостиной помахала ручкой. Кроме Лидии только Ольга держалась стойко. Когда пытка все же закончилась, кто-то даже не поверил. Парочка молодых и крепких студентов, упав замертво, проклинали этот день, этот Зимний Дворец, этого экскурсовода и того преподавателя по МХК, который их сюда отправил. Однако для Комори физическая нагрузка не закончилась. Им с Ольгой еще предстояло дотащить до машины бессознательную Николь, которая осознала, что до уютного авто еще надо будет как-то добираться. И ничего лучше, чем грохнуться в обморок, она не придумала. Идти на своих двоих ей уже просто не представлялось возможным. Почти сразу, после того, как блондинка оказалась в салоне автомобиля, ее поманило в сон. Перед этим она услышала задумчивую фразу Корделии. ~ После сегодняшней прогулки, я поняла, как скромно живут наши мальчики… Правда Комори не смогла, запасы сил себя исчерпали. Вот такой вот выдался денек. The end flashback Сегодня ваампирша весь вечер провела в раздумьях. Думала много и очень тщательно. В частности о жизни. Все больше о своей. Вот ей четыре года: светловолосая девчушка с коротенькими хвостиками и в ярко-розовом платьице бегает по двору, рассматривая цветочки: красные, желтые, синие… Большие глазки светились детским интересом к миру. А тут ей шесть: все с теми же хвостиками кормит своим завтраком бездомную собаку, которой потом искала хорошего хозяина. Врочем, и в пятнадцать ничего не менялось. Только хвостиков уже не было. Всегда хорошая послушная и улыбчивая. Но Сакамаки это исправили… Сегодня до ужина она получила выгодное предложение, которое пришлось не по душе Корделии. Flashback Очень старавшаяся быть веселой, блондинка совершала путешествие от комнаты, через длинный, хорошо освещенный коридор, в столовую, от куда довольно вкусно пахло. В голове, помимо Корделии, крутились мысли о том, что ей так не хочется, чтобы такой позитивный день заканчивался, и наступало неизвестное завтра. Пройти оставалось совсем чуть-чуть, когда Комори перехватила Николь, заверив, что «на пару слов» — это ненадолго, но разговор не для посторонних ушей. Они присели на не большой, но уютный диванчик, расположенный близ окна, за которым наступали сумерки. Пристроив себя на край, вампирша устремила вопросительный взгляд на женщину в легких брючках, рыжие волосы сейчас просто собраны на бок. Та не спеша и элегантно опустилась рядом и серьезно заглянула ей в глаза.  — Юи, дело серьезное, — молвила Николь, напугав ничего не понимающую девушку.  — Что сьручирось, Никорь-сан? — с опаской поинтересовалась Юи, у которой дела теперь серьезней некуда, не хотелось бы еще чужих.  — Юи, Вы детей любите? — почти шепотом прозвучал вопрос.  — Д-да, Ни-никорь-сан.  — Да Вы не пугайтесь, Дорогуша, — уже не жутким, то ли успокоившимся, то ли развеселившимся голосом разрешила она не пугаться. — Я просто видела, что Вы неплохо ладите с Олежкой, и не могла не спросить!  — Что не спурусить? — быстро уточнила Дорогуша, которой разрешили не пугаться.  — Вернее будет сказать — предложить! — тут же исправилась Николь.  — Что пиредьрозить? — Юи тоже исправилась.  — Ой, Юи! Можно я буду обращаться к Вам на «ты»? — это прозвучало возмутительным тоном.  — Мозино, — девушка могла бы отделаться простым «да», но Корделия запретила пользоваться легкми путями. — Что пиредьрозить?  — Да работу, Милочка! — радостно-торжественно объявила новоиспеченная работодательница.  — Работу? — включилась «дурочка», такое бывает.  — Совершенно точно! — подтвердила свои слова Николь. — Ты же говорила, что нужна работа, — напомнила она. — А без образования несовершеннолетние иностранки мало, где востребованы. А я хорошо плачу своим сотрудникам.  — Никорь-сан, что дерать надо будет? — спросила Комори, думая, справиться ли?  — О! В основном, сидеть с ребенком, ммм… Ну, и так, по мелочам, — загадочно-уклончивый ответ.  — С ребенком? — удивилась юная вампирша.  — Но ты подожди, не отказывайся сразу, — спохватилась женщина. — Это не какие-нибудь трудные дети, с которыми никто не справляется. — заверила она. — Просто мы с мужем все время в делах, а найти хорошую няню в наше время тааак трудно.  — Я… — блондинка пока не знала, что ответить, потому что Николь советовала не спешить отказываться, а Корделия — не спешить соглашаться. ~ Я, конечно сказала, что задерживаться здесь надолго нежелательно, но ты, мне кажется, не совсем представляешь, что такое ребенок. Еще не известно, сколько ему лет. — Молвила она.  — Давай так, Юи, — вновь начала Николь, взяв последнюю за руки, — ты хорошо подумаешь, а утром скажешь мне о своем решении. Завтра в обед я улетаю в Москву, мы там живем. Если соглашаешься — летишь со мной.  — Но мине негуде в Мосукуве зить! — сообразила вампирша. Какое-то время обе пребывали в молчании. Потенциальная работодательница что-то обдумывала, приходя к какому-то выводу. И, наконец, озвучила свои мысли.  — Тогда, предлагаю что-то типа контракта. — Заявила она. — Ты месяц живешь у нас, пока подыщешь себе место жительства. Зарплата пятьдесят тысяч в месяц. Думай до утра, — она поднялась, — а я пойду вещи соберу. — И удалилась вглубь коридора, оставив девушку выполнять, то есть думать. The end flashback Сегодня Юи старалась прожить этот день как один из лучших. Чтобы в память о нем остались только самые позитивные эмоции. Потому что сегодня… Последний день ее официальной свободы. Неделя, щедро отведенная вторым Сакамаки, подойдет к финалу через одну минуту. Никто не может знать, что с ней будет завтра…