Ночная жизнь, или за мгновение до конца

Ночь. Она всегда привлекала меня. Я никогда не понимал, почему люди боятся темноты? Она притягивает меня словно магнит. Шорохи, скрипы, далекий свет звёзд сквозь окна. Всё это не оставляет меня равнодушным. Я словно наркоман ищу это чувство и потом, скрывшись за пологом, думаю о нем. Когда это началось? Когда стало тяготить общение? Когда люди стали откровенно раздражать? Когда я больше всего полюбил темноту? Я не знаю. Должно быть, после победы. Именно в этот момент на меня навалилась безутешная тоска. Пока я пытался с ней справиться, люди уже вовсю развели бурную деятельность. Мир не стоял на месте. Только завершились последние поминки погибших на войне, как в министерстве объявили приём «по случаю победы над Темным Лордом». Он был наполнен фальшивыми соболезнованиями и театральной печалью. Но я-то вижу, что их уже не волнуют погибшие. Они счастливы, безумно рады, и готовы забыть всё, что произошло с нами. А я не хочу забывать. Да и не смог бы я, наверное, выкинуть всю свою жизнь, стереть. Ведь вся моя жизнь — война. Каждый день — очередное поле боя, где я в который раз пытаюсь отстоять право на жизнь. Только Герми и Рон понимают меня, но и они уже не помнят. Не помнят войны, не помнят потери. Они живут, наслаждаясь и ни в чем себе не отказывая. Только моего места в этом мире нет. Я будто остался за гранью, за той невидимой стеной, где меня ждут. Меня ждёт смерть. Она по-настоящему безумна. И я задолжал ей свою жизнь. Своё трепещущее в груди сердце. Не знаю, зачем она оставила меня здесь. Почему не забрала сразу. Да и не хочу знать. Мне всё равно. В последнее время мне на всё плевать. Даже на еду. Однажды Гермиона заметила, что я уже второй день ничего не ем. Теперь тщательно следит за мной. Бесполезно, безнадежно… Всё, к чему я ещё не утратил интерес — ночь. Вот и сейчас, бредя по холодным коридорам, я ощущаю тепло разливающееся в груди. Хоть что-то по сравнению с обычным тупым безразличием. Поднявшись на астрономическую башню, я присел на самый ее край, свесив ноги в пустоту. Гермиона говорит, что это опасно. А что я могу сделать? Мне не хочется жить пустой оболочкой, поэтому добываю адреналин как могу. Что можно ответить переживающей за тебя девушке? Слишком проницательной, чтобы не уличить во лжи. Поэтому развернувшись, я ушёл, так и не сказав ей на это не слова. Она милая девушка, но очень упорная, и теперь, когда война закончилась, настойчиво требует бросить курить и прекратить бродить ночами по замку. Рон же обижается что я не беру его с собой, он такой ещё ребёнок. Хочет приключений, снова, в полном составе золотого трио, бродить ночами под мантией, скрываясь от учителей, прячась в ставшей маленькой мантии невидимке. Но им уже все равно — герои, как же, им всё можно. Единственный, кто не смотрит на это — Снейп, из-за чего заработал ещё большую ненависть рыжего друга. Но мне даже нравится, что он все такой же, каким я его помню. Желчный, язвительный профессор, к которому даже учителя относятся с опаской. Но не опасаться его — значит быть идиотом. Снейп — самый сильный темный маг после Волан-де-Морта и один из лучших зельеваров магического мира. Я выхватил из пачки одну сигарету, прикурив от обычной маггловской зажигалки, выпустил струю сизого дыма в ночное небо. Ох, как Гермиона ругалась на меня, когда в первые увидела с сигаретой в зубах. Но тогда шла война и она вскоре успокоилась, лишь изредка не одобрительно покачивая головой и презрительно косясь на сигарету. Сейчас же снова стала беситься завидев у меня их. Грозит сходить в маггловскую поликлинику и закодировать меня. Герми очень похожа на заботливую маму. Не удивительно, что она вместе с Роном, он всегда был очень домашним мальчишкой, с мамиными пирожками в чемодане и в ею же связанном свитере. Сейчас, когда закончилась война, это даже хорошо. Но тогда это лишь мешало, вызывая раздражение. Когда Рон сбежал Герми была безумно подавлена. Ее слипшиеся от слез ресницы, красные заплаканные глаза, постоянно опущенные уголки губ огорчали меня, я не знал что делать. Приносил ей с таким трудом найденный мною горячий шоколад, один дежурил по ночам, оставляя девушку спать в палатке, делал лекарства и всячески ухаживал, когда она заболела, читал ей её любимые книги. Пытался максимально поддержать. А Рон в это время спрятался под заботливым крылышком своей матери. Я не осуждаю его, он ребенок. Но жаль Герми, которая стала вдруг такой хрупкой и слабой девушкой, в один момент растеряв всю свою храбрость и силу. Это время было самым тяжёлым. А потом вернулся Рон. Отдохнувший и полный сил. Да, он совсем не ожидал увидеть маленькую фигурку, будто сделанную из тончайшего хрусталя, вместо бойкой Гриффиндорки. И ещё более тощего чем обычно, изнеможенного парня, с огромными мешками под глазами и серой от усталости кожи. Гермиона вскоре простила. Нет, в такой слабой на вид девушке все ещё скрывается удивительная сила. Я же и не обижался- Рон не создан для войны, его место в мирной стране. Сейчас он выкупил у мадам Малкин её магазин, оставив женщину там продавцом, и они готовятся с Герми к свадьбе. Я рад за них. Тонкая струйка дыма поднималась к звездному небу, растворяясь по пути. Жадно вдыхая свежий воздух я вспоминал всё, что произошло со мной за последний год. Как только я убил Волан-де-Морта, мне пришлось бежать в Воющую хижину. Пепельно-серая кожа Снейпа, на которой выделялись кровавые пятна, действительно испугала меня. Несколько целительных заклятий, что я применил, вряд ли смогли бы его спасти. Но нет, Снейп выжил, и когда я пришёл, ещё дышал. Я аппарировал его в больницу. Ранее заявись мы в таком виде в Мунго, поднялся бы визг и крики. Но сейчас, подозвав медсестру, я велел ей найти самую лучшую палату и таких же врачей. Хорошо, всё же, быть героем. Я даже участвовал в операции, пожертвовав немного своей возросшей магической силы. Как мне сказали, если бы я не помог Снейпу, то его магия, поддерживающая в нем все это время жизнь, рассеялась бы. Он стал бы сквибом. Слава богам, операция была проведена успешно. И уже через неделю Снейп портил жизнь всему медицинскому персоналу своими укоряющими, полными ненависти взглядами — голос ещё не появился. А когда тот вновь смог заговорить, несколько санитаров и даже врачей, привыкших, казалось бы, ко всему, поспешили уйти в отпуск, оставив своих несчастных товарищей самим разбираться с капризным, язвительным пациентом. Снейпу не нравились палата, зелья, санитары, его лечащий врач и больница в целом. Ко мне же он относился безразлично, даже ПОБЛАГОДАРИЛ за вовремя оказанную помощь. В те дни, когда я его навещал, он вёл себя удивительно благодушно и вместо привычной грубости была просто насмешка. Навещал я его несколько раз в неделю, однако вскоре его выписали, точнее, можно сказать, что он ушёл сам, и я его не видел до начала учебного года. В школе же ничего не изменилось, вовремя отремонтированная добровольцами, работавшими всё лето, она готова была встретить учеников. Изменились разве что учителя, постаревшие казалось бы на несколько десятков лет, но с задорно блестящими энтузиазмом глазами. Удивительные люди, они перенесли войну так легко, будто им не под пятьдесят, а двадцать лет. Уроки же стали проходить живее и гораздо спокойнее, извечная вражда Слизерина с Гриффиндором поутихла, оставив место лишь незлобным подшучиваниям. Восьмой курс проходил спец-подготовку, которую решили ввести с этого года. Теперь, если ученик желает поступить в магический университет, он должен проходить курс, длительность которого год, где он будет делать особый упор на выбранные им предметы. Я же, вопреки надеждам многих, пошёл не на Аврора, а на врача. И не просто врача, а ученого. Решил открыть специальный научный центр, где будут пытаться совместить магическую медицину с маггловской. Научный центр с помощью накоплений родителей и крестного, а также специального фонда, был открыт. И сейчас там уже трудится огромное количество людей. Я отнёс свои записи по разработке лекарства от рака. Надеюсь, из этого что-то выйдет. Но недавно я понял, что не хочу так жить. Не хочу наблюдать за счастьем друзей, крадя у Смерти кусочки жизни. Не хочу прозябать в лаборатории, смотря на то, как коллеги собираются домой, к своим семьям, где их так ждут. Не хочу в очередной раз идти на ненавистный приём в Министерстве. Не хочу. Не могу. И более не буду. Не буду проживать эту иллюзию жизни, дабы в очередной раз оправдать чьи-то ожидания. Я устал. И уже всё решил, мне не нужна такая жизнь, и проживать я её не буду. Сегодня я пошёл на очередную, как говорит Гермиона, бессмысленную прогулку, оставив письмо: «Дорогие друзья, Я пишу Вам с надеждой на то, что Вы поймёте и примите мой выбор. Я так решил, и не собираюсь менять своё решение. Однако, хочу объясниться. Мы многое прошли вместе на пути к избавлению от Тёмного Лорда. Мы многое сделали после этого, дабы прожить счастливую жизнь. Я рад, что стоял на поле боя в одном ряду с такими удивительными, самоотверженными личностями. Однако, я не могу жить в данном мире. Я слишком погряз в прошлом, чтобы полюбить настоящее. Вы не виноваты, напротив, Вы поддерживали меня в трудные минуты жизни. Спасибо. И я решил, что моё время подошло к концу. Всё своё имущество, а также титул Лорда Поттер-Блека я передаю своему крестнику. О чем и говорится в завещании, которое хронисты у главного гоблина Гринготтса. Сейчас же я хотел бы написать нескольким людям отдельно. Дорогие Рон и Гермиона, Спасибо вам, что были со мной почти всю мою жизнь. Я знаю вас очень давно, и вы стали мне настоящими друзьями. Я рад, что у вас все хорошо. Не скучайте, я осознанно принял такое решение. Очень жаль, что не смог с вами нормально попрощаться, но вы бы не отпустили меня. Герми, я знаю как ты сейчас переживаешь за меня, однако не стоит, всё круто! Ведь, как мы знаем, «Для высокоорганизованного разума смерть — очередное приключение». Не плачь Герм, я в порядке. И помните, я вас очень люблю. Целую, Гарри. P.S. Рон, обними за меня Гермиону. Тедди, Это твой крестный Гарри. Прости, что не смогу стать частью твоей жизни. Просто так получилось. Возможно, будучи взрослым, ты поймёшь меня. Я оставил тебе все свои сбережения, трать их с умом. Но позволяй себя и иногда небольшие шалости. Я оставил тебе кое-что, что поможет тебе в этом, попросишь «Карту Мародеров» у гоблина. Люблю, Гарри. Малфой, Помни, ты — большая задница. Оставайся таким же! Твой шрамоголовый друг Поттер. Всему семейству Уизли, Я вас очень люблю. Спасибо, что приняли меня в свою семью. Гарри. Северус Снейп, Профессор, Вы многое сделали для меня. В Мунго нам даже удавалось нормально общаться… Короче, спасибо за все. Регулярно спасаемый Вами Гарри. Отряд Дамблдора и Орден Феникса, Я рад, что сражался с вами против тёмных сил. Никогда не забывайте ради чего была выиграна эта война. С уважением, Гарри. Наверное, это всё. Что ж, не скучайте, друзья. С любовью, Ваш Гарри Джеймс Поттер.» Наверное, я готов. Если честно, не думал, что это так сложно. Мне казалось, что раз — и тебя нет. Но все же одно дело — только думать об этом, и другое — стоять на краю пропасти. Один неправильный шаг — и тебя уже нет. Ты, оставив после себя лишь историю, просто умрешь, став очередной безликой тенью прошлого в этом мире. Но как же сложно сделать последний шаг… И вот сейчас, чувствуя как холодный ветер теребит непослушные пряди я понял, что все же пора. Пора, пока я не вернулся к себе в комнату. Пока не начал проживать жизнь по намеченному плану. Пора. Иначе я не решусь. — Поттер?! — удивлённый возглас прорезал тишину. Обернувшись я заметил Снейпа. Черт. Началось. Сейчас будет отговаривать меня. — А, вечер добрый, профессор, — протянул я, кривя губы в улыбке. — Что ты делаешь, Поттер? Слава героя недостаточна? Решил украсить школьный двор своей изувеченной золотой шкуркой? — язвительно проговорил он — Возможно. — Не дури, Поттер, слезай. — Зачем? — спрашиваю я, лениво подёрнув плечами и, на удивление, спрыгиваю с перил, оказываясь перед Снейпом. Не успев ничего понять я оказываюсь в плене настойчивых рук, что плотнее прижимают меня. Тонкие губы прижимаются к моим. Я, не осознавая, что собственно творю, отталкиваю Снейпа. Тело с громким хрустом впечатывается в стену и медленно оседает на пол. Кровавая лужа ореолом расплывается вокруг головы Снейпа. Я недоуменно смотрю на лежащее передо мной тело, вокруг которого медленно разрастается кровавая лужица. Подскочив я приземляюсь рядом со Снейпом. Прижимаю ладонь к руке. Есть. Небольшой, еле уловимый, пульс. Тогда я знаю, что делать. Приложив одну руку к его груди, а вторую ко лбу я начал бормотать заклинания. Такому «фокусу» меня научили в больнице. Перекачивая собственную магию, можно отдать её человеку связанному с тобой. Обычно это используется, дабы уменьшить незначительную боль, или залечить небольшую ссадину. Но, как пологая я, если пошире открыть вентиль, то можно усилить поток магии. Конечно в здравом уме никто не лишит себя магии. Однако, я решил, что мне она более не нужна и я могу отдать её в обмен на жизнь Снейпа. Короткая вспышка под ладонями и тело пронзает невозможная боль. Короткая вспышка и у Снейпа появлюсь небольшие шансы на жизнь. Я полностью ослаб, меня покачивает и перед глазами все плывёт. Но если я провалюсь сейчас в спасительную темноту, то Снейп умрет. Его смогут найти только утром, и то не факт. Поэтому, немного переждав, я снимаю с себя мантию и подкладываю её под голову Снейпа, останавливая кровотечение. Удобно подхватив неподвижное тело, я начал путь. Снейпу стало однозначно лучше, мертвенно-бледная кожа утратила трупный оттенок, кровь текла из раны более спокойным потоком, да и в целом он стал выглядеть симпатичнее, чем до этого. Не знаю, сколько я шел в больничное крыло. Не знаю, как я туда добрался. Наверное, благодаря лишь постоянным остановкам, который я делал чтобы восстановить силы. Тело, которое я трепетно прижимая к себе, нёс, с каждым шагом становилось всё тяжелее. Но вот за поворотом показалась вожделенная дверь, мне хватает сил на то, чтобы дойти до двери, открыть её и позвать мадам Помфри. Каким образом я сделал все это, я не понимаю. Но вместе с счастьем накатываете такая усталость, что в глазах темнеет. Я, вроде бы, даже, увидел колдомедика, но я больше сумев удерживаться на ногах я падаю, придавливаемый Снейпом.