Ночная жизнь, или за мгновение до конца

Боль. Я запомнил это чувство. Оно всю жизнь преследует меня. У Дурслей, когда им в очередной раз не нравится то, что я делаю. Или же, когда Дадли решает провести очередную воспитательную «беседу», и натравливает на меня весь район. После таких вот «бесед» невозможно остаться без ранений. Когда же я приехал в Хогвартс, то место где я должен был быть абсолютно защищённым, я каждый год заканчиваю в больничном крыле. Встречи с Волан-де-Мортом, убийства василисков и вызволения беглых преступников из заточения, а так же многие другие приключения, видимо, не идут на пользу подрастающему организму. Поэтому, с завидной регулярностью, я попадаю на лечении к мадам Помфри. После началась война, и я поднял свой уровень — меня поселили в Мунго. Level up, дорогие друзья. И вот, за последний год, я ни единого раза не лежал в больничном крыле. Однако, сейчас, стоило совсем немного приоткрыть глаза и я понял где нахожусь — на попечении мадам Помфри. Что же на этот раз? Падение с метлы? Взорванный котёл? Нападение зверушки Хагрида? Не помню. Мне слишком плохо, чтобы думать. Так паршиво мне, наверное, было только однажды, когда колдомедики по кусочкам собирали мои кости в теле. Во время очередного нападения в Хогсмиде я выставил не слишком прочный щит. Хотел закрыть пятикурсников и основная защита от взрыва пришлась на них. Меня же ударной волной отбросило назад, что не способствовало целостности моих костей. Сейчас же, с костями вроде все нормально, тогда почему же такая боль? А ещё, я слышу противное жужжание под ухом, словно вокруг меня кружит стая разозлённых пчёл. Я пытаюсь ещё раз приоткрыть глаза, чтобы увидеть, кто же находится рядом со мной, но слишком яркий свет режет глаза. Я вновь закрываю их, чтобы через пару секунд повторить попытку. Есть. Я открываю и вижу перед собой кучу подвижных расплывающихся пятен. В рыжих я узнаю представителей семейства Уизли. В блондинах — Драко, по-хозяйски прижимающего к себе Асторию. В девушке с копной непослушных каштановых волос — конечно же, Гермиону. Кто-то приподнимает меня вместе с подушкой, удобнее устраивая на кровати. Пока другой надевает мне очки. В комнате полно людей. Кто-то просто стоит и сидит, другие же развели бурную деятельность. Невилл перебирает склянки с зельями — в последнее время, когда он перестал бояться Снейпа, стал одним из лучших на нашем курсе. Травологию ведь он знает отлично, а она тесно связана с зельями. Гермиона выкладывает книги и пергамент с писчим набором мне на тумбу. Рон на другой тумбе проделывает тоже самое со сладостями. Джинни куда-то убежала вместе с Эрни. Драко стоит вместе с Асторией, как и Дафна с Луной. В отдалении на диванчике сидят Блейз с Тео на коленках. И все что-то говорят, однако, я ничего не понимаю. Невилл победно улыбнувшись открывает один флакон, вливая его в меня. То же проделывает с ещё несколькими. Вдруг в палату врывается Помфри с Джинни и Эрни позади себя. Подходит к ничего не понимающему мне и что-то закапывает в уши. Слух немного проясняется, и теперь я могу слышать. Мадам Помфри в это время отчитывает мою делегацию, выгоняя её из палаты. И в последний раз улыбнувшись, ребята спешно уходят. — Спите, мистер Поттер, зелье сейчас подействует, — строго сказала женщина и удалилась. На удивление я смог быстро заснуть, видимо, среди флаконов Невилла было снотворное. *** Всю ночь меня мучили кошмары. Горячие узкие ладони прижимают меня к чужому телу. Холодные словно лёд губы целуют, оставляя на губах привкус трав. Но стоит лишь открыть глаза, как предо мной оказываются чьи-то остекленевшие, мертвые чёрные глаза в обрамлении пушистых ресниц. И сколько бы я не тормошил тело, оно остаётся безучастным. Проснулся я на сбитых мокрых простынях чувствуя как кто-то трясет меня и зовёт по имени. Я открываю глаза, нашариваю очки и надеваю их. Снейп. Снейп меня разбудил. Воспоминания проскакивают в моей голове. Письмо, астрономическая башня, Снейп, поцелуй, больничное крыло. Я скидываю со своего плеча чужую ладонь и отодвигаюсь. — Доброй ночи, — ехидно ухмыляясь, мимолетно взглянув на окно, холодно говорю я. — Доброй, Поттер. Как ваше самочувствие? — хмуро уточнил он. — Отлично, профессор. Вашими молитвами я полагаю. — Я хотел сказать спасибо, что вы спасли меня, после… того инцидента. — После того, как вы меня поцеловали, — вместе с ним закончил я. — Да, Поттер, после того, как я вас поцеловал. Но дело не в этом, я хотел бы узнать, каким образом вам удалось меня спасти? — Пытаетесь понять сколько стоит моя помощь? Не волнуйтесь, проф, сегодня день невиданной щедрости, вы мне ничего не должны, — улыбнулся я, всё так же холодно глядя на Снейпа. — Поттер, каким образом? — впившись взглядом в стену напротив, зло процедил он. — Не ваше дело, проф. Я зол. Я безумно, дико раздражён. Как же Снейп не вовремя затеял весь это бред. Какое же ужасное время он нашёл для посещения Астрономической башни. Сейчас мне абсолютно все равно на то, что мы наладили с ним отношения. Я хочу ранить его как можно больнее. — Поттер, — уже не сдерживаясь прошипел он, схватив меня за плечи и поднеся свое лицо к моему так, что осталось буквально несколько миллиметров, — как ты меня спас?! — Магия, проф, всё дело в магии. Помните, как я доставил вас в Мунго? Так вот, тогда вам нужен был донор. Я пожертвовал своей магией и вас смогли спасти. Точнее вашу магию. Вы бы стали сквибом, — Снейп сильно побледнел на этих словах, сильнее сжимая мои плечи, — Других же доноров, что не удивительно, не было. Вам решено было ничего не говорить, помня о наших не слишком тёплых отношениях. Есть небольшой плюс данной процедуры. Как вы знаете донорство магии это вещь крайне редкая, по нескольким причинам. Первая — оба мага должны быть с очень большой магической силой. Вторая — не каждый хочет отдавать часть, пусть и не очень большую, другому. И, наконец, третья — между магами устанавливается особая связь, что тоже не особо нравится людям. По этой связи можно отдать часть своей магии человеку, когда тот болен или ранен, дабы быстрее вылечить. И чем сложнее ранение, тем больше магии понадобится чтобы излечить человека. Я полностью осушил свой резерв магии. Снейп вздрогнув отпустил мои плечи и приземлился на стул, вперив в меня непонимающий взгляд. — Да, проф, такие вот дела, — расхохотался я, и порывшись в тумбочке, где лежали мои вещи, достал пачку сигарет и закурил. — Зачем вы пришли на Астрономическую башню, Поттер? Что вы там забыли? — О, а вот это уж точно вас не касается, мой дорогой профессор, — смахивая пепел на пол говорю я. — Что, жить надоело? — В точку, — улыбаюсь я. — Мило, Поттер. А о друзьях вы подумали? Или в Гриффиндоре дружба уже не в чести? — Да-не, проф, Гриффиндор остаётся оплотом храбрости, любви и дружбы. — Не удивительно… Поттер, а пойдёмте ко мне. Мне не нравится носить эту одежду, предпочитаю заменить её на нечто более практичное, — Снейп указал на ночную рубашку, заботливо предоставленную Помфри. — Что, Снейп, решили меня совратить? — хмыкнув, спрашиваю я. — Ещё чего, — передернулся Снейп, но мне показалось, что я попал точку. Что-то было в выражение его лица, говорящее о том, что он хотел бы этого. — Пойдёмте, проф, — безразлично пожав плечами слез с кровати я. Всё равно сбежать от Помфри так просто не получится, но вот со Снейпом, имеющим личный пропуск — вполне. Я вышел за Снейпом в тёмный коридор, обдумывая происходящее с своей жизни. Какая ирония, но золотой мальчик имеет лазурно-голубой окрас. Проще говоря, я — гей. И не особо это скрываю, даже было пару интрижек в Хоге, не переходящих, впрочем, черту дозволенности. Магический мир удивительно консервативно относится к геям. Конечно магическая Британия уступает в толерантности тому же Востоку, но всё равно достаточно спокойно относится к таким отношениям. Мужчины больше привлекают меня как в сексуальном плане, так и в чисто душевном. Ну не знаю я что делать с ранимыми девушками. Та же Чжоу постоянно плакала, что не добавляло ей привлекательности. А мужское тело, порой не лишенное притягательной хрупкости, но остающееся сильным, мне импонирует гораздо больше. Взять того же Денниса, белокурого мальчишку с голубыми глазами и ангельской внешностью, но каким горячим и прерывистым он был. Очаровательно. Снейп… Мне кажется, что за его внешностью и неуступчивым, злым характером скрывается такая же горячность и безбашенность. Наверняка, он отзывчивый и нежный любовник. А почему собственно нет? Он явно хочет меня. Думаю, что я хочу его не меньше, так что мы сможем договориться… Мы дошли до апартаментов Снейпа удивительно быстро. Сказав что-то на латыни, подозрительно напоминающее название очередного растения, Снейп пропустил меня первым. Я огляделся. На удивление личные комнаты профессора вовсе не напоминали прибежище угрюмого мизантропа. Выдержанные в тёплых кофейных тонах элегантные вещи; удобные кресла возле камина и маленький кофейный стоик, массивный письменный стол с раскиданными по нему пергаментами, большой кожаный стул, очень похожий на мебель маггловского бизнесмена, мини-бар с ровными рядами бутылок, множество шкафов доверху заполненных книгами, и особенно удививший меня аквариум с рыбами, встроенный в стену. Да, Снейп умеет удивлять. Хотелось бы посмотреть на его спальню. — Присаживайтесь, Поттер, — бархатно прошептал Снейп. — Спасибо, — очаровательно улыбнувшись я сел в предложенное кресло Снейп отошел на несколько секунд, но вскоре появился с бутылкой вина в руках. — Красное Каберне Совиньон тысяча девятьсот сорок первого года? Где вы его взяли, Снейп, оно же безумно дорогое! — Откуда такая осведомлённость, Поттер? Не знал, что вы мечтаете стать сомелье, — подозрительно сощурился Снейп. — Смотрел как-то с Петуньей одну программу, — отмахнулся я, — а вы не увиливайте, Снейп, это самое дорогое маггловское вино, двадцать тысяч долларов, если не ошибаюсь. — А ты думаешь Волан-де-Морт не умел награждать своих слуг? О, нет, он их любил баловать, особенно свой ближний круг. Знал, чем меня можно задобрить, дорогие ингредиенты и редкий алкоголь. — Как мило с его стороны, — улыбаясь проговорил я, — если бы не диктаторские замашки и склонность к убийствам, он был бы душкой. Снйеп лукаво блестя глазами, расхохотался. О, смеялся он действительно красиво. Его хриплый и глубокий голос был невероятно сексуальным и притягательным. Аккуратно открыв бутылку, Снейп разлил по бокалам рубиновую жидкость, и подал один бокал мне. — За жизнь? — усмехнулся Снейп. — О, нет, не актуально. Может за любовь? — Может быть, — задумчиво выдохнул он. Звон бокалов наполнил тишину. Я немного отпил. Насыщенный, терпкий вкус винограда действительно стоил своей стоимости. Про такие напитки или еду говорят «божественная амброзия». — Что с тобой случилось, Поттер? — А что именно ты хочешь услышать? Глядя на Снейпа, недоуменно поднявшего бровь я пояснил: — Возможно ты хочешь услышать, что был дураком, жизнь не ценил и больше так не буду? Или то, что я просто глупый гриффиндорец? Устал? Болею? Умираю? — Правду, — глядя в огонь произнёс Снейп. — О, тогда всё гораздо проще. Мне нет места в этом мире. Совсем. Да, и так бывает. Безусловно, это крайне досадно, но давай не будем предаваться печальным мыслям. Как живёшь ты? Ну, после войны? — Нормально, Поттер, у меня ничего не изменилось. Не смотря на отсутствие двух интриганов жизнь стала проще лишь на немного. Да и добавились новые переживания, — как-то разом сникнув прошептал он. — Почему ты не занял директорское кресло? Мне казалось, что это должно понравиться тебе. Смог бы уволить неугодных, набрать таких же фанатиков своего дела, как ты. — Знаешь, не смотря на то, что при коллегах я этого никогда не признаю, они хорошие люди и хорошо учат детей. Не думаю, что будучи директором я бы стал менять преподавательский состав. Да и куда бы они пошли? Когда ты зельевар, ты не останешься без работы никогда. Частные заказы, можно открыть свою аптеку, в конце концов. Но что делать мастеру трансфигурации или например заклятий. Они могли бы заняться исследованиями, но уже слишком стары для этого. Минерва и Флитвик помнят меня, когда я ещё «под стол пешком ходил». — Ты так говоришь, будто всегда очень хорошо относился к ним. Но это ведь не так, мне казалось, что ты их яро ненавидишь. — Видишь ли, всю свою жизнь я вынужден носить маски. Нет, я не говорю, что на самом деле очень люблю людей и вообще до крайности жизнерадостный человек, нет. Но так или иначе, моя шпионская деятельность сказывалась на моем общении с людьми. Допустим, не мог же я, будучи правой рукой Волан-де-Морта преспокойно общаться с Поттером. Да и просто хорошо относиться к людям. Нет, я, упивающийся смертью, бескомпромиссный, жестокий, язвительный. Я никогда не стремился к хорошему общению с людьми. Но в юношеские годы, когда я поссорился с Лили, я нашёл несколько хороших знакомых. Но, увы, наше дальнейшее общение не сложилось. — Я давно хотел спросить, ты же попал к Дамблдору чтобы спасти жизни Лили, загладить свою вину. А если бы так случилось, что ей бы не грозила опасность. Перешёл бы ты на нашу сторону? — Сложный вопрос… Понимаешь, изначально, когда меня привели к Тёмному Лорду он был другим. Фанатичным учёным, потрясающим человеком, который умел говорить удивительно красиво, с таким воодушевлением, что не попасться к нему на удочку было невозможно. Я был зелёным мальчишкой, юнцом. Мне казалось, что всё удивительно хорошо сложится в нашем с Томом взаимодействии. Однако шли годы, и из фанатичного учёного он превращался в фанатичного убийцу. Конечно, мне было не по душе то, что он творит. Ведь изначально я пришёл к нему дабы получить новые знания, скрытые от других. В этом плане я не сильно изменился. Смог бы я когда-нибудь переступить через себя, свои принципы, гордость, если бы близкому мне человеку не угрожала опасность? Вряд ли, если и да, то гораздо позже. Знаешь, ведь Дамблдор тоже отнюдь не добрая овечка, я это понимал всегда. Он также желал получить власть, мировое господство, уважение и поклонение людей. Только его методы гораздо менее радикальные. Однако, если бы Лили не угрожала опасность я бы вряд ли пришёл к этому старому интригану, — задумчиво, с расстановкой сказал Снейп. — Ты когда про маски сказал, что, мол, нельзя же тебе, такому ужасному упивающемуся общаться с Поттером. А каково твое истинное отношение ко мне? — спросил я, чувствуя, что уже изрядно пьян. Мне бы хотелось услышать, что Снейп хочет меня. Если у меня и были какие-то сомнения, то после пары бокалов вина и его откровений я понял, что действительно хочу этого. Хочу Снейпа. Да и не дело это — умирать девственником. А с таким опытным партнером как он, мне обеспечено максимальное удовольствие. — Ты не вызываешь у меня ненависти или неприятия. Мне скорее забавно наблюдать за тобой, а ещё ты так мило скалишь свою зубки, пытаясь придумать достойный ответ, что наши небольшие пикировки мне даже нравились. — Козёл, — беззлобно прошипел я, чувствуя горькое разочарование. Ну и как теперь, спрашивается, показать Снейпу, что я совсем не против перенести наши отношения в другую плоскость? Горизонтальную. Особенно, если его спальня не уступает в комфорте гостиной. — Каков есть, — ухмыльнулся он, откидываясь назад в кресле. Мой захмелевший мозг, придумал гениальный план по соблазнению Снейпа. Состоит он, правда, пока, лишь из одного пункта, но дальше я доработаю его по ходу. Решительно кивнув себе я кокетливо, как мне показалось, улыбнулся (выглядело, после выпитого алкоголя, это крайне смешно) и прошептал: — Снейп, у тебя что-что на губах, давай помогу. Видимо у мужчины тоже мозговой процесс проходил заторможенно, потому что он без задней мысли поддался вперёд. Я решительно уменьшил расстояние между нами и прижался к этим невозможным тонким губам. Мужчина издал удивлённый возглас, пытаясь отстраниться. Но я не позволил ему этого, быстро перебираясь на его колени, чудом не свалив ничего со схожей стола, вслед за исчезающими губами. — Гарри? — простонал Снейп всё ещё вовлеченный в поцелуй, не пытаясь, впрочем остановить это безумие. — Я хочу тебя, Северус, — отчаянно извиваясь на Снейпе, словно кошка, ответил я. Но мужчина вдруг, собрав все свои силы, отстранился, вызвав у меня протестующий стон. — Чего ты хочешь, малыш? — прошептал он, удерживая меня. — Тебя-я-я, — прохныкал я, потирясь эрекцией о рогу мужчины. Видимо, лимит терпения Снейпа был превышен, потому что подхватив меня под ягодицы он понёс меня в спальню. Бережно положив на постель он страстно поцеловал меня, лаская припухшие губы. Прокладывая дорожку поцелуями-укусами к ключицам, Снейп нетерпеливо сдернул с меня ночную рубашку, оставив одни боксеры, не скрывающие моё возбуждение. Захватив в плен горячего рта один сосок, мужчина оглаживал мои бёдра через тонкую ткань. Продолжив свой путь, он вылизал впалый живот, проникая языком в пупок. Остановившись перед резинкой боксеров Снейп, хитро ухмыльнувшись, начал продвигаться вверх. Я конечно знал, что за такой холодной стеной отчуждения скрывается, страсть и чувственность, но чтобы такая… Столь жадно прижиматься, проводить кончиками пальцев по моему телу, прикасаться губами, разжигая такой нестерпимый огонь. — П-п-пожалуйс-с-ста, С-с-северус, — всхлипывал я, желая привлечь внимание к изнывающему органу. — Скажи, что тебе нужно? — Дотронься до меня там, — простонал я. — Покажи, что я должен сделать. Не смотря на возрастающее смущение я, положив свою ладонь на Северусову, накрыл ими свою эрекцию. Снейп довольно усмехнувшись, глядя на такое послушание, отдернул обе руки, срывая с меня боксёры. А потом лизнул головку моего члена, смыкая на ней губы, с силой вылизывая, всасывая и лаская. — Ох-х-х, Северус, — стонал я, выгибаясь навстречу умелому рту. Снейп, зафиксировав мои бёдра, продолжил своё занятие. Длинный язык медленно обводил головку, двигался вдоль пульсирующих венок, жадно вылизывал основание члена. Резкие, стремительный действия сменялись еле уловимыми. Северсу, опустившись ещё ниже втянул в рот яйца, одной рукой массируя их. — Я сейчас кончу, — вновь прохныкал я, не выдерживая сладостной муки. Пережав мой член у основания мужчина ободряюще улыбнулся мне: — У тебя были полноценные любовники до меня? Вопрос смутил меня. Говорить ли про маленькие сексуальный опыты основывающееся на взаимной мастурбации? — Нет, — лаконично ответил я, покраснев. — Не тушуйся. После моих слов Снейп стал вести себя гораздо аккуратней, бережно лаская меня. Вместо прежних силы и напора чувствовалась всепоглощающая нежность. Перевернув меня на живот, мужчина прочертил языком дорожку от затылка к ягодицам, целуя каждый миллиметр тела, что попадается по пути. Вдруг горячий язык сделал то, чего я совсем не ожидал. Раздвинув ягодицы он смачно лизнул инстинктивно сжавшийся анус. Покружив у входа, он отодвинул стенки и начал вылизывать, вставляя язык в пульсирующее отверстие. Я, сначала напрягся от непривычных действий, однако, вскоре расслабился. Мне было дико стыдно и неловко, но я уже не сдерживаясь начал насаживаться на язык Северуса. Вскоре юркий язык сменили пальцы, обильно смазанные с помощью тюбика, который призвал Снейп. Сначала легко проскользнувший первый, потом добавившийся к нему второй, неспешно ласкающий, растягивая узкий проход. Потом уже три пальца исчезали во мне, пока к ним не добавился последний, четвёртый. Быстро стянув с себя рубашку и боксеры, он нашёл упавший где-то рядом тюбик. Выдавив оставшуюся часть смазки Снйеп равномерно распределил её по члену. Приставив его к моему входу он, неспешно толкнулся. Было больно, однако, далеко не так сильно, как ожидалось. Возможно, сказывалась тщательная подготовка, а может, всё дело было в самой смазке. Но вскоре я уже сам подталкивался назад, насаживаясь на член. Снейп укусил меня за загривок, увеличивая темп, но оставляя неспешным. Тягучие движения вызывали у меня стоны удовольствия. Особенно яркие эмоции я получал, когда Снейп задевал тугой бугорок мышц Это был нежный, неторопливый секс. Со стонами, всхлипами, тяжёлым дыханием и шлепками тел. Первым кончил я, а через несколько неровных толчков ко мне присоединился Северус. Пробормотав очищающее, Северус, откинув палочку, расположился на кровати, а я лёг на мужчину, тесно переплетая с ним ноги и заснул. Заснул, уже не чувствуя руки, нежно зарывающейся в мои волосы и поцелуев, ласкающих тело.